"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 186

– Замначальника Каселли? – спросил он, убирая сигарету в карман пиджака. – Я помощник прокурора Тревес. – Он пожал ей руку.

– Простите, что я так долго, – пробормотала Коломба, напрягая всю волю, чтобы не закричать.

Тревес заметил, как она взволнована.

– Может, побеседуем в другой комнате? Что скажете?

Коломбе не удавалось выдавить из себя ни звука. Она молча кивнула, и они перешли в спальню. Кровать была заправлена – ни Мартине, ни ее бывшему мужу не представилась возможность в нее прилечь.

– До отстранения вы были начальницей Гварнери, – сказал Тревес, закрыв дверь. – Вы знали, что у него такие серьезные семейные проблемы?

– Нет. Даже представить не могла.

– Есть ли у вас причины подозревать, что события разворачивались иначе, чем кажется?

– Криминалисты нашли какие-то несостыковки?

Тревес виновато улыбнулся:

– Пока нет. А вы?

Коломба поняла, что он ей не доверяет. После ее отстранения было бы глупо рассчитывать на иное. Или дело в чем-то еще?

– Я видела место преступления всего минуту. Сомневаюсь, что смогла бы его обследовать, когда на полу лежит труп моего сотрудника.

Тревес кивнул:

– Какие отношения связывали вас с семьей Гварнери?

– Я знала только инспектора. Он развелся задолго до того, как попал в мой отдел.

– Но вы ведь знакомы с его сыном Паоло, верно?

Коломба поняла, что это важный вопрос, но понятия не имела почему.

– Однажды он приводил его в офис. С мальчиком что-то случилось? – Ее сердце учащенно забилось.

– Паоло заперли в комнате снаружи. Его нашли дедушка с бабушкой, когда зашли проверить, почему никто не отвечает на звонки. Он в порядке. За исключением того, что не открывает рта. Не говорит, не пьет, не ест, а когда врач попытался осмотреть его горло, буквально впал в истерику. Врач хотел дать мальчику успокоительное, но я попросил его дождаться вашего приезда, госпожа Каселли.

– Почему?

– Ребенок не говорит, но пишет. – Тревес протянул Коломбе листок клетчатой бумаги. Детская рука несколько десятков раз написала на нем ее имя. А также слова «помогииите» и «пожааалуйста» со множеством восклицательных знаков. Коломбе показалось, что она слышит голос мальчика. Она вздрогнула.

– Можете это объяснить? – спросил Тревес.

– Нет, – невозмутимо сказала она. – А вы?

– Тогда давайте посмотрим, не откроется ли вам ребенок. По крайней мере, поймем, почему он так хочет вас увидеть.

Они снова протолкались через толпу полицейских и вошли в квартиру бабушки с дедушкой, которые жили двумя этажами выше Мартины. Паоло, или Пао, сидел за кухонным столом, а перед ним стоял нетронутый стакан молока. Мальчик с полными слез глазами подпирал кулаками свекольно-красное лицо. Коломбе показалось, что он не столько горюет о смерти родителей, сколько совершает над собой какое-то титаническое усилие.

– Он ничего не ел, – встревоженно сообщила бабушка.

– Прошу, – сказал Коломбе Тревес. – Попробуйте с ним поговорить.

Коломба смущенно подошла к мальчику и села на корточки, оказавшись вровень с его лицом. Пао, стиснув зубы, посмотрел на нее. Его зрачки были крошечными, как булавочные головки.

– Привет, Паолино. Я Коломба Каселли. Мне сказали, что ты хотел меня видеть.

Страдальческое выражение лица мальчика сменилось улыбкой огромного облегчения. Он бросился Коломбе на шею, изо всех сил сжал ее в объятиях и тут же с криком ужаса оттолкнул ее руками и ногами.

Коломба потеряла равновесие и упала на ягодицы. Что-то твердое скатилось по ее спине и проворно метнулось к краю ковра. За миг до того, как существо скрылось под ковром, Тревес запустил в него лежавшей на серванте телефонной книгой. Они с Коломбой с криками напрыгнули на него и затоптали.

Наконец они отважились взглянуть, что именно не способный ни заплакать, ни сглотнуть Пао целый день продержал во рту, молясь о том, чтобы, не сломавшись, выполнить свое задание.

Трехсантиметровый панцирь существа был почти полностью раздавлен, но оно еще шевелилось.

Это был желтый скорпион.

11

Яд, содержащийся в жале этого скорпиона, которого также называют «смертельным охотником», способен убить человека или вызвать очень опасную аллергию. Есть у этого членистоногого и другая любопытная особенность: в полной темноте, особенно в теплой и влажной среде – например, во рту, – он замирает в неподвижности. Однако, когда Пао его выплюнул, резкое изменение условий привело скорпиона в ярость. Если бы Коломба не упала, жало на его хвосте вонзилось бы ей под кожу, но, к счастью, оно только задело крючок ее бюстгальтера.

В следующий час в квартире царила неразбериха. Пао осушил три стакана молока и, то и дело заходясь истерическими рыданиями, рассказал о женщине без лица. Коломба даже не попыталась переубедить магистрата, который, понятное дело, решил, что мальчику приснился страшный сон: женщина без лица велела ребенку вызвать госпожу Каселли – ну-ну, а как же иначе. Разумеется, оставалось невыясненным, как в Рим попал африканский скорпион, но с этим предстояло разобраться природоохранной полиции[84].

Решив было, что ей удалось избежать встречи с Сантини, Коломба тут же столкнулась с ним лицом к лицу. Впалые щеки полковника посерели от щетины, и выглядел он так, будто спал одетым.

Они покинули квартиру вместе, и Коломба приготовилась к открытому столкновению. Однако, пока они не вошли в какой-то бар, Сантини молча шел с ней бок о бок. Помахав удостоверением, он прогнал из-за одного из столов влюбленную парочку, занял их место и пригласил Коломбу к нему присоединиться, а затем заказал для обоих граппу.

– Я не люблю граппу, – сказала Коломба.

– Сегодня все равно ее выпьешь, – ответил он и поднял свой бокал. – За Альфонсо, которому не повезло с тобой работать.

Коломба с трудом проглотила граппу, и пахучее спиртное тут же ударило ей в нос.

– Ты его знал?

– До того как меня перевели в следственное управление, он работал на меня в мобильном подразделении. Звезд с неба не хватал, но и не заслуживал, чтобы его убили. А ведь его убили, верно? Убили из-за того, что ты втянула его в несанкционированное расследование теракта.

– Его убили, потому что он выполнил свой долг. Только из-за этого.

Сантини заказал еще граппы.

– Вот мы и вернулись к нашим обычным разногласиям, – сказал он. – Ты веришь, что полицейские должны исправить все зло на земле, а я считаю, что дело обстоит соверше-е-енно иначе. – Сантини стукнул об стол пустым бокалом, и Коломба вдруг поняла, что он пьян. В стельку. Раньше она этого не заметила, потому что он отлично держался, не запинался и не шатался при ходьбе. – Мы да карабинеры – единственные, кто удерживает страну над пропастью, Каселли. Только благодаря нам она не превратилась в еще больший притон. Мы непогрешимы? Нет. Мы ошибаемся, лжем и воруем, как и все прочие люди, но мы защищаем мир от худшего зла. Только ты… больше так не считаешь. Ты потеряла веру.

– Если бы ты знал, что за всем этим стоит, Сантини…

– Нет. Уже проходили. Я послушал тебя и поплатился ногой и карьерой. На сей раз я не желаю ничего знать. – Он преувеличенно покачал головой. – Возможно, ты права и твое расследование спасет мир, и я обещаю, что не стану тебе мешать. Я ничего не знаю. Такой вот у меня талант – ничего не знать. Но если ты впутаешь в свои дела еще кого-то из наших, клянусь Богом, я тебя уничтожу. – Он уставился на нее красными глазами. – Я знаю, как это сделать, Каселли.

– А что на этот счет думает Курчо?

– Курчо ничего не знает. – Сантини пьяно рассмеялся. – Или, по крайней мере, хочет, чтобы мы в это верили. И ничего не обсуждает. В отличие от тебя он знает свое место.

– Кажется, тебе стоит пойти домой и как следует выспаться.

– Кажется, уйти стоит тебе, а я останусь здесь, – сказал Сантини и заказал очередную граппу.