"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 168

Дверь в комнату медленно отворилась, и Коломбу забила дрожь. Настал момент, которого она страшилась: механик извлечет из нее бракованные детали, вызывающие неуверенность и грусть. А вот и он сам – безобразное, пламенноглазое чудовище, полумедведь-получеловек.

Сжимая длинный стальной инструмент, отбрасывающий ослепительные блики, механик с сопением склонился над ней. Коломба не могла пошевелить ни единым мускулом и только надеялась, что все быстро закончится. На миг орудие, растворившись перед ее глазами, явило свою истинную природу: это был кухонный нож, а сжимала его рука человека. Но было уже слишком поздно, и Коломба приняла предназначенную ей участь.

Механик занес лезвие, когда что-то расплывчато метнулось к нему, оставляя смазанные скоростью световые отсверки, и сшибло его с ног. Механик и новоприбывший с криком и хрюканьем извивались на полу в мультяшном облаке пыли. Наконец к кровати скользнул удлиняющийся, как резиновый, человеческий силуэт.

Она закричала, пытаясь отстраниться, но на ухо успокаивающе зашептал голос Данте:

– Сейчас все пройдет, не волнуйся. Пей.

Он влил ей в рот что-то горькое. Коломба с трудом сглотнула. Данте обнял ее и укачивал на руках, пока страх не прошел. Она свернулась в позе эмбриона, и он, бормоча что-то утешительное, крепко прижался к ее спине.

Ясность мысли вернулась к Коломбе только через два часа. Она словно спала наяву. Мало-помалу она поняла, что с ней случилось, и почувствовала, как возбуждение спадает. Тело становилось все более ватным и онемелым. Наконец Коломбе удалось взглянуть на Данте и различить его озаряемое цветными вспышками лицо. Под его правым глазом вздулся огромный фингал, а ворот рубашки был испачкан кровью.

– Привет, – сказал он.

– Привет… Я чувствую себя… – Она запнулась.

– Согласен, это сложно передать. Но раз уж ты вернулась на планету Земля, должен предупредить, что нам предстоит разобраться с небольшой проблемкой.

Коломба посмотрела в направлении, куда указывал ей Данте. На полу с разбитой головой лежал Андреас.

12

К счастью, Андреас был жив и даже не получил тяжелых увечий. Данте застиг его врасплох и оглушил латунной подставкой ночника, – правда, избежать ответного удара в лицо ему не удалось. Подставка всего лишь оцарапала журналисту череп, но тот без сознания рухнул на пол. Данте с трудом застегнул на его жирных запястьях наручники Коломбы и влил ему в рот полпузырька успокоительного. Андреас спал без задних ног.

К Коломбе вернулась способность здраво соображать, но чувствовала она себя странно. Хотя на часах было четыре утра, она не ощущала ни малейшей сонливости, да и восприятие цветов пришло в норму еще не до конца. По темному озеру за окном, казалось, проносились радужные сполохи.

– Всегда так бывает? – спросила она Данте, отпив из чашки эспрессо, который он ей приготовил.

– У всех по-разному. У меня не такой уж большой опыт, я и принимал-то всего пару раз.

Коломба пила кофе и в кои-то веки не находила, к чему придраться. Возможно, дело было в том, что во рту у нее и без того ощущался мерзкий привкус.

– Как можно получать удовольствие от этого дерьма… – Она вдруг поняла, что невзначай осудила человека, который только что спас ей жизнь, и тут же поправилась: – В одиночестве я бы больше и минуты не вынесла. Спасибо, что обнял меня. Я в этом нуждалась.

– Я тоже, – сказал Данте, радуясь, что в темноте не видно его покрасневших ушей. Коломбе незачем знать, что в последний час их объятий он напрягал всю волю, чтобы усмирить определенную часть своего тела.

– Как тебе удалось прийти в себя? – спросила Коломба.

– Когда понимаешь, что с тобой происходит, проще взять себя в руки, – объяснил Данте, с облегчением меняя тему. – Я сразу же принял хлорпромазин, а потом и тебя напоил из того же флакона. Это отличный антидот против галлюциногенов.

– Ты что, Бэтмен? Носишь все на поясе?

Данте смущенно прочистил горло.

– Нет. Мне его прописали.

Коломба молчала, и он продолжил:

– Хлорпромазин дают шизофреникам и людям с биполярным расстройством, которые не реагируют на другие препараты. Похоже, я попадаю в одну из этих категорий. Я должен принимать его ежедневно, но делаю это только в экстренных случаях, как, например, вчера.

– Так вот почему ты был таким вялым.

– Ну да. Но лекарство еще оставалось у меня в крови и помогло дотянуть до новой дозы. Что будем делать с Андреасом? Полагаю, возможность расчленить его и бросить в озеро не обсуждается.

Коломба скорчила свирепую гримаску, и Данте увидел, как из ее глаз ударили зеленые лучи. Он понимал, что это остаточный эффект наркотика, но иллюзия была такой реальной, что он вздрогнул.

– Все будет зависеть от того, как он себя поведет.

Они, не снимая наручников, усадили журналиста на кровать Данте, и через полчаса он пришел в сознание.

– Можно мне глоток воды? – промямлил он.

Данте поднес ко рту Андреаса бутылку. Ему захотелось двинуть немцу горлышком по зубам, но кислота и психотропный препарат снизили его агрессивность до минимума.

Коломба помахала ножом перед носом мужчины:

– Что ты собирался с нами сделать?

Андреас пожал плечами:

– Ничего. Я заглянул к вам, услышав странный шум, а он вдруг ни с того ни с сего на меня набросился. Мне показалось, он под наркотой.

– Думаешь, кто-то тебе поверит?

– Думаю, мне поверят все.

Наблюдавший за журналистом Данте казался озадаченным.

– Ты лжешь. Но должен признать, что тебе это хорошо удается. Слишком хорошо. КоКа, могу я провести маленький эксперимент?

– Пожалуйста.

Данте взял нож и прижал острие к правой щеке Андреаса:

– Что, если я вырежу тебе глаз? Ведь у тебя их целых два.

– Сомневаюсь, что ты на это способен.

– Ты не так уж хорошо меня знаешь. Ты можешь ошибаться.

– Что такое жизнь без щепотки риска?

Данте снова пристально посмотрел на журналиста, а потом положил нож на письменный стол и откинулся на спинку стула.

– Ты всегда таким был? Убивал щенков в детстве? Мучил своих подружек?

Андреас не отвечал, но в его глазах что-то блеснуло.

– Как ты собирался выйти сухим из воды? – спросила его Коломба.

– ЛСД играет с людьми жестокие шутки. Особенно с теми, кто любит ночами карабкаться по стенам, – будничным тоном сказал он. – Ну да, я тебя видел.

– Убийство-самоубийство, – произнесла Коломба.

– Сама понимаешь, тебе не удастся ничего доказать. Только в очередной раз выставишь себя идиоткой. Ты ведь привыкла к провалам, да? Потому и тусуешься с таким, как Торре.

Решив не идти у него на поводу, Коломба усилием воли сохранила бесстрастное выражение лица.

– Хватит выкаблучиваться. Зачем ты хотел нас убить?

Андреас осклабился измазанными кровью зубами. Зрелище было не из приятных.

– Ты правда думаешь, что вас хотел убить я? – спросил он.

13

Для Андреаса погибшие в «Абсенте» ничего не значили. Как говорил мультяшный Джокер, «зеро, зип, зилч, нада». Ничего удивительного – все по-настоящему важное он мог засунуть в рот или насадить на член. Только для ублажения этих драгоценных частей тела ему и нужны были деньги. В первые годы работы внештатным журналистом он ради наживы делал все, на что не хватало духу у его коллег: брал интервью у только что изнасилованных женщин и людей, переживших личную трагедию, выслушивал сексуальные фантазии педофила, шантажировал несговорчивых свидетелей, обменивался информацией с преступниками.

Андреас прекрасно знал, что такое хорошо и что такое плохо, но не видел причин придерживаться общепринятой морали. Точно так же не интересовала его ни дружба, ни романтическая любовь. Будучи образованным человеком, он отлично понимал, что обладает, по выражению психиатров, «диссоциальным расстройством личности», как Ли Харви Освальд и Тед Банди. Однако в отличие от них он считал, что убийство – крайняя мера, прибегать к которой следует лишь в случае особой необходимости, как, например, когда его пожилые родители стали слишком назойливыми. Применять насилие тоже следовало с осторожностью: если раньше, когда его не знали, Андреас мог делать все, что заблагорассудится, то теперь благодаря его усердным трудам его щекастая физиономия постоянно мелькала по телевизору. Он рылся в старых архивах, отыскивал удалившихся от мира уфологов и сатанистов и умел поладить даже с самыми неподатливыми строптивцами. Словом, у Андреаса был нюх на стоящие сюжеты – такие, как сюжет о Гильтине.