Мой командор (СИ) - Гончарова Татьяна Викторовна - Страница 5

Если так, то каковы у меня шансы уцелеть? Что я могу сделать? Могу ли я сбежать с эсминца?

Да-да. Сбежать с эсминца самого командора Хэлтора. Я еле-еле смогла удержать кривую усмешку — здесь есть наблюдение за мной, моё лицо не должно выражать лишних эмоций.

Так, спокойнее. Я не знаю наверняка, что он всё понял про мой дар. Значит, я должна вести себя спокойно. В любом случае, даже если понял, он не имеет право ликвидировать меня сразу. Как минимум, должны быть исследования, подтверждающие его подозрения. На это потребуется минимум три дня.

У меня будет три дня, чтобы что-то сообразить. Сейчас я своими тревогами могу вызвать повышенную пси-активность, неадекватную обстановке.

Ещё не хватало снова свой дар спровоцировать. Ведь он раскрывается на прямую угрозу жизни, защищая носителя.

Поэтому в академии мой дар активировался — я почувствовала угрозу своей жизни. И жизни Рины, которую я считаю важным защищать.

Вот и сейчас, я имею все шансы накрутить себя до нового проявления пси-дара. Поэтому, я обязана оставаться встревоженной, но в целом спокойной.

Напоминая себе, что мне нельзя катать в голове тревожные мысли, я нашла себе занятие: на небольшом терминале, который оказался здесь, оказались учебные программы и несколько тренажёров.

Как и рекомендовано всеми методичками для псиоников, попавших в стрессовую ситуацию, я забила голову делом. Сидела и считала формулы приложения пси-сил, пока меня не потянуло в сон. После этого заставила себя лечь спать.

Проснулась от голосовой активации: автоматический голос сообщал, что меня вызывает к себе командор Хэлтор. Мне надлежит собраться и быть готовой через десять минут.

За мной зашёл Рейс, с бесстрастным лицом и без улыбки.

— Следуйте за мной, — сухо сказал он.

Нет, паниковать я не буду.

Я спокойна. У меня нет никакого запрещённого пси-дара. Мне нечего скрывать.

Путь я почти не запомнила. Коридоры, переходы, сеть портальных перемещений… При всём желании, потом, без посторонней помощи, я не нашла бы путь назад.

Наконец, Рейс останавливается перед стандартной шлюзовой дверью. Выстукивает стремительный ритм по наручному коммуникатору на своём предплечье.

— Я привёл её, — говорит он.

Дверь перед нами с характерным шипением отъезжает в сторону. Рейс выразительным жестом показывает мне внутрь.

Я благодарю его и вхожу. За моей спиной закрывается дверь.

Несколько моих осторожных шагов внутрь. Судя по всему, это личная каюта командора…

Помещение, в которое я вошла, скорее напоминает кабинет. Многочисленные экраны с мелькающими символами на стенах и над столом. Несколько дверей на стенах.

Перед столом, скрестив руки на груди, стоит командор Хэлтор, сканируя меня ледяным взглядом.

Как и тогда, на руинах академии, вбираю его всего разом. Мужественные черты сурового молодого лица, чёрные прямые брови, тёмные глаза в полумраке каюты и короткие серебристые волосы.

Одет в облегчённый вариант подбронника, облегающего его мощное высокое тело и подчеркивающего его внушительно-гармоничный рельеф.

— Значит, тебя зовут Мила, — рассматривая меня с ног до головы, произносит командор низким глубоким голосом. — Ближайшая подруга принцессы Ринайларры.

Я киваю. Ответила бы голосом, но не могу произнести ни слова. Всё потому что холодею от макушки до пят от того, что вижу.

Ведь я смотрю на командора, не в силах отвести взгляд. И чётко вижу, как по его рельефным рукам и мощному торсу стремительными росчерками мелькают серебристо-блестящие линии…

Глава 7. Вопросы

Проваливаюсь в мутную липкую панику — ведь вокруг командора я вижу то, что и назвали проблесками. Это мой дар себя проявляет, я их вижу, значит активировалось моё клятое запретное пси…

Стремительные юркие линии мелькают, скользят поверх лёгкого подбронника, обтягивающего тренированное тело командора. Мелькают над кубиками пресса, поднимаются к крепкой шее по мощным пластинам широкой груди, обвиваются вокруг рельефных предплечий.

Упираюсь в холодный взгляд командора. Меня окутывает ещё большим страхом, мне кажется, что он знает обо мне всё…

Пока я умираю внутри от страха, мои губы натренированно произносят ответ:

— Да, Мила, полное имя Милария Далар.

— Давно дружите с принцессой? — его новый вопрос.

— Мы познакомились…

Командор задаёт вопросы своим глубоким низким голосом. Я отвечаю ровно, спокойно, как и тренировали меня родители.

Нет, у меня нет никакого запретного дара. И мне нечего скрывать.

— Почему вы остались на поверхности, Мила? — ледяной взгляд командора Хэлтора сузился, вызывая по моей спине холодный ветер.

Перевожу дыхание. Вот оно. Вот теперь пошёл настоящий допрос.

То была разминка, калибровка, проверка — как я отвечаю, когда мне нечего скрывать и говорю правду. Вот сейчас командор задаёт именно те вопросы, которые и должен.

Значит, всё понял. Он всё знает…

Тем не менее, по мне не видно паники. Так, лёгкое волнение — от воспоминания о явно травмирующей ситуации.

Ведь там вообще-то здание академии разнесло орбитальным ударом, да и врагов мы видели, вокруг нас был самый настоящий бой!

Балансирую между естественным душевным раздраем и контролем, который должна проявлять выпускница факультета псионики. Прячу за ними свою панику, страх и злость. Скрываю за ними проблески моего клятого пси.

Отвечаю на вопрос спокойно, позволяю страху лишь слегка мелькнуть в моих глазах.

— Я сначала не поняла, командор Хэлтор, — отвечаю чистую правду я. — Я танцевала с Крейном Ларафгасом…

— Жених? — обрывает мои слова командор.

Я распахиваю широко глаза, уставившись на него. Моё изумление от неожиданного вопроса велико, но я беру себя в руки.

— Насколько мне известно, Крейн не является чьим-то женихом, — осторожно произношу я.

— Почему вы с ним танцевали? — его новый вопрос.

Эээ… что он делает? Пытается увести меня в сторону, чтобы потом неожиданно продавить?

Вообще-то наша с ним беседа сейчас совершенно неформальная. Законы в империи действуют, защищают граждан от возможного произвола. Особенно законы проработаны для защиты ярких псиоников, которых так легко обвинить и подвести под удар.

Ведь это так сладко — вынудить сильного псионика работать на себя, под угрозой обвинения в том же проблесковом пси, или в утрате контроля, или… да мало ли в чём можно обвинить псионика! Мы постоянно под ударом ходим.

Особенно я, выпускница, без опыта, лакомый кусок. Командор собирается использовать меня в своих целях? Какую игру он сейчас ведёт?

Вообще-то командор Хэлтор сейчас не имеет права допрашивать меня. Я могу отказаться отвечать, и мне за это ничего не будет. Чтобы вести допрос, он обвинение должен предъявить.

Мы оба знаем об этом. Но командор спрашивает. А я отвечаю, не задавая вопросов о причине его вопросов.

Ведь на каком-то глубочайшем внутреннем уровне чувствую это правильным.

Все эти мысли натренированно идут фоном. На деле же я отвечаю на вопросы командора спокойно и без задержек. Странный вопрос, почему я с Крейном танцевала, ну да ладно.

— Крейн пригласил меня на танец, я не хотела его оскорблять отказом, — отвечаю я открыто, как есть.

Мои мысли, оценка ситуации, идут фоном.

Командор спрашивает. Я даю ему ответы.

— Расскажите о нём.

Задумываюсь на мгновение, но отвечаю:

— Сын министра военной промышленности. Ярок и самолюбив.

— Хорошо танцует?

— Очень.

Пауза. Командор медленно рассматривает меня.

— Почему ты хотела отказать ему в танце, Мила? — спрашивает командор.

Его резкий переход на “ты” задевает что-то во мне. Трогает. Обдаёт внутри мягким теплом.

Странно, тон глубокого низкого голоса командора холоден, его глаза леденяще внимательны, но мне вдруг теплеет.

Главное, я больше проблесков не вижу. Значит, могу теперь говорить намного спокойнее. Справлюсь.