Бессмертный (ЛП) - Юань Е - Страница 69

Не будь у него того самого непробиваемого барьера и очищающего «карантина» серой мглы, не подсоби ему таинственные чертоги своей мощью — он бы в жизни не совладал даже с жалким огрызком «Червя Времени»!

«Фух, зато теперь эта прелесть моя… Звать его „Червем Времени“ язык больше не поворачивается. Окрещу-ка я его „Похитителем судеб“…» — вновь закипев активностью, Клейн переправил свой новоиспеченный амулет обратно в реальный мир.

Педантично зачистив остатки ритуала, сыщик с превеликой осторожностью упрятал эту высокоранговую реликвию в железный портсигар, пристроив её аккурат между медным свистком Азика и золотой монетой Сеньора. После чего наглухо запечатал коробочку Стеной Духовности, отсекая любые эманации.

Пребывая в превосходном расположении духа, Клейн напрочь лишился сна. Резким рывком приоткрыв щель в портьерах, он позволил льющемуся снаружи багровому свету луны скользнуть внутрь, озаряя комнату первозданным, звенящим покоем и умиротворением.

Праздно любуясь ночным пейзажем, юноша внезапно выхватил взглядом крадущийся силуэт. Тень, выскользнув из особняка парламентария Махта, словно привязанная, заскользила вдоль темных стен, неумолимо приближаясь в его сторону.

Это была не кто иная, как Хейзел Махт. Девушка в очередной раз добралась до входа в коллектор, сноровисто сдвинула тяжелый чугунный люк, юркнула вниз и не забыла заботливо вернуть крышку на место.

«Какого дьявола ее вечно тянет в эти смердящие стоки? Вряд ли она использует канализацию как транзит, чтобы играть в супергероиню оккультного подполья в других районах. Как-никак, на каждую вылазку у нее уходит от силы час. Без феноменальной, железобетонной агентурной сети провернуть хоть что-то стоящее за такие сроки попросту немыслимо. К тому же, это верный путь угодить прямиком в лапы казенных ищеек… Если сопоставить с теми картинками, что подкинуло волшебное зеркало Арродес, она явно там что-то вынюхивает… Хм, шастать по эдаким лабиринтам в одиночку — затея до смерти гибельная…» — скрываясь за портьерой, Клейн безмолвно созерцал этот разворачивающийся под покровом ночи спектакль.

Впрочем, играть в благородного рыцаря и предостерегать Хейзел он не собирался. Равно как и не планировал устраивать показательную порку с помощью вселения «Мстительного духа», дабы вдолбить в ее юную головку понимание истинной, первобытной угрозы Потустороннего мира. Во-первых, его вердикт о том, что эта девица — лишь надменная выскочка, не смыслящая ни бельмеса в мистике, строился исключительно на догадках и субъективных наблюдениях. А во-вторых, одному богу было известно, откуда у нее вообще взялись паранормальные таланты и магические артефакты. Вздумай он из благих побуждений вернуть ей должок за то негласное «избавление от шпиона», и это неминуемо навлекло бы на него чужие, пытливые взгляды, а то и вовсе обернулось бы смертоносным капканом.

Вдоволь надышавшись ночным покоем, Клейн вернулся под спасительное одеяло и благополучно проспал до самого рассвета.

Незадолго до визита Ричардсона он сноровисто нацепил на лицо ледяную личину Германа Воробья и вознес молитву «Шуту»:

— … Я готов взяться за этот заказ. Однако, вне зависимости от того, увенчается ли он триумфом или обернется фиаско, я требую один камень с твоего браслета вкупе с той самой магической книгой во временное пользование.

— Случись мне сорвать куш, все до единого трофеи отходят мне. Тебе достанется лишь голова мишени.

— И да, если запахнет жареным, ты обязана будешь обеспечить мне огневую поддержку.

Глава 772

Аномалия Вальтера

«Один камень с браслета и „Дневник путешествий Леймано“ во временное пользование? Откуда ему ведомо, что у меня есть эти вещи? Я ведь ни разу не обмолвилась о них на собраниях Клуба Таро…» — услышав ответ «Мира» Германа Воробья, Форс на мгновение опешила. Девушку пробрал искренний, неподдельный шок: казалось, будто кто-то насквозь просветил все ее сокровенные тайны.

Писательница внутренне подобралась, лихорадочно прокручивая в уме недавние события и силясь нащупать собственную оплошность.

«Помимо наставника, Сио и господина Шута ни единая живая душа не ведает о моем арсенале. Особенно это касается „Дневника путешествий Леймано“, который я почти не пускала в ход… Господин Шут… Стоп. Поведение господина Мира на собраниях всегда отдавало странностями: он отродясь не преподносил дневников великого императора Рассела, словно ему на это глубоко плевать и он совершенно не боится немилости… Быть может, его связывают с господином Шутом куда более глубокие, сокровенные узы, и именно от владыки он черпает агентурные сводки? И кто же он тогда? Истинный верующий или благословенный?» — тщательно всё взвесив, Форс смутно нащупала логическую нить, и былая паника мало-помалу отступила.

Лишь теперь у нее нашлись силы трезво оценить, насколько выставленные Германом Воробьем условия вообще приемлемы.

Для нее подобный ценник оказался до смешного мизерным — куда скромнее и справедливее, чем она смела надеяться!

Будучи Потусторонней, предпочитающей коротать дни в четырех стенах за написанием романов, одолжить «Дневник путешествий Леймано» на время было сущим пустяком, ничуть не грозящим личной безопасности. Что же до браслета, дарующего власть странствовать сквозь мир духов — камней на нем оставалось два. Расстаться с одним ради «Мира» Германа Воробья отнюдь не означало лишиться последнего, спасительного козыря.

Единственная загвоздка крылась в том, что суровый джентльмен собирался ограничиться лишь одной-единственной попыткой. И даже в случае фиаско всё равно намеревался стрясти оговоренный гонорар… «Хм, учитывая те фатальные угрозы, которым он собирается бросить вызов, это вполне закономерно… А я-то, грешным делом, навоображала, что придется горбатиться на него, выполняя целую прорву грязных поручений, да еще и обменивать голову предателя на щедрую награду от учителя, дабы раскидаться с долгами…» — выдержав несколько секунд на раздумья, Форс благоговейно вознесла мольбу господину Шуту:

— … Молю, передайте господину Миру: я всецело принимаю его условия и приложу все усилия, дабы подсобить ему в этой операции.

Девушка уже было порывалась предостеречь Германа Воробья о том, что использование камня неминуемо влечет за собой жуткий побочный эффект в виде бреда полнолуния. Однако тут же осеклась, вовремя вспомнив: подобное проклятие, судя по всему, преследует исключительно магов из Пути «Ученика».

…………

«Вне зависимости от того, увенчается ли охота триумфом или обернется крахом, заполучив этот камень, я смогу без шума и пыли выскользнуть из Баклунда и пересечься с господином Повешенным ради той экспедиции на первобытный остров… А на месте пущу в ход кристалл, параллельно фиксируя заклинание в магической книге. Тогда и ломать голову над обратной дорогой не придется. Разве что фортуна отвернется и слепок таланта даст осечку…» — Клейн беззвучно, с облегчением выдохнул. Распахнув створку, он позволил личному камердинеру Ричардсону заняться своим гардеробом.

— Сэр, согласно расписанию, после завтрака вам надлежит нанести визит в Королевский музей, дабы насладиться выставкой коронных реликвий, — доложил слуга, сноровисто помогая Дуэйну Дантесу облачиться в элегантный сюртук.

Поскольку Дуэйн Дантес схватывал премудрости светских танцев буквально на лету, частота утренних уроков этикета сократилась с пяти до трех раз в неделю. Это даровало сыщику изрядно свободного времени, а подобная грандиозная выставка неминуемо обещала стать излюбленной темой для перемывания костей в высшем свете. Проигнорировать её и не узреть диковинки воочию было бы вопиющим нарушением приличий.

Что же до визитов в собор Святого Самуила ради проповедей епископа — Клейн благоразумно сбавил обороты. И дело было вовсе не в жадности до пожертвований, вытягивающих по паре десятков фунтов за раз. Юноша всерьез опасался, что когда первоначальный пыл новоиспеченного прихожанина спадет, излишняя религиозная суета начнет мозолить глаза и привлечет ненужные подозрения. В его нынешней, хитроумной стратегии во главу угла ставились безупречная естественность и железобетонная логика.