Бессмертный (ЛП) - Юань Е - Страница 182

«Округа вернулась в свое первозданное состояние… „Леди Отчаяние“ Панатия вновь обрела свободу маневра… Мистер А тоже избавился от нужды оглядываться на внешние угрозы и теперь может спустить с цепи свою первобытную жажду, бросившись в атаку на добычу…» — Клейн мгновенно оценил расклад. Вскинув правый указательный палец, он звонко щелкнул, воспламенив листву на дереве в нескольких десятках метров от себя.

Юноша вознамерился разорвать дистанцию с мистером А, дабы избежать дальнейшего заражения его чумой, а заодно выиграть время, чтобы решить: стоит ли рисковать шкурой и соваться в недра той древней церкви.

Для выхода из этого гибельного положения сыщик уже набросал черновой план. Он рассчитывал использовать весьма разностороннего и смертоносного мистера А в качестве громоотвода, чтобы отвлечь внимание пугающей Демонессы. В конце концов, для Панатии не было ни малейшей разницы, чьей плотью набивать брюхо — «Пастыря» или «Марионеточника». Она бы не задумываясь набросилась на того, кто казался более легкой и доступной добычей.

Столкновение этих монстров было неизбежно, и в пылу их кровопролитной схватки Клейн планировал улучить идеальный момент, чтобы нанести Панатии снайперский, сокрушительный удар!

Однако в тот самый миг, когда ревущие языки багрового пламени взметнулись ввысь, наглухо укрыв его силуэт, юноша краем глаза уловил, как мистер А в очередной раз обернулся бесплотной тенью и слился с округой, бесследно растворившись во мраке.

«Сбежал… Дал деру… А как же твой хваленый образ отбитого наглухо, безумного оракула? Разве ты не должен был с остервенением гнаться за дичью? Какого дьявола ты поджал хвост?..» Взгляд Клейна заледенел, а уголок рта предательски дернулся.

В следующее мгновение его собственная фигура растаяла в огненном вихре, благополучно вынырнув из пламени в нескольких десятках метров поодаль.

Но едва сыщик выскочил из огня, как его лоб вновь обдало обжигающим жаром. Легкие налились свинцом, а каждый вдох давался с хриплым, надрывным трудом.

Чума!

Смертоносная зараза «Леди Отчаяние» Панатии всё же настигла его!

Взору Клейна предстала ослепительно прекрасная дева в кипенно-белой мантии, невесть когда взмывшая в воздух. Плавно паря над землей, она шаг за шагом неумолимо приближалась прямо к нему.

Под ногами Панатии раскинулась гигантская, сплетенная из мириад незримых нитей паутина. Прозрачные путы намертво цеплялись за деревья и соседние дома, наглухо перекрывая добрую половину улицы.

В глазах этой Ведьмы полубожественного ранга первобытный, дикий голод уже успел заметно поутихнуть, сменив свой кроваво-красный отлив на нечто иное. Теперь она взирала на Германа Воробья со смесью безумной насмешки и садистского предвкушения. Казалось, она вознамерилась дюйм за дюймом выдавить из жертвы все силы к сопротивлению, заставив ублюдка сполна вкусить самую беспросветную, мучительную и глубокую агонию отчаяния.

Титаническим усилием воли сдержав рвущийся наружу кашель, Клейн вновь звонко щелкнул пальцами. Одно из деревьев, растущих подле остроконечной церкви, мгновенно вспыхнуло ревущим багровым столбом.

Его силуэт тут же скрылся в пламени, стремительно истончился и телепортировался прямиком к вспыхнувшему стволу, вынырнув в самом сердце бушующих, завораживающе ярких языков огня.

Не теряя ни доли секунды, юноша рыбкой бросился на землю и, стремительно перекатываясь, благополучно добрался до боковой стены древнего храма.

И в этот самый миг его тело пробрала леденящая стужа. Ступни, бедра и поясницу мгновенно сковало толстым панцирем льда. Воздух вокруг резко остыл, а на камнях щедро осел густой, колючий иней.

До хруста стиснув зубы и обуздав клокочущую в груди панику, Клейн действовал строго по заготовленному плану. С пугающим, ледяным хладнокровием он вскинул обе руки и с силой прижал ладони к церковной стене.

Надетая на левую кисть жуткая перчатка «Ползучий голод» уже налилась кристальной прозрачностью!

Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь монументальную каменную кладку, оказавшись в недрах остроконечного храма.

А в то место, где он находился жалкую секунду назад, с крошечным опозданием впечатался сгусток непроницаемо-черного, инфернального пламени. Угодив лишь в самый угол, огненный шар разлетелся во все стороны зловещей волной, в мгновение ока выжигая дотла и бурьян, и ледяную корку.

В это же время кружащее над церковным шпилем воронье синхронно распахнуло клювы, огласив округу хриплым граем:

— Кар!

— Кар!

— Кар!

Панатия замерла на месте. Неотрывно взирая на высящийся впереди черный храм, Демонесса дюйм за дюймом позволила первобытному, леденящему страху исказить свое прекрасное лицо.

…………

Внутри храма просочившийся сквозь стену Клейн на пару секунд ослеп — здешний мрак оказался куда гуще уличного. Лишь когда сковавший его ледяной панцирь начал стремительно подтаивать, юноша привык к скудному полумраку и наконец-то смог разглядеть убранство.

Всё доступное взору пространство в вышине было усеяно гирляндами висящих в воздухе силуэтов.

И все они до единого оказались людьми!

Одни щеголяли в строгих черных мантиях архаичного кроя, другие кутались в коричневые куртки, третьи носили неимоверно пышные, многослойные платья, а кто-то и вовсе болтался в лохмотьях, больше походя на уличных бродяг.

Разнились и лица: тут были и грубоватые, рубленые черты, и мужественные, статные профили, и ослепительно прекрасные, утонченные женские облики, и даже совсем еще юные, трогательные детские мордашки. Ни единой общей черты, ни малейшего сходства.

Впрочем, кое-что их всё же объединяло. Все они, уподобившись кускам вяленого мяса, мерно покачивались под сводами на незримых удавках. Их головы безвольно никли на грудь, а выкатившиеся бельма слепо таращились в пустоту.

От этого леденящего душу зрелища волоски на затылке Клейна встали дыбом. Теперь у него не оставалось ни тени сомнения в правоте Панатии и мистера А, в один голос твердивших о запредельной, фатальной угрозе этого места.

Намертво вжавшись спиной в холодный камень стены, он вознамерился в случае малейшей опасности немедленно «открыть дверь» и дать деру наружу. А едва его засечет «Леди Отчаяние», вновь просочиться в церковь, избегая атаки. И так, курсируя туда-сюда, виртуозно играть в кошки-мышки ради собственного выживания.

У-у-ух!

Под сводами храма внезапно пронесся пронизывающий, могильный сквозняк. Раскачивающиеся в вышине трупы, словно по невидимой команде, разом повернулись, устремив свои слепые лики прямиком на Клейна.

Казалось, за их воротники намертво привязаны незримые веревки, отчего мертвые головы всё так же безвольно свешивались вниз.

У сыщика перехватило дыхание, и он едва не охнул от ужаса, судорожно вжав левую ладонь в каменную кладку.

В эту же долю секунды висящие силуэты затрепетали, подобно колокольчикам на ветру. Мертвые губы разомкнулись, исторгая из себя жуткий, срывающийся на бред шепот:

— Хорнакис… Флегрея…

— Хорнакис… Флегрея…

— Хорнакис… Флегрея…

Эти голоса, множась и наслаиваясь друг на друга, слились в единый, оглушительный гул, который сверлом ввинтился в уши Клейна. И этот хор показался юноше до боли, до одури знакомым!

Это был тот самый инфернальный бред, что раз за разом преследовал его при возвышении на новые Последовательности!

Оказывается, исток этого проклятого шепота крылся именно здесь! В этом окутанном туманом городке, прямо в недрах древнего храма, струясь с губ подвешенных под потолком мертвецов!

В этот миг Клейн не просто ощутил озноб — всё его тело забила неконтролируемая, крупная дрожь.

«Неужто корни этого туманного городка и впрямь зарыты на главном пике хребта Хорнакис? В той самой бесследно испарившейся „Стране Ночи“? Я что, в буквальном смысле умудрился взобраться на эту гору? Но постойте-ка… с какой стати здесь, в этих стенах, тот же самый безумный шепот не разрывает мне череп от агонии и не толкает в бездну потери контроля?» — судорожно втянув воздух, Клейн несколько раз сжал и разжал кулаки, титаническим усилием воли давя в себе трусливый порыв просочиться обратно на улицу.