Бессмертный (ЛП) - Юань Е - Страница 165

Юноша всерьез подозревал, что следующей попытки развернуть оригами эта ветхая конструкция попросту не переживет.

…………

Город Серебра, резиденция семьи Берг.

С того самого момента, как собрание Клуба Таро подошло к концу, Деррик, словно обратившись в безжизненное каменное изваяние, застыл на краю кровати, не смея даже пошевелиться.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем шум за окном наконец-то вырвал его из оцепенения. Увы, удушающее, кошмарное наваждение так и не отступило, отчего каждый шаг к окну давался ему с поистине свинцовой тяжестью.

«Быть может, Создатель и впрямь мертв…», «Быть может, Он вовек не вернется…» — эти пугающие мысли неумолимым эхом раскатывались в сознании Деррика, порождая дикую, всепоглощающую волну отчаяния и невыносимой душевной боли.

И пускай еще в тот проклятый миг, когда ему пришлось собственными руками оборвать жизни родителей, в его душе уже поселились жгучие сомнения — снизойдет ли Владыка вновь, смилуется ли над брошенными во тьме детьми своими; пускай он уже давно мечтал опереться на могущество господина Шута, дабы самому возжечь истинное «Солнце» и вырвать родной Город Серебра из когтей рока, — те вбитые с пеленок догматы и само окружение продолжали держать его разум в железных тисках. В самой глубине своего существа юноша всё еще наивно уповал на триумфальное возвращение Творца, всё еще лелеял призрачную надежду, что их слезные покаяния и жертвы не останутся без ответа.

Но теперь… теперь этот хрупкий хрустальный замок надежд разлетелся вдребезги. От него остался лишь крошечный, жалкий осколок, готовый в любую долю секунды раствориться в кромешной мгле.

«Неужто Город Серебра так и продолжит влачить это жалкое существование, пока окончательно не сгинет в непроницаемой тьме? И никто, ни одна живая душа в мироздании так и не вспомнит, что мы вообще топтали эту землю и отчаянно цеплялись за жизнь…» — Деррик устремил потухший взор на улицу, наблюдая, как толпы соседей, сбившись в кучи, по собственной воле истово возносят мольбы, слезно каясь перед Создателем всего сущего.

Это не было казенным таинством по указке Совета Шести. Подобный порыв был глубоко укоренившейся, выкованной тысячелетиями традицией Города Серебра: радоваться светлым вестям — молиться; сгибаться под тяжестью душевных терзаний — молиться; зализывать раны близких — молиться; и даже встречать появление на свет младенцев полагалось исключительно молитвой.

Очередная ослепительная вспышка молнии с треском разорвала небеса, выхватив из мрака очертания домов. Затаившись в густой тени своей комнаты, Деррик безмолвным, отрешенным взглядом созерцал эту картину. Он так и не сдвинулся с места, однако его пальцы сами собой, на чистых инстинктах, намертво сжались в кулаки.

Лишь когда людское море мало-помалу рассосалось, паренек наконец-то отвел глаза, а его лицо исказила мучительная, горькая гримаса.

Проведя кончиками пальцев по холодному металлу «Рева Бога Грома», Деррик почувствовал, как в его взгляде вновь разгорается стальная решимость. Юноша твердо вознамерился последовать мудрому совету господина «Повешенного»: обрасти верными соратниками, дабы те исподволь прикрывали ему спину.

Впрочем, эта затея тут же уперлась в глухую стену. Паренек с досадой осознал, что напрочь лишен таланта заводить знакомства первым, не умеет разбрасываться дежурными улыбками и совершенно не представляет, как нащупать нужную нить для непринужденной беседы.

Подобная светская изворотливость шла вразрез с самой его природой.

Взвесив все за и против, Деррик нашел изящный выход: отправиться на полигон и навести мосты со старыми боевыми товарищами через старый добрый спарринг. Как-никак, тренировочные арены всегда были главным средоточием жизни в Городе Серебра, и там то и дело мелькали до боли знакомые лица.

…………

Очередной глухой ночью Клейн, как и заказывал, благополучно вынырнул в мире грез, воочию узрев ту самую бескрайнюю, выжженную пустошь и монументальную, окутанную первобытными тайнами черную башню.

Преодолев привычную вереницу незримых преград, сыщик ступил в ту самую зону, щедро усеянную картами Таро. Черная детская коляска уже безмятежно дожидалась его на условленном месте.

Укутанный в серебристый шелк Уилл Осептин тут же подал свой звонкий, кристально чистый голосок:

— И что же за куш они предлагают?

«А ты, погляжу, сегодня лучишься энтузиазмом… Куда только подевалась вся эта хваленая надменность первой Последовательности? Впрочем, младенец есть младенец, в образ вжился безупречно…» — мысленно, с теплой иронией усмехнувшись, Клейн заговорил:

— Два варианта. На выбор.

— Во-первых, разок взглянуть на карту «Колеса Фортуны». Во-вторых, метод, позволяющий на краткий миг вернуть себе толику былого могущества в период жесточайшей слабости.

Уилл Осептин погрузился в секундное молчание, после чего выдал тихий смешок:

— Стало быть, на том конце провода Бернадетт.

— Интуиция меня не подвела. Сегодня улов будет воистину богатым.

Не дав собеседнику опомниться, Змей ударил встречным вопросом:

— И как ты считаешь, на что я положу глаз?

Первой, инстинктивной мыслью Клейна было: «О, так у меня появился шанс вытрясти из Него ответ!» Однако юноша тут же самоиронично покачал головой:

— На второй.

Уилл Осептин цокнул языком и фыркнул:

— Неужто я так похож на мифическое создание, у которого в рукаве не припасено подобных козырей?

— Я прошел через столько циклов перерождения, что сбился со счета. Уж поверь, подстелить соломку загодя для меня — дело обыденное!

«А ведь звучит железобетонно…» — согласно кивнув, Клейн уточнил:

— Выходит, жаждете узреть карту «Колеса Фортуны»? Или же мне потребовать с них иной куш?

Уилл Осептин с громким чмоканьем пососал палец и отрезал:

— Я выбираю второй вариант.

«…» Лицо Клейна мгновенно окаменело, намертво застыв в нелепом ступоре.

В этот миг Уилл Осептин звонко расхохотался:

— Лишний туз в рукаве еще никому не вредил. Разве я не прав?

«Прав, тысячекратно прав…» — с бессильной, вымученной усмешкой отозвался Клейн:

— Добро. И когда же ударим по рукам?

Уилл Осептин энергично взмахнул пухлой короткой ручкой и безапелляционно заявил:

— Разумеется, когда я наконец-то появлюсь на свет и обзаведусь пуповинной кровью!

— Случится сие знаменательное событие где-то в начале июля. Хотя, быть может, и раньше срока.

Бросив эти слова, младенец вновь погрузился в безмятежное спокойствие и с легким, лукавым смешком добавил:

— Впрочем, если дамы возжелают преподнести мне этот метод загодя, я совершенно не стану возражать.

— Дамы? — на одних инстинктах переспросил Клейн. Юноша решительно не брал в толк, откуда «Ртутному Змею» ведомо, что заказчиц несколько, а не одна лишь «Королева Мистики» Бернадетт.

Уилл Осептин с упоением принялся сосать палец, из-за чего его голос зазвучал донельзя невнятно:

— Бернадетт уже давным-давно переросла тот рубеж, когда ей до зарезу требовалась кровь мифического существа. Стало быть, этот гостинец она хлопочет выбить для кого-то из своих подчиненных.

«Так вот оно что… Выходит, кровь позарез нужна леди „Отшельник“?» — погрузившись в раздумья, Клейн с любопытством уточнил:

— И каков же прок от одной-единственной капли крови мифического существа? Стержневой ингредиент для какого-нибудь эликсира?

Парень невольно вспомнил, что капля божественной крови «Вечного Пылающего Солнца» идеально подходила на роль главного материала для зелья «Неомраченного».

— Вздор! Вздумай адепт чужеродного Пути опрокинуть в себя кровь мифического создания из домена «Судьбы» — это стало бы чистой воды самоубийством! — фыркнул Уилл Осептин. — Птички напели мне, что для прорыва с пятой Последовательности на четвертую на стезе «Тайноведа» требуется досконально препарировать каплю крови мифического существа, дабы выудить из нее колоссальный, запредельный пласт знаний. Это обязательное условие ритуала. И именно поэтому, в зависимости от того, чья кровь послужила катализатором, новоиспеченные «Ученые-мистики» будут разительно отличаться друг от друга своим арсеналом талантов.