Меченый. Затишье перед бурей (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 22

— С другой стороны, им все выделяют по первому запросу, у нас так ни одному режиссеру работать не дали бы. И это мы про прохождение бюрократических кругов ада не говорим…

— Ну положим, с этим в США тоже не так просто. Там сценарии нередко годами переписывают, так что по этому пункту разница не столь большая. — Я обратил внимание на еще одного человека, который двигался в нашу сторону с явной целью присоединиться к обсуждению. — Юрий Юрьевич! Добрый день! Как успехи?

— Работаем понемногу, Михаил Сергеевич, работаем. Могу обрадовать, есть еще одна предварительная договоренность на съемки. Это уже не мой проект, так что можно сказать, полноценно выходим на мировой уровень!

Началось все с фильма «Грязные танцы», в который советскому бизнесмену, называемому на западе «карманом Генсека», что было достаточно далеко от истины в привычном капиталистам понимании, посоветовало вложиться начальство. Фильм вышел максимально успешным и дал старт небольшой независимой продюсерской компании, владельцем которой стал Карнаух. Сами они фильмы не снимали, вместо этого искали по Голливуду перспективные проекты и вкладывали в них деньги в надежде на будущую прибыль. Иногда получалось успешно, иногда — не очень, однако в целом бизнес себя вполне окупал и даже позволял кое-какие излишки инвестировать в другие сферы.

Точкой, которая все поменяла, стал фильм «Красная жара» — который в общем-то совсем не «Красная жара», а «Красный полицейский» на жаргоне, но это не так важно — неожиданно увидевшего свет и в этом мире. Только не в 1988 году, а в 1989-м, на фоне «потепления» отношений между Вашингтоном и Москвой американские киношники поторопились оседлать волну и выпустить «актуалочку».

Часть материала фильма со Шварценеггером была снята на мощностях советской киностудии им. Горького, и видимо на той стороне кому-то пришла в голову — после сравнения «счета по затратам» на всякие накладные расходы между Москвой и Калифорнией — гениальная мысль, что делать кино в Союзе тупо дешевле. Да, кое-какого технического оборудования в Союзе не хватало, но это парадоксальным образом выходило скорее плюсом. Советские киношники были согласны работать за бартер: вы нам привозите оборудование и потом его оставляете, а мы берем на себя остальные расходы. Красота же!

В течение 1990–1991 года в Союзе было снято несколько достаточно больших эпизодов западных фильмов, в том числе знаменитая заключительная сцена «Второго Терминатора» на металлургическом заводе. Оказалось, что привезти съемочную группу из США в Союз тупо проще, чем строить декорации на месте. Тем более там как раз в Лос-Анджелесе черные погромы начались, и как-то так получилось, что несколько банд попытались взять штурмом «студийный квартал», что-то там даже сожгли… Короче говоря, пятнадцатичасовой перелет в СССР выглядел на фоне остальных проблем совсем незначительной и недостойной упоминания мелочью.

И понятное дело, что продюсерская компания Карнауха тут являлась главным первопроходцем, первой решившись привезти сюда все производство фильма от начала и до конца. Мелодрама «Отец невесты» с бюджетом в 20 миллионов долларов в нашей истории окупила себя 6 раз, посмотрим, как перенос съемки в другую страну тут скажется на финансовом успехе картины.

— Ну это мы приветствуем, — я с удовольствием пожал руку нашего заграничного бизнесмена. — Мощности у нас есть, если нужно будет еще построим, глядишь, все на пользу пойдет советской индустрии. Хорошо бы еще начать наших специалистов привлекать более широко. Актеров например. Не на первые роли, понятное дело, но на вторые-третьи — очень даже.

— Боюсь, что не получится. Английского у нас никто не знает…

— Текст можно по бумажке заучить, как произносится, а потом переозвучить. Думается мне, что заработки американских и советских актеров отличаются… На порядки.

Учитывая, что средний контракт звезд первой величины в Голливуде уже вполне достиг величины в 10 миллионов — тот же Шварц за второго «Киборга-убийцу» получил ни много ни мало 15 лямов — а у нас актерская ставка первой категории составляла 500 рублей в месяц, разница выходила даже не в разы а на порядки. Даже с учетом премий и бонусов, — иногда они могли правда перекрывать оклад в разы, так например «Шурик» за «Кавказскую пленницу» получил премию в 5220 рублей, больше 30-ти среднемесячных зарплат на секундочку — за успешность картины. То есть наши актеры действительно хорошо зарабатывали, но только по сравнению со «средним по больнице». Ни о каких миллионах в советской киноиндустрии, конечно, речь не шла. Хотя и тут недавно появилась новая мода премировать съемочный коллектив валютой в случае удачной продажи фильма за рубеж. Особых расходов это не добавляло, зато мотивация работать «на совесть» улетала от такой заманухи куда-то в облака.

— Я бы и не против, но режиссер будет возмущаться, а его все же студия нанимала, я тут только как независимый инвестор. Режиссеру же от такой «экономии» только лишний геморрой. И так он не в восторге от того, что съемки в Союз перенесли, — ну это как водится, у тех кто дает деньги и у тех, кто их тратит, зачастую сильно разные взгляды на то, как весь процесс должен быть налажен.

— Я думал, что режиссер будет рад возможности сэкономить. Ему же бюджет не урезали, а значит, картинку можно сделать богаче.

Понятное дело, что сэкономить на съемках в другой стране можно было только до определенного уровня. Стоимость сценария, например, и зарплаты основным актерам ведь никуда не денутся. Да, массовка, аренда павильонов, декорации, костюмы в СССР по американским меркам практически бесплатные, но вся эта «техническая часть» редко когда превышает 40–50% от бюджета фильма. Если брать как раз снимавшийся буквально перед нашими глазами «Отец невесты» с бюджетом в 20 миллионов, то переезд в Союз дал экономию примерно в 4 миллиона долларов. Не так много… Но и не так мало, есть за что бороться.

— Ему без разницы. Сколько денег дадут — все потратит, — пожал плечами Карнаух. Повернулся к Балабанову: — А что скажете, Алексей Октябринович, есть толк от такой совместной работы в плане обучения наших специалистов?

— Ха! — Я шлепнул себя по бедру ладонью. — Я то же самое спрашивал.

После того как я можно сказать лично одобрил балабановскую «Войну» — с доработками правда, достаточно серьезно сместившими акценты в картине, но кто на такие мелочи внимание обращает — молодого режиссера стали считать едва ли не генсековским «фаворитом». В течение последовавших за этим двух лет он снял еще два фильма, что для Советского Союза, где режиссер мог снимать один фильм раз в пять или десять лет и при этом продолжать считаться «частью обоймы», было невиданной работоспособностью. Оба фильма получились специфическими, и хоть и отбились в прокате, большого восторга не вызвали. Впрочем, нужно признать, кое-какой «стиль» у творца уже просматривался, что было как минимум небезынтересно.

— Ну у меня-то можно сказать шкурная заинтересованность. Чем лучше будут работать советские технические специалисты, тем меньше их придется возить из Штатов и тем больше будет выходить экономия.

— Ты, Юрий Юрьевич, уже совсем по-капиталистически мыслить начал. Смотри, такими темпами скоро о «красной угрозе» начнешь вещать, — немудреная шутка заставила Карнауха нервно дернуть уголком рта. Очевидно, советскому бизнесмену очень нравилась та длина поводка, которую ему отмерил лично я, и сокращения он не хотел. Как вероятно не хотел и рвать этот поводок совсем, потому что без генсека и всей разведмашины СССР за плечами возможности его как бизнесмена на Западе резко сокращались.

— Есть толк, — в голосе Балабанова были явно слышны ворчливые нотки. Неприятно было признавать советским мэтрам, что они это только на своей небольшой полянке такие большие авторитеты, а за ее пределами — нет. Причем полянка эта была даже не размером с СЭВ зачастую, потому что далеко не все снимаемое в Союзе котировалось даже у европейских союзников, а по большей части тупо размером с СССР.