Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 59

Прежде чем Дмитри успел отбросить бесполезное оружие и броситься на Ивону, Хогарт, все еще сидя на корточках, рывком поднял свой пистолет и выстрелил ему в грудь.

Приспешника Греко отбросило назад. Он споткнулся о собственные ноги и рухнул навзничь. Левая нога еще дернулась, но в следующее мгновение обмякла.

Ивона удивленно посмотрела на Хогарта.

— Зачем вы его застрелили? Я бы с ним справилась.

— Верю. Но дело не в этом.

Хогарт уронил оружие и поднялся.

— Так было нужно. Поверьте мне. Иначе нам из этой ситуации не выбраться.

Перед бывшим рыбным павильоном стояли две машины скорой помощи, фургон и две полицейские машины с бесшумно вращавшимися синими маячками. Оба конца улицы были перекрыты желтыми лентами.

Снег тем временем валил из темноты все гуще и ложился на асфальт белоснежным ковром. Крыши машин казались припорошенными сахарной пудрой.

Когда Ивона, поддерживая Миху, вышла на улицу, двое полицейских тут же приняли его у нее и надели наручники. Затем заперли в зарешеченном отсеке автозака.

Миха не оказал ни малейшего сопротивления. Когда один из полицейских зачитал ему права, он, вероятно, даже не услышал.

В одной из машин скорой помощи Иероним Веселы сидел на носилках, закутанный в одеяло. Рядом с ним был Йиржи.

Увидев Хогарта и Ивону, маленький человек сразу выпрыгнул из машины и побежал к ним.

— Где Дмитри? — крикнул он еще издали.

— Дмитри мертв. Где Ондрей? — спросила Ивона.

— Там, у второй скорой. Он уже пришел в себя.

У задних дверей другой машины скорой помощи стояла каталка. Ондрей как раз пытался приподняться, но санитар уложил его обратно.

Йиржи застегнул молнию куртки до самого горла и подышал в сложенные лодочкой ладони.

— Всю жизнь тренируется — и вот тебе. Дмитри, сволочь, ударил его сзади железной трубой по шее, а потом принялся молотить по ногам. Колени у Ондрея сильно разбиты.

Пока они говорили, несколько полицейских промчались мимо них в зал. Вскоре свет фонарей лег на разбитые оконные стекла. Вокруг Хогарта потрескивали рации тех, кто оставался снаружи и ждал дальнейших приказов.

Среди всей этой суматохи Ивона хотела броситься к брату, но ей внезапно преградил дорогу Новачек.

— Не так быстро!

Полицейский схватил ее за руку.

— Что здесь произошло?

Сватек, только что закончивший разговор по рации, подошел к Новачеку.

— Мы освободили Веселы. Но в соседнем здании двое мертвых, — сказала Ивона и указала на верхний этаж зала. — Один из них — доктор Ярослав Зайиц, социальный референт немецкого посольства. Я его…

— …уже не смогла спасти! — перебил ее Хогарт.

— Зайиц мертв? Да чтоб вас! — выругался Новачек.

— Дмитри выстрелил ему в грудь, — объяснил Хогарт. — Он один из людей Греко, который…

— Я знаю Дмитри! — рявкнул Новачек. — Кто второй?

— Дмитри. Его застрелил я.

— Вы?

— Это была самооборона, — сказал Хогарт. — После того как Дмитри избил Ондрея и застрелил Зайица, он попытался убить Ивону, Миху и меня. Он совсем сорвался с цепи.

Новачек бросил взгляд на Сватека. Тот почесал подбородок.

Хогарт нарочно не смотрел на Ивону. Он отчаянно надеялся, что она промолчит и оставит все как есть — в его версии.

— Вообще-то надо бы снять отпечаток с руки Дмитри, из которой он стрелял, — заметил Сватек.

Новачек коротко посмотрел на Хогарта, потом на Ивону. Она молча выдержала его взгляд.

— Так все и было?

Ивона кивнула.

— Без отпечатка обойдемся. У нас два свидетельских показания. Просто отправь наверх криминалистов и баллистика, — сказал Новачек.

Потом голос его стал тише.

— Вы двое — ни слова прессе. Поняли? Морак раскрыл это дело, поймал Убийцу с бархатным лоскутом и освободил Веселы. Возражения есть?

Хогарт и Ивона покачали головами.

— И еще…

Новачек ткнул Хогарта указательным пальцем в грудь.

— Ваш паспорт пока останется у нас. Завтра утром в семь жду вас в участке.

Он коротко взглянул на Ивону.

— А до тех пор оба хорошенько подумайте, что будете давать в протокол. Когда все это закончится, я больше не хочу видеть твоего друга в Праге. Ясно?

Хогарт и Ивона кивнули.

Новачек хлопнул Сватека по плечу. Они направились к железным воротам зала.

— Еще одно! — крикнул им вслед Хогарт.

Новачек обернулся.

— Что?

Он состроил саркастическую мину.

— Есть третий труп?

— В подвале здания вы найдете личные вещи убитых и недостающие части тел, — сказал Хогарт. — Среди вещей будет чемодан Александры Сендлинг. Красный «Самсонайт».

Новачек прищурился, не сводя с него глаз. Вероятно, он уже понял, к чему клонит Хогарт, но медленно покачал головой.

— Все, что находится в подвале, будет изъято, получит номер, попадет в опись вещественных доказательств и будет передано в суд. Криминалисты и судебные медики наверняка провозятся неделями, пока оформят все улики. Вы оттуда ничего не получите. Личные вещи передадут родственникам только после суда.

— Чемодан принадлежал госпоже Сендлинг. Раз я здесь как ее представитель, могу хотя бы заглянуть внутрь?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что из ее личных записей.

Новачек почесал затылок. Сватек тем временем убеждал его, что это принесет им только новые неприятности. В этот момент на противоположной стороне улицы остановился черный «Ауди».

Сватек отвернулся.

— Только этого не хватало.

Из лимузина вышел высокий мужчина в черном костюме, с седым боковым пробором и строгим лицом. По красным прожилкам в глазах Хогарт понял: этот человек уже несколько дней толком не спал.

Это, должно быть, Морак — руководитель следственной группы, расследовавшей серию убийств, тот самый, кто выступал перед жителями на информационных встречах.

Поговорив с несколькими полицейскими и заглянув в машину скорой помощи, где сидел Иероним Веселы, Морак посмотрел на Ивону. Их взгляды встретились на короткое, многозначительное мгновение.

По жесткому выражению лица Морака Хогарту показалось: главный следователь точно знает, что здесь разыгралось и кто по какой причине оказался замешан. Этот человек явно не был дилетантом.

И все же к ним он не подошел. Напротив — отвернулся, чтобы поговорить с полицейским рядом; тот затем проводил его к залу.

Новачек все еще смотрел на Хогарта прищурившись, потом показал большим пальцем на старую фабрику.

— Сватек вас проводит. Поторопитесь. Даю вам две минуты, а потом не хочу видеть вас до завтрашнего утра.

За считаные секунды снег превратился в ледяной дождь. И прежде чем осадки успели затянуть льдом автомобильные стекла, Хогарт уже исчез в подвале зала.

ЭПИЛОГ

Во вторник утром, через два дня после событий в рыбном павильоне, Хогарт впервые за долгое время снова вышел на пробежку. Как же хорошо было наконец двигать затёкшим плечом почти как прежде, чувствовать жжение в бёдрах и вдыхать полной грудью свежий утренний воздух.

Он наслаждался солнечными бликами над Пражским Градом, бежал вдоль набережной и пытался держаться вровень с судами на Влтаве. После скверной погоды прошлой недели начало октября вдруг снова озарилось солнцем — словно никогда и не было сомнений, что бабье лето всё-таки вернётся.

Три четверти часа спустя Хогарт принял горячий душ в плавучем доме Йиржи и в последний раз позавтракал с Ивоной в камбузе. Потом собрал вещи; последними затолкал музыкальные кассеты в боковые карманы чемодана. Только кассета Джона Ли Хукера перекочевала в карман пальто — на прилёт в Вену-Швехат. Ритмичный блюз должен был сопровождать его по дороге из аэропорта домой.

Когда чемодан был уложен, каюта Йиржи — если не считать реквизита Black Light Theatre — выглядела почти пустой. На комоде остались лишь коробка с ватными шариками, которые Хогарту теперь были ни к чему, да перевязь для руки; её он выбросил в мусорное ведро.

Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и к тихому поскрёбыванию рыб за бортом. Но если ему когда-нибудь снова попадётся на глаза ватный комок, он непременно напомнит ему о рыбах и о времени, проведённом в Праге.