Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 49

— Похоже.

— Что он еще рассказал?

— Отец Ломега бросил его мать, когда она еще была беременна. Она сильно пила, и ее лишили родительских прав. Ломег вырос в детском доме. Друзей у него нет. Больше Пелепков о нем ничего не знает.

У последней рыбной палатки Хогарт остановился. Задумчиво посмотрел на Фаустов дом.

— Разве не интересно, что киностудия, где работает Миха, и рыбный рынок, где подрабатывает Антонин, находятся совсем рядом? Миха и Ломег ровесники, оба семьдесят третьего года. Возможно, они давно знакомы — из детского дома, из парка, из школы.

— Тогда Миха — его единственный друг, — заключила Ивона.

— К тому же немой.

— Во всяком случае, этот парень дает нам не слишком много зацепок.

Ивона посмотрела на часы. Было три. Она бросила на Хогарта взгляд, в котором читалась просьба о помощи.

— Нам нужно попасть в квартиру Ломега. Как проехать в Жижков? — спросил он.

— Вы же не думаете всерьез, что он дома?

— Я даже надеюсь, что его нет дома, — возразил Хогарт.

— Одну минуту. Морак ни за что не получит у прокурора ордер на обыск.

— А кто говорит об ордере?

— Вы хотите обыскать квартиру… — Ивона закатила глаза. — …просто так?

— У нас есть другой выбор?

— Но уголовная полиция уже обыскивала квартиру Ломега и ничего не нашла.

— Значит, они искали недостаточно тщательно.

Ивона долго смотрела на него.

— За такое мы сядем.

— Только если нас поймают.

Хогарт сделал паузу.

— Позвоните брату. Скажите Ондрею, что через час мы встречаемся перед квартирой Ломега.

ГЛАВА 16

Хогарт вел машину через Жижков — бывший квартал рабочих и ремесленников. На вид здесь будто недавно разорвалась бомба. Фасады стояли в лесах, уличный асфальт был вскрыт, повсюду валялись огромные глыбы гудрона.

На каждом углу монументальные жилые дома коммунистической эпохи либо сносили, либо ремонтировали. Над крышами торчали громадные краны. Проезд затрудняли заграждения и бетономешалки.

Когда они наконец добрались до переулка, где жил Антонин Ломег, Хогарту пришлось остановиться: дорогу перегородил экскаватор с гигантским ковшом. Перед ними зияла глубокая яма с оголенными канализационными трубами. Возможно, здесь заодно рыли новую станцию метро.

Несколько рабочих, только что вышедших из окраинной пивной, упирались против пронизывающе-холодного ветра. Заведение называлось «У выбитого глаза» и доверия не внушало.

Хогарт нажал кнопку стеклоподъемника. В ту же секунду ветер хлестнул дождем в салон. Хотя уже был субботний день, где-то вдалеке все еще стрекотал отбойный молоток.

Хогарт крикнул одному из рабочих название нужной улицы, и тот коротко объяснил объезд. Минуту спустя они припарковались перед домом Ломега — среди строек и машин.

Ивона подалась вперед, чтобы через ветровое стекло оглядеть четырехэтажное здание снизу доверху.

— В этом районе я еще ни разу не была.

Дождь оставил на охристом фасаде черные потеки. Наверняка в квартирах буйно разрасталась сырая плесень.

Хогарт помнил такие старомодные окна еще с венского детства: перекошенные деревянные переплеты, створки на маленьких ржавых петлях и двойные рамы. Его бабушка зимой держала молоко и масло на подоконнике, а от сквозняка должна была спасать вязаная тряпичная змея.

Можно биться об заклад: в этом доме живут либо старики на минимальной пенсии, либо молодые безработные. Никто другой добровольно сюда не вселился бы.

— Ну что ж, — сказала Ивона. — Возьмемся за нашего мальчика.

Ондрей уже ждал их под аркой подъезда. В кожаном пальто, со скрещенными на груди руками и поднятым воротником он, словно статуя, противостоял холоду. Демонстративно сморщив нос, он посмотрел на небо, которое все заметнее белело.

Как сказал на рыбном рынке Пелепков: пахло снегом.

— Эй, детектив, дубак собачий. Надеюсь, у тебя зацепка стоящая! — Ондрей подышал в сложенные ковшиком ладони.

Хогарт не ответил. Он потянул на себя тяжелую деревянную дверь и первым вошел в подъезд. Внутри пахло сыростью и известкой. По потолку расплывались водяные пятна. Местами со стен осыпалась штукатурка.

Ондрей указал на почтовые ящики.

— Ломег живет на третьем, квартира семь.

Хогарт заглянул в ячейки. Некоторые были погнуты, у иных дверца держалась всего на одной петле. В отличие от остальных, ящик Ломега был набит до отказа.

Хогарт перебрал рекламные листовки, торчавшие из щели. Самая старая относилась к началу сентября. Значит, Ломег уже несколько недель не вынимал почту.

Они прошли в глубь коридора. Окованные металлом сапоги Ондрея гулко отдавались от стен. В конце коридора справа винтовая лестница вела на верхние этажи, слева спускались в подвал, откуда тянуло затхлостью.

Перед дверью квартиры номер семь на третьем этаже лежал стертый коврик. Там, где должен был быть звонок, из стены торчали оголенные провода.

АНТОНИН ЛОМЕГ — корявыми печатными буквами было написано на бумажной полоске, приклеенной под дверным глазком. Хогарт и Ондрей прижались спинами к стене по обе стороны двери, пока Ивона стучала.

Ничего не произошло. Спустя несколько мгновений на самом нижнем этаже открылась дверь. Хогарт выглянул через перила. Пожилая толстая женщина в бигуди и цветастом домашнем фартуке зашаркала вверх по ступенькам.

— У нас гости, — прошептал он.

— Оба исчезните. Я сама, — распорядилась Ивона.

Ондрей и Хогарт поднялись по последнему лестничному пролету к чердачному этажу. Сквозь прутья перил они могли наблюдать за тем, что происходило этажом ниже.

— Антонин! Открой наконец! — крикнула Ивона по-чешски и колотила в дверь до тех пор, пока женщина не добралась до нее.

— Потише, барышня, потише! — проворчала старуха по-чешски.

Хогарт напряженно прислушивался к разговору. Дама держалась чрезвычайно важно — должно быть, домоправительница.

Ивона жаловалась на Антонина: его нет дома, хотя они договорились встретиться. Потом сказала, будто забыла у него книгу, которая срочно нужна ее сыну для профессионального училища.

Хогарт услышал, как домоправительница звякнула связкой ключей и открыла квартиру универсальным ключом. Затем обе женщины исчезли внутри.

— Дрянь дело, — буркнул Ондрей.

— Она справится.

— И что она там выяснит за пару минут? Криминальная полиция уже обыскала квартиру.

— Она частный детектив, — прошептал Хогарт. — Что-нибудь придумает.

Вскоре обе женщины вышли из квартиры. За ними захлопнулась дверь. Ивона и в самом деле держала в руках книгу.

Обмениваясь с домоправительницей замечаниями о мерзкой погоде, они спустились на первый этаж. Хогарт услышал, как хлопнула дверь: вероятно, спутница Ивоны вернулась в свои четыре стены.

Немного погодя Ивона тихо поднялась по лестнице. Хогарт и Ондрей ждали ее перед дверью Ломега.

— Вы что-нибудь нашли? — спросил Хогарт.

— Нет, — призналась она. — У меня и так все время ушло на то, чтобы отыскать подходящую книгу. Вы не представляете, какая грязь в этой берлоге. Там оцарапаешься — и заражение крови обеспечено.

— Ничего, что показалось бы вам хоть сколько-нибудь подозрительным?

— Нет. Но… — Ивона вытащила из парки ключ и победоносно помахала им перед лицом Хогарта. — Я стащила с полки запасной ключ Ломега.

— Умница! Я же говорил? — Ондрей шутливо ткнул Хогарта кулаком в бок.

Тем временем Ивона отперла квартиру. Они проскользнули внутрь и бесшумно закрыли за собой дверь.

Хогарт щелкнул выключателем. Свет голой лампочки осветил переднюю. На пыльном паркете валялись ботинки, на вешалке висели разные пальто.

Радиаторы, похоже, не работали: перед лицом Хогарта поднималось облачко сгущенного дыхания. Он снял трубку настенного телефона и уже собирался нажать кнопку повторного набора, но в трубке не было гудка.