Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 42

Ивона наклонилась над салфеткой.

— Значит, убийца, которого мы до сих пор называли подражателем, убьет еще только один раз. После этого серия закончится.

Подражатель взял на себя роль Голема, — подумал Хогарт. В этом даже было что-то символическое: как подражатель пытался копировать действия первого убийцы, так Голем пытался подражать людям.

Это означало, что послезавтра утром в том районе Праги, который соответствовал шахматному полю F3, найдут последнего мертвеца. Обезглавленного мужчину, накрытого белой бархатной тканью, с вырезанной на груди парой букв LA.

У них оставалось чуть больше суток, чтобы предотвратить последнее убийство.

Мобильник Веселы зазвонил в третий раз.

— Опять Эугения.

Он и на этот раз не ответил, а просто дал телефону звонить.

— Боюсь, с этого момента я больше ничем не смогу вам помочь. Мне давно пора домой.

Ивона протянула ему руку.

— Большое спасибо, Иероним. Вы уже помогли нам больше, чем я смела надеяться.

Веселы поднялся.

— Желаю вам удачи.

— Спасибо. — Хогарт кашлянул. — И простите, что из-за нас у вас с женой…

— Ничего. Теперь все уже позади.

— Я мог бы отвезти вас домой, — предложил Хогарт.

— Не нужно, ноги меня пока носят! — Он усмехнулся. — После такого волнения прогулка поможет снова привести мысли в порядок.

Веселы взял шляпу и пальто и вышел из кафе.

Когда они остались одни, Ивона придвинулась ближе к Хогарту.

— Вы понимаете, что это значит? — спросила она. — Миха, доктор Зайиц или кто-то из киноархива может быть одним из двух убийц.

— Миха, — твердо ответил Хогарт.

— Не спешите. Мы всего лишь нашли на старой кинопленке шахматную партию, которая лежит в основе серии убийств. То, что в доме Зайица есть статуя Голема, шахматная доска и пластинка с музыкой к фильму, еще ничего не доказывает. Этого слишком мало, чтобы арестовать Миху или его отца. Пока они, самое большее, подозреваемые.

— Нам все равно нужно их прижать. Времени почти не осталось, — возразил Хогарт.

Он смотрел в окно.

Как раз в этот момент долговязый мужчина в зеленом пуховике довольно спешно вышел из контейнера. Когда он целеустремленно направился к своему фургону, Хогарт заметил серую толстовку с капюшоном под курткой и дорогие очки в стальной оправе. Его уже не удивило, что мужчина припадает на правую ногу.

Хогарт схватил Ивону за руку.

— Смотрите!

Ивона на мгновение задержала дыхание.

— Я с ума сойду. Это Миха!

Хогарт поднялся из-за стола и подошел к окну.

— Сукин сын, — прошипел он. — Он знает!

Когда Миха дошел до фургона и вставил ключ в замок дверцы, он вдруг поднял голову. Он уставился через улицу на кафе, за окном которого стоял Хогарт. На мгновение их взгляды встретились.

— Черт!

Хогарт поспешно отступил на шаг.

— Он вас заметил? — спросила Ивона.

— Может быть. Не знаю. Если он помнит наш визит в дом его отца…

После короткого колебания Миха сел в машину и уехал.

Хогарт выдохнул.

— И это теперь что-то доказывает?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Все сходится. Он работает здесь на полставки. Это и есть студия, о которой говорил доктор Зайиц. Он имел в виду киностудию! Миха наверняка знает вырезанную сцену с Големом. Она его вдохновила. И он левша. Он — первый убийца, тот, кто разыгрывает ходы императора.

Во взгляде Ивоны все еще читалось сомнение.

— Я вам верю, но мы не должны пороть горячку. Ситуация щекотливая: как-никак он сын советника по социальным вопросам.

— Именно. А советник нанял вас, чтобы вы раскрыли дело!

Хогарт положил на стол несколько купюр и приготовился выйти.

— Стойте, подождите! — Ивона вскочила. — Мы сможем что-то предпринять против него только тогда, когда у нас будут надежные доказательства. Иначе у нас на шее окажется не только немецкое посольство, но еще и прокурорское разбирательство.

Хогарт бросил последний взгляд в окно.

— Ладно. Тогда еще раз зайдем в киностудию.

Искать Музиля долго не пришлось. Он стоял у кофейного автомата со стаканчиком в руке.

— Как зовут вашего коллегу, который работал с фильмом о Големе? — без обиняков спросил Хогарт.

Музиль изумленно посмотрел на него.

— Это важно для книги Иеронима Веселы?

— Да, — ответил Хогарт. — Жизненно важно. Итак, как его зовут?

— Миха. — Музиль кивнул в сторону выхода. — Он только что был здесь, вы едва разминулись.

— Миха Зайиц, сын советника по социальным вопросам? — уточнила Ивона.

— Какого советника? Понятия не имею. — Музиль пожал плечами. — Миха работает здесь уже три года, он…

— Вы же сказали, что он начинает в два. Почему он снова ушел?

— Не знаю. Когда я сказал ему, что Иероним Веселы интересовался его отреставрированной версией Голема, он вылетел наружу как сумасшедший.

— Он сказал вам, куда собирается? — спросила Ивона.

Музиль смущенно посмотрел на нее.

— Он немой.

— Конечно… черт! — вырвалось у Ивоны.

— Миха все слышит, но не говорит, — объяснил Музиль. — Иногда мы общаемся по электронной почте, но чаще он рисует ответы на листке бумаги. Довольно жутко, если хотите мое мнение.

— Можно взглянуть на его кабинет? — спросил Хогарт.

— Вы из полиции?

— Нет.

Музиль отступил на шаг.

— Что-то мне это не нравится. Согласитесь, выглядит все довольно странно. Сначала вы хотите посмотреть фильм, потом… Миха что-то натворил?

— Нет, не натворил, — успокоил его Хогарт.

Как же некстати, что Веселы больше не с ними: Музиль ведь буквально ел у него из рук.

— Ну же. Один-единственный взгляд в его кабинет.

— Нет, мужик, извини.

Хогарт достал из бумажника тысячу крон купюрами.

— Мы ничего не тронем.

Не пересчитывая, Музиль сунул деньги в карман брюк.

— Только один взгляд — и никаких вопросов!

Рабочее место, к которому он их привел, не поддавалось описанию. Ничего подобного Хогарт еще не видел. Оно находилось в нише, отгороженной ширмами. Клавиатура перед монитором тонула в горе папок, фотографий и кинокатушек, которые спиралью змеились по столу.

Пол был усыпан коробками из-под пиццы, стаканчиками из-под напитков и фольгированными термоупаковками с логотипом китайского ресторана. Над всем этим висел запах кислого соуса. Как здесь вообще можно работать, Хогарт не понимал. По сравнению с этим гостиная Ивоны могла бы принадлежать педантичному до мании аллергику на пыль.

Из груды скомканных бумаг торчала фотография в рамке: Миха рядом с Романом, своим старшим братом. Оба мужчины стояли на парковке киноплощадки, и снимку, похоже, было не больше двух-трех лет. Хогарт взял фотографию со стола и протянул Музилю.

— Не могли бы вы сделать мне копию?

— Если после этого я от вас избавлюсь! — угрюмо ответил Музиль и взял снимок. — Там у нас цветной копир. А пока ничего не трогайте.

Едва он скрылся из виду, Ивона зашла за письменный стол. Ногой она отодвинула несколько коробок. Под ними лежали свернутые кабели, штекеры, микрофоны и детали транзистора. На большей части оборудования были наклейки с логотипом киностудии «Баррандов».

Судя по всему, при виде этих устройств Ивоне пришла в голову та же мысль, что и Хогарту.

— С помощью этого можно кого-нибудь прослушивать? — тихо спросила она.

— Если человек умеет мастерить, из этих штуковин можно собрать почти что угодно.

Вдруг в нише появился Музиль; в руке он держал цветную копию.

— Ну что, готово? Все посмотрели?

— Миха когда-нибудь одалживал это оборудование? — спросил Хогарт.

— Эй, мужик, этот старый хлам никому уже не нужен. Время от времени он таскает что-нибудь домой… Вот, пожалуйста.

Музиль отдал ему копию и поставил рамку с фотографией обратно на место.

Хогарт взглянул на снимок братьев Зайиц, затем сунул лист во внутренний карман пальто. Он улыбнулся Музилю.

— Большое спасибо. Теперь мы от вас отстанем.