Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 21

Он помнил эту вазу. Она стояла на кухне, на шкафчике с огнетушителем. Он вытащил из коробки разбитый керамический сосуд. При этом на пол выпало несколько обгоревших чёрно-белых фотографий — снимки криминальной полиции с мест преступлений, которые Ивона раздобыла через своего человека.

Хогарт поднял их с пола и уже хотел положить обратно в коробку, когда один снимок перехватил ему дыхание. На секунду показалось, что сердце остановилось.

На фотографии был обезглавленный труп женщины в брючном костюме, распростёртый на чёрной ткани. Снимок был сделан первого сентября, через день после исчезновения Александры Сендлинг. Когда Хогарт всмотрелся, у него сжалось горло. Он протянул фотографию Ивоне.

— Кто это?

Разговор за столом оборвался мгновенно. Ивона взглянула на дату снимка.

— Последняя жертва из серии убийств.

— Женщину опознали?

Ивона покачала головой.

— Это единственная жертва, чья личность до сих пор не установлена.

— Эй, детектив, какое это имеет отношение к микрофону? — спросил Ондрей.

Хогарт достал из кармана фотографию Александры Сендлинг и положил рядом с полицейским снимком.

— Вы бы сказали, что это одна и та же женщина?

Он не стал ждать ответа.

— Посмотрите внимательнее на галстук. Двойной виндзорский узел. Если у вас есть цветной снимок тела, готов поспорить: галстук красный, а брючный костюм кремовый. Кроме того, в жакете были подплечники.

Хогарту не требовалось подтверждение. Он знал: мёртвая женщина на чёрной ткани — племянница Хельмута Раста. Уже три недели торс лежал в судебной медицине, а пражская криминальная полиция оказалась слишком тупа, чтобы связать анонимный труп серийного убийцы с заявлением о пропаже человека из Вены. В Хогарте поднялась злость.

— А он не так глуп, как я думал, — буркнул Ондрей.

Ивона выглядела так, словно её ударили по голове.

— Вы понимаете, что это значит? Тело, микрофон, поджог моего дома… Речь идёт совсем о другом. Мы всё это время шли ложным путём.

Она сложила фотографии в коробку и поднялась.

— Нам надо поговорить, Хогарт. Идёмте на лодку.

Ондрей и Йиржи остались в «Чёрном Раке», а Ивона с коробкой в руках поспешила на «Прагу». Хогарт последовал за ней в камбуз.

Лодка была подключена кабелем к электрическому щитку на молу. Голая лампочка освещала кухню, служившую одновременно жилой комнатой. Плита работала на газе. Под раковиной, где рядом с ящиком сигнальных ракет стояли друг на друге три газовых баллона, не хватало закрывающей панели.

Остальные комоды и шкафчики в камбузе были обшиты старым, потёртым вишнёвым деревом. Хогарт стоял перед узкой угловой скамьёй с сине-белой полосатой обивкой, а Ивона уже перерывала коробки и картонки.

— Убийца, должно быть, перехватил Сендлинг в «Сохоре», когда она ехала в аэропорт, — размышлял он вслух.

Чудовищное совпадение: приехать на неделю в чужой город и столкнуться с серийным убийцей, который наносит удар раз в месяц.

— Почему я не догадалась сразу?

Ивона вытащила из коробки несколько обгоревших скоросшивателей и наполовину сгоревшую пачку фотографий.

— На окраине, неподалёку от этого бара, исчезли ещё две жертвы: датская автостопщица и французская девушка-няня.

Она разложила бумаги перед Хогартом на столе. На листах почти ничего уже нельзя было разобрать.

— Это всё, что осталось.

Она выудила из кармана брюк заколку, подняла волосы и засучила рукава. Потом села на скамью, поджав под себя ноги по-турецки.

— Если вы правы и убитая — Александра Сендлинг… значит, Владимир Греко не стоит за её убийством.

Она сложила руки перед губами, словно напряжённо думала.

— Это переворачивает ситуацию на сто восемьдесят градусов. Потому что если Сендлинг убил безумный серийный преступник, возникает вопрос: почему стреляли в вас?

Хогарт откашлялся. Достал из кармана брюк направленный микрофон с батарейкой и положил на стол рядом с фотографиями.

— Возможно, вас прослушивал серийный убийца.

Он изложил Ивоне свою версию: убийца мог перепутать её с ним из-за пальто и на самом деле хотел убить не Хогарта, а её.

— Первоначальной целью были вы, — подвёл он итог. — Возможно, вы подошли вплотную к тому, чтобы установить личность убийцы. А пожар должен был заодно уничтожить результаты ваших поисков. Вероятно, всё связано с коричневым конвертом, который вы в тот день получили от Греко.

Она удивлённо взглянула на него.

— Конверт сгорел.

— Что в нём было?

— Ничего важного.

— Сколько человек знает, что доктор Зайиц нанял вас расследовать эти убийства? — спросил Хогарт.

— Немногие.

— Тем лучше. Значит, один из них может оказаться преступником.

Ивона покачала головой.

— В вашей теории есть ошибка.

Она придвинула к нему через стол фотографии трупов.

— Почему ни один из двух убийц не обезглавил меня, как остальных жертв?

— Из двух?

— Убийц двое.

Хогарт поднял руку.

— Подождите…

— Их двое, — повторила Ивона. — Они чередуются. У каждого свой modus operandi. По заключению судебной медицины, один правша, другой левша. Оба обезглавливают жертв. Один пользуется пилой, другой — топором. Один убивает мужчин, другой — женщин. Но ни один из них никогда не устраивал пожаров и не стрелял в жертв. С чего бы им начинать именно с меня?

На это Хогарту было нечего ответить. К тому же поток новых сведений оказался слишком велик. Чтобы сохранить ясную голову, нужно было действовать по порядку.

— Прежде всего нам следует сообщить криминальной полиции, что мы опознали тело. Кроме того, мы знаем, когда и где похитили Сендлинг: возле «Сохора», между семью и десятью вечера.

Ивона помедлила.

— Из-за брата и его связи с Греко отношения с полицией у меня не лучшие. А полицейские больше всего ненавидят, когда частные лица вмешиваются в текущее расследование. Они называют это воспрепятствованием служебным действиям. За такое можно угодить в тюрьму.

Она коротко выдохнула.

— Но и это ещё не всё. Морак, ведущий следователь, захочет увидеть вас, потому что только вы можете опознать тело. А тогда мне придётся объяснять, откуда у меня фотография криминальной полиции… Чёрт!

Она с силой швырнула снимки на стол.

— Вы же сказали, что у вас есть свой человек в отделе убийств, который достал вам эти фотографии, — напомнил Хогарт.

Ивона закусила нижнюю губу.

— Это единственный выход. Я могу позвонить Новачеку.

— Новачеку? — переспросил Хогарт. — Только не Томашу Новачеку?

— Вы его знаете?

Вот уж всё складывалось просто замечательно. Именно тот умник, который настоятельно советовал Хогарту до конца пребывания в Праге посещать только музеи, теперь оказался их единственным союзником.

— Он изрядно оттоптался мне по ногам в участке. Если будете ему звонить, пустите в ход всё своё обаяние: он наверняка злится, что я ушёл из отеля, не предупредив его.

Ивона глубоко вдохнула и взяла мобильный. Разговор длился полчаса. Всё это время Хогарт молча сидел на скамье и пытался разобрать отдельные слова.

Судя по рёву Новачека из трубки и по лицу Ивоны, становившемуся всё более обречённым, дела шли скверно. Но в какой-то момент у Ивоны тоже сдали нервы.

Хогарт не ожидал, что эта женщина умеет говорить так громко. Она расхаживала по камбузу взад-вперёд и лаяла в телефон не менее яростно, чем Новачек. Похоже, именно таким тоном в Праге и следовало разговаривать с властями, если хочешь чего-то добиться.

Наконец Ивона закончила разговор. Лицо у неё пылало. Она бросила телефон в угол и села за стол.

— Похоже, прошло не слишком удачно, — предположил Хогарт.

— Упрямый чёртов баран! — выругалась она. — Он злится, что мы не держимся подальше от дела. Но я тоже умею злиться. У криминальной полиции уже несколько недель лежат неопознанный труп и заявление о пропаже человека, а эти господа не в состоянии сопоставить мёртвую женщину с разыскиваемой.