Развод на спор (СИ) - Попова Любовь - Страница 82

— Я бы тебе нос разбил, но вдруг дочь разлюбит, а у нас как-то не принято в семье разводиться.

На это Тася и Даша резко перестают охать и громко прыскают со смеха. Мне только через минуту доходит, почему.

— Тагир, — возвращаюсь в настоящее. — Сгоняй за льдом, как самый молодой, пока всё не спалил.

Тот уходит, а Тася щурится, упирает руки в бока — вылитая мать.

— Это называется дедовщина.

— Нет, Таська, это называется финансовая грамотность: не хочется потом дом заново отстраивать, — усмехается Рома и падает в кресло, окидывая взглядом стайку щебечущих девчонок — подружек своей дочери.

— А это что за кастинг?

— Для Вадима, как я понимаю. Это единственное семейное мероприятие, на которое его можно затащить, а значит — познакомить с женщиной.

— А есть проблемы?

— У него одна проблема — ментовка его поганая. Будь его воля, он бы на ней женился. Анька переживает, что без внуков останется. Оба заняты карьерой.

— Ну так у них есть с кого пример брать.

— Мы-то поженились.

— Такие карьеристы, как вы с Аней, редко находят пару, — замечает Кирилл. — Да и не вы ли вдвоём долбили им всё детство, что они чего-то должны добиться, а не почивать на лаврах?

— Заткнись, — усмехается Рома и достаёт изо льда бутылку пива. — А куда Аня рванула? Аня!

— Вадим приехал! С невестой!

Стайка девчонок заметно сникает, и мы стараемся не заржать в голос.

— Ну вот видишь, всё нормально, и никакой я не тиран.

— Вообще ни разу, — смеёмся всей компанией, которую Рома покидает, чтобы взглянуть на будущую невестку.

Вечером, когда все тосты сказаны, все песни спеты в караоке, а на столе осталось лишь несколько невостребованных закусок, часть гостей разъезжается по домам, а мы укладываемся в одной из шести гостевых комнат.

— А я всё Кирилла дураком называл, что он такой огромный дом матери купил.

— Зато всем удобно, и завтра снова повеселимся. Иногда смотрю на чужих взрослых детей и удивляюсь, как быстро летит время.

— Есть такое, — снимаю со спящего Влада ботинки, пока Дашка его раздевает. — Хотя у нас ещё впереди тринадцать лет молодости.

— Почему тринадцать?

— Потому что снова в школу, снова радости пубертата.

— Тоже верно. Я, кстати, в садике не выгляжу самой старшей.

— Просто не все могут позволить себе забить ванную люксовыми уходовыми средствами.

— Ну не всем же вытирать жопу и лицо одним полотенцем…

— И при этом выглядеть на двадцать пять.

Даша в голос смеётся, но тут же затихает, когда Владик начинает ворочаться.

— Кстати, Савва мне тебя напоминал.

— Замолчи… Вообще ничего не говори мне про этого любителя порнухи.

— И вот этим, кстати, тоже…

— Этот спор затеял не я.

— Но ты в нём участвовал, что вины с тебя не снимает.

— Интересно, сколько ещё пройдёт времени, пока ты перестанешь напоминать мне о моих косяках?

— Ну, — садится она на диван, берёт бокал со столика, ложится мне на грудь и вздыхает. — Нужно же помнить, что мой идеальный муж не такой уж идеальный… И кстати, о Савве…

— Заткнись…

— Мы с ним катались на мотоцикле.

Сердце пропускает удар. После рождения Влада я словно в наказание себе запретил даже думать о байке.

— И?

— Может, прокатишь свою старушку? — скользит она пальчиком по моей груди, задирает футболку, царапает живот. — Если ещё помнишь, как это делается…

Толкаю голову Даши к себе на колени и смотрю сверху вниз. Бросаю быстрый взгляд на спящего Влада и вжимаюсь губами в её губы. Мягкие, сочные, такие сладкие, что кровь мгновенно приливает вниз.

— Тогда нам определённо нужно порепетировать, как ты будешь садиться на байк верхом.

Дашка улыбается, встаёт и тянет меня в ванную, закрывает дверь на щеколду, тут же стягивая с себя теперь уже совершенно лишнюю рубашку.

Опускаю крышку унитаза, сажусь сверху, расстёгиваюсь ровно там, где нужно. Даша стягивает колготки вместе с трусиками, смотрит на меня с пьяным соблазном, от которого кружится голова.

— И что дальше?

— Дальше? Ах да, опускай руки на мои плечи, представь, что это руль.

— Мм… — подчиняется, сглатывая, уже теряя нить от того, к чему всё ведёт. — А теперь закидывать ногу.

— Да, повыше. У меня большой байк.

— Да я уж вижу… — шепчет она, задевая кончиком пальца головку. Ловко перебрасывает ногу, и я уже готов войти, но она вдруг встаёт и отходит.

— Что?

— Думаю, надо повторить…

— Давай… — снова закидывает ногу, оказываясь раскрытой точно над членом. Так близко, что я кожей чувствую жар её влагалища.

— Наверное, надо повторить ещё раз…

— Нет, — обхватываю её бёдра и удерживаю. — Думаю, посадку ты освоила отлично. Теперь надо понять, удержишься ли ты на байке, если будут кочки.

— Ох уж эти кочки… — шепчет она и медленно опускается, втягивая меня в себя, как чёртов пылесос. Шиплю сквозь стиснутые зубы, запрокидываю голову от кайфа, что разливается по венам. Рычу, когда кончик её языка скользит по кадыку…

Сжимаю Дашу в объятиях, вжимаюсь лбом в её лоб с рыком.

— Держись, блять, поездка будет долгой…

— Очень на это рассчитываю…

— Люблю тебя…

— А я тебя. Очень, очень люблю…

***

Уверен, утром Даша забыла про наш разговор и снова увлеклась семейным торжеством и Владом, который неожиданно поставил себе первый настоящий синяк на колене. А я помнил и решил напомнить. Позвонил в гараж, где храню байк, и заказал доставку. К вечеру, когда все сидели расслабленные после обеда, мне позвонил водитель.

Я вытащил Тасю из комнаты, где они с Тагиром рубились в гонки.

— Присмотри за Владом, нам с мамой надо отъехать.

— Надолго?

— На пару часов.

— Фу, пап…

— Тася! Мне байк привезли, хочу маму прокатить.

— Прокатил уже на брата. И какой байк? Вам сколько лет? — я ничего не ответил, но посмотрел так, что Тася подняла руки в знак капитуляции. — Я поняла, поняла. А как мама согласилась?

Тася увела Влада в игровую, а я потянул Дашу на улицу. Мельком отметил, что она в спортивном — даже переодеваться не придётся.

— Марк, что происходит? Если что, повторять наш первый раз на природе я не намерена, клещи сейчас особенно активны…

Открываю ворота и приветствую паренька, который пригнал байк и уже вызывает себе такси.

Даша замирает, смотрит на моё чудовище.

— У тебя он больше…

— Мужчине всегда приятно это слышать. Надевай шлем.

— Знаешь, я вчера была пьяна и не то чтобы серьёзно.

— Поздно, малыш. За свои слова надо отвечать.

— Может, всё-таки в лес? Клещи мне кажутся не такими опасными, как фуры.

— Мы на трассу не поедем, просто прокатимся вдоль посёлка, а дальше — как сама захочешь.

— Ну ладно, — надевает шлем, пока я сажусь на байк и чувствую, как тело вибрирует от мощи подо мной. Даша аккуратно садится сзади.

— Крепче обними. Даш, что как неродная?

— Ладно, ладно, не нуди, — сжимает меня руками, вжимается так, что становится тесно в штанах. Снимаю мотоцикл с подножки, завожу мотор — он отзывается приятным урчанием, которое переходит в рычание, едва мы срываемся с места, оставляя паренька в облаке пыли.

Мы долго едем по просёлочным дорогам, пока я всё-таки не выезжаю на трассу. Даша даже не протестует — только визжит, когда разгоняюсь до сотни. В субботу трасса почти пустая, можно дать нормальную скорость. Катаемся почти час. Я просто вспоминаю, каково это — чувствовать под собой настоящую лошадку, а удовольствия добавляет то, что со мной Даша, которая приняла эту мою страсть и разделила её со мной. Пусть и показал ей эту страсть кто-то другой. Не важно, что было. Важно, что сейчас. А сейчас мы вместе…

Съезжаю с дороги, останавливаюсь в лесу за полем подсолнухов. Даша спрыгивает, её немного трясёт.

— Словно в космос слетала… — улыбается она, снимая шлем. Я бросаю свой в кофр. Дыхание прерывистое, тёплый воздух рвётся изо рта, по коже скачут мурашки.