Развод на спор (СИ) - Попова Любовь - Страница 70

— Извини, я подумала… — начинаю я, неловко теребя ремешок сумки.

— Да не… Что ты подумала? — с лёгкой насмешкой.

— Ну, что вместо моей проблемы ты занимаешься устройством личной жизни, — выпаливаю, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх.

Марк хохотнул, его плечи расслабленно опустились, и он качает головой, как будто я сказала что-то невероятно смешное.

— И даже если так. Мы развелись, с чего бы тебя вообще заботила моя личная жизнь? — с игривым вызовом.

Я фыркаю, но его слова уже не ранят, как раньше. Развод — это просто слово, а передо мной стоит Марк, живой, настоящий, с этой его ухмылкой, от которой сердце всё ещё сбивается с ритма.

— Ну что за глупые вопросы? — отмахиваюсь, стараясь скрыть улыбку.

— Действительно глупые, — соглашается он, но в его взгляде — тёплая искра. — Ты ничего не забыла?

Я проверяю сумку взглядом, но Марк уже лезет в карман своей куртки и достаёт мою аптечку — маленькую, потёртую, с заедающей молнией. Я ахаю, выхватываю её, проверяя, на месте ли таблетки от укачивания. Без них я в самолёте — как потерянный котёнок.

— Жаль, не увижу твоё лицо в самолёте, — подмигивает он, явно наслаждаясь моим смущением.

— И ты пришёл сюда, чтобы её вернуть? — бурчу, засовывая аптечку в сумку, но уголки губ предательски дрожат от улыбки.

— Нет, решил, что мне тоже нужен отдых, — небрежно, но с лёгкой теплотой.

Я замираю, всё ещё держа его свитер, который аккуратно складываю в пластиковый мешок для грязного белья. Его запах — мята, сигареты и что-то терпкое, до боли родное — всё ещё витает в воздухе.

— Какой отдых? — спрашиваю, прищурившись. — А что с тем видео? Если Северов его пустит в ход…

— Как бы самого Северова в расход не пустили, — хмыкает он, и в его тоне — уверенность, которая всегда меня успокаивала. — Ты знала, что он спит с Томой?

Я чуть не роняю сумку.

— Что? — вырывается, и я моргаю, пытаясь переварить новость. Тома?

— Девушка, вы не заплатили, — вмешивается официант, и я вздрагиваю, но Марк уже поворачивается к нему.

— Мы ещё не закончили, — бросает он с лёгкой улыбкой. — Меню принесите. — И, уже мне: — Что ты ела?

— Салат с рыбой, — отвечаю, всё ещё думая о Томе. — Так что там с Томой? С чего ты взял…

— Шепнули добрые люди, — пожимает он плечами, как будто это не сенсация, а пустяк.

— А подробности? Она же молоденькая совсем, — давлю я, но внутри уже не злость, а любопытство.

— Ей восемнадцать есть, а остальное — детали, — отмахивается он. — В общем, записи достанут.

— А откуда они будут знать, что это те, что нужно? — спрашиваю, хмурясь. — Марк, они будут смотреть?

— Даш, ты чего суету наводишь? — смеётся он, и его смех — низкий, тёплый — разливается по мне, как солнечный свет. — Не мне же лезть к нему в дом? Я лучше на море слетаю. Когда мы последний раз были на море?

— Семь лет назад.

— Точно. Ты как раз устроилась к Северову, и на нас больше не нашла времени, — вздыхаю, откидываясь на стуле. Мимо пробегают люди, спешащие к своим самолётам, с чемоданами, детьми, улыбками. — Бургер принесите и пива. Ещё сока апельсинового. Прошлый мы пролили.

— Ну, ты и не сильно настаивал, — парирую я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Походы, мотоцикл. Тебе было чем заняться.

Глава 71.

— Я всегда звал тебя с собой, — мягко, с лёгкой укоризной.

— Знаю, — вздыхаю, глядя на его руки — сильные, с чуть потемневшей от солнца кожей, с тонкими шрамами от старых боёв. — Но я всегда думала, что буду тебе только мешать там своими капризами.

— Я люблю твои капризы, — ухмыляется он, и в его глазах — что-то такое, от чего моё сердце сжимается.

— Это еще почему?

— Потому что сразу чувствуешь себя мужиком, способным свернуть горы. Не знаю. Если смог исполнить твой каприз, день прожит не зря.

Я замираю, чувствуя, как его слова обволакивают, как тёплое одеяло. Зачем он так? Зачем заставляет меня вспоминать, как он носил меня на руках, как смеялся над моими жалобами на комаров, как покупал мне мороженое, когда я ныла из-за жары? Официант приносит бургер, пиво и сок, и Марк с аппетитом вгрызается в еду. Его челюсть движется уверенно, он откусывает большие куски, и я невольно улыбаюсь, глядя, как он ест — так же жадно, как живёт.

— Однажды ты будешь лечить язву желудка с такой едой, — поддеваю я, потягивая сок.

— Ну, это вроде как теперь не твоя забота, — хмыкает он, но в его тоне нет злобы, только лёгкая насмешка.

— Точно, больше не моя, — киваю, но внутри что-то щёлкает, как будто я не хочу, чтобы это было правдой. — Так ты куда летишь, всё забываю спросить?

— На Кипр, — спокойно.

Я чуть не поперхнулась соком.

— Нет, ты что-то путаешь. Туда лечу я, — говорю, прищурившись.

— Лети, я тебе не помешаю, — ухмыляется он, отпивая пиво.

— А где ты, стесняюсь спросить, жить будешь?

— Отель сниму, ты чего переживаешь? Что я там буду за тобой бегать и умолять вернуться? Да там все греческие кошечки будут моими, и времени на тебя совсем не останется.

Я фыркаю, но не могу сдержать смех. Его наглость, его шутки — всё это так знакомо, так… естественно, словно не было никаких Ксений, разводов, Северовых, Савв.

— Буду надеяться, — подыгрываю я. — Мы в разводе, помнишь?

— Помню, Даш, конечно, помню, — кивает он, проводя карточкой по терминалу, который принёс официант. — Мы как, отдельно платим? Тогда перекинь мне за свой обед.

— Сволочь ты, — бросаю я, но в голосе нет злости, только тепло. Я ухожу вперёд, чувствуя, как он смотрит мне в спину.

— Коза, — доносится вслед, и я улыбаюсь шире.

Очередь на посадку тянется медленно.

Моя сумка оттягивает плечо, и я уже жалею, что напихала в неё столько всего. На море ведь надо брать только тапки и купальник, правда? У Марка вон маленькая дорожная сумка, небрежно перекинутая через плечо, как будто он собрался за хлебом, а не на Кипр. Он встаёт позади меня, и я чувствую его дыхание на затылке — тёплое, чуть щекочущее. Хочу шагнуть вперёд, но женщина передо мной хмуро косится, словно я собираюсь украсть её чемодан.

— Сумку подержать? — спрашивает он, и я качаю головой. Я сильная, я справлюсь.

Но потом думаю: я же женщина, чёрт возьми, и ничего страшного, если позволю мужчине проявить галантность. Даже если этот мужчина — мой бывший муж.

Отдаю ему сумку, и плечи тут же расслабляются, как будто с них сняли невидимый груз. Настроение взлетает, и я невольно улыбаюсь.

— Ты взяла дорожную подушку для сна? — с лёгкой насмешкой.

Блииин… Смотрела же на нее. Смотрела.

— Конечно взяла, — фыркаю. За кого он меня принимает, за маленькую девочку?

— Кстати, а про какого мальчика говорила та женщина? — спрашиваю, вспоминая слова матери Али. — Ты уже обзавёлся потомством?

— Я сказал про дочь, а она уже что-то там себе придумала, — хмыкает он, и его улыбка становится шире, почти мальчишеской.

— Ну ясно, — киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Даш, вперёд идём, — подталкивает он меня. — И возьми в кармане сумки билет с паспортом, а то у меня руки заняты.

Я достаю его документы, свои, предъявляю сотруднику аэропорта. Хочу сразу отдать Марку его бумаги, но он мягко подталкивает меня вперёд.

— Ну что встала? Потом отдашь, — говорит он, и я вдруг понимаю, что не хочу отдавать. Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Мы идём к выходу на посадку, и я чувствую, как его плечо слегка задевает моеё. Это мелочь, но она заставляет моё сердце биться быстрее.

***

Друзья, пока ждете новую главу, приглашую в бесплатный завершенный роман жанра Криминальный любовный роман от Аси Любич "Мент. Безжалостный. Жестокий. Мой" 18+

https:// /shrt/zSKZ

— Ну и зачем ты пришла? — его голос звучит спокойно, но в этой спокойной интонации скрыта жесткость, от которой по спине пробегает холод. — Зачем ты издеваешься надо мной? Ты прекрасно знаешь… — Твоя мать совершила преступление. И сядет в тюрьму. Таков закон. — Не тебе говорить про закон! Его глаза вспыхивают чем-то опасным, будто ему нравится мой вызов. — Я и есть закон, — он делает шаг ближе, и комната сразу становится меньше, воздух — тяжелее. Я плотно прижата к краю стола. — Хочешь спасти мать? Подчиняйся. Внутри все переворачивается. — В чем? — Во всем. Он подходит вплотную. Я чувствую его тепло за спиной, его дыхание касается шеи, заставляя кожу покрыться мурашками. Его руки опускаются на стол по обе стороны от меня, и я оказываюсь в ловушке. Градов нависает надо мной темной, огромной тенью, подавляющей, властной. — Ты станешь моей. Навсегда. От автора: Грубо, жестко, реалистично.