Развод на спор (СИ) - Попова Любовь - Страница 24

Еда безвкусная. Всё как бумага. Только вино скользит по горлу, как спасение. Она пьёт его как сок. Наверное, перебарщивает. Но остановиться — значит вернуться в контроль. А она не хочет.

Наверное, не стоило танцевать с Костей Зыряновым. Делать вид, что всё как прежде.

Наверное, не стоило всё время смотреть на Тагира.

Наверное, не стоило ждать его возле ванной…

Потому что именно тогда, именно в тот момент, она увидела то, что не должна была видеть.

Артемий Леонидович.

Стоит над её матерью.

Склонившись. С рукой на спинке её стула. С лицом — слишком близко к её щеке.

Он пытается её поцеловать.

Глава 18. Дарья Александровна

— Дарья, а ты помнишь ту книгу, которую советовала мне? — голос Артемия прозвучал неожиданно близко, пока я представляю, как рву ламинированные волосы Ксении, которая смеется над какой – то шуткой Саввы.

Я приподнимаю бровь и поворачиваю голову.

— Ты про Херувима? Я думала ты ее уже прочитал, – Артемий стоит совсем близко, внимательно смотря мне в лицо, словно пытается что – то понять. Однажды выяснилось, что мы с ним любители детективов, особенно Полины Дашковой. Я нашла ее книгу у него на столе и дико обрадовалась. Потому что Марк вообще не читает, если это не очередная ремарка о его бойцах.

— Ну вот ты сидишь тут такая задумчивая, и я вспомнил, — ответил он, и в голосе его было что-то неуловимо-личное.

Я усмехнулась, чуть пожала плечами:

— А я думаю тебе не понравится. Там есть любовная линия.

— Думаешь, я против любовных линий? Я очень даже за, — сказал он, и в его голосе скользнуло что-то, от чего у меня пересохло во рту.

— Так может я куплю и пришлю тебе книгу, — предлагаю. Уходить мне не хочется. Потому что пока Марк болтает с отцом, мне спокойно, а кто знает как он поведет себя в мое отсутствие. А еще потому что оставаться наедине с Артемием я тоже не хочу.

— Давай мы просто сходим и ты мне ее отдашь. Свои обязанности хозяйки ты уже выполнила. Пора уделить внимание самому главному гостю.

Я смеюсь, стараясь сделать это легко, поверхностно, чтобы сбить напряжение, которое вдруг повисло между нами.

— Ты правда считаешь себя самым главным гостем? – встаю с кресла, отставляя бокал шампанского.

Он медленно кивает, глядя пристально, почти не моргая. Допивает свое вино и ставит бокал рядом с моим.

— А ты так не считаешь? – говорит он, пока мы идем к кабинету, где у меня книжный шкаф. — Или, может, ты всё это устроила не просто так. Не ради веселья. А ради кого-то конкретного?

Он вкрадчиво выговаривает, а мне становится не по себе.

— Артемий…

— Почему ты во всём ищешь скрытый смысл, — стараюсь не показывать, как сильно меня задевают его слова., — неужели я не могу просто позвать тех, кто мне дорог?

Он усмехается.

— А твоя мама давно стала человеком, дорогим твоему сердцу? Или Ксения? Которую ты постоянно… подглядываешь. С интересом. Или с подозрением?

У меня внутри что-то болезненно дергается, словно кто – то сильно натягивает струну в душе, которая и так дико ноет.

— Глупости, с чего бы.

— Знаешь, Мне кажется, — продолжил он чуть тише, — их отношения давно перешли ту грань, что называется «профессиональной».

Я чувствую, как по позвоночнику бежит холодок..

— Ты что-то знаешь? — тихо спросила я, и голос мой предательски дрогнул. — Что-то, о чём не хочешь мне говорить?

Он не ответил сразу. Только пожал плечами.

— Я ничего не знаю. Но я наблюдателен. Как и ты.

— Ты ошибаешься, — сказала я резко. Слишком резко.

Почти рвано.

Он прищурился.

Я отвернулась. Сделала шаг в сторону. Но с места не сдвинулась.

Внутри всё сжалось.

Я чувствовала, как горло медленно, но неотвратимо начинает сдавливать.

Как слёзы подступают к глазам, как напряжение заполняет грудную клетку, не давая вдохнуть.

Я обманывала его.

И, что хуже, обманывала себя.

Что я чувствовала — я не могла признать. Ни вслух, ни мысленно.

Потому что, если признать — придётся что-то с этим делать.

А я не знала, что именно.

Я просто стояла, вцепившись пальцами в бокал.

И слушала, как где-то позади смеются гости.

Как на кухне гремят бокалы.

Как сердце грохочет так громко, будто пытается вырваться из груди.

Артемий стоял всё так же близко.

И в его взгляде не было ни злости, ни обвинений.

Только… понимание.

Понимание того, что я не скажу правду. Ни ему. Ни себе. Пока не станет слишком поздно.

Мы не успеваем дойти до кабинета.

Я иду вперёд — быстро, сосредоточенно, будто бегу от собственных мыслей, — но он вдруг появляется рядом.

И в одно движение переграждает путь,

оставляя мне только стену за спиной

и его — перед собой.

Я замираю.

Он стоит так близко, что чувствую его дыхание. Оно ровное. Тёплое. В отличие от моего — резкого, оборванного, будто я пробежала марафон.

Поднимаю глаза — и впервые по-настоящему осознаю, насколько он выше меня.

Я в туфлях на каблуке. И всё равно…

Мне приходится смотреть снизу вверх.

Точно так же, как — когда-то — на Марка.

И почему-то именно сейчас это смущает.

Не только рост. А взгляд, который он бросает на меня.

Я всегда знала, что Артемий интересуется мной. Он не прятал этого. Он не делал признаний, не нарушал рамки — но интерес был.

Тихий. Тёплый. Уверенный.

И если бы не Марк…

Если бы не Марк, он давно бы дал этому интересу голос.

Но в последние дни…

Он другой. Более дерзкий. Резкий. Словно взбудоражен.

Может, он знает.

Знает о том, что Марк смотрит на Ксению.

Знает, что меня это ломает.

И решил: если чужая верность трещит — он больше никому не должен.

— Дарья, — произносит он, наклоняясь чуть ближе. Голос низкий, глубокий.

— Тём. Я просто хочу напомнить: Марк — твой друг и партнёр.

— Ну… другом он мне никогда особо не был, — продолжает Артемий, не отводя взгляда.

— А совесть? Совесть меня не мучает.

Я чувствую, как воздух сжимается между нами.

— А насчёт партнёрства… — он медленно обводит взглядом моё лицо, плечи, губы.

— Одно твоё слово — и его можно разорвать. Одно твое слово, Даш.

Я сглатываю.

Грудь тяжело поднимается.

Мне хочется сделать шаг в сторону, но он не даёт. Не касаясь — просто стоя. Уверенно. И я стою.

— Одно твоё слово… — Артемий говорит это почти шёпотом, делая паузу между каждым словом, будто специально тянет. Наклоняется всё ближе. Губы скользят к моим губам… и в последний момент я отворачиваюсь —

его поцелуй соскальзывает на щеку.

И в тот же момент — шорох.

Слева. Как будто кто-то прошёл. Или просто подошёл слишком близко.

Страх сворачивает внутренности.

Я резко отталкиваю Артемия — со всей силы, на которую способны мои тонкие руки.

Он отшатывается.

— Что ты творишь?! — шиплю. Голос дрожит, но я стараюсь держаться.

Артемий смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Заметь… — говорит он. — Ты оттолкнула меня только после того, как услышала посторонний звук.

Я молчу. Отворачиваюсь. Я не буду устраивать скандал. Не сейчас. Не на глазах у всех.

— Прости, — он обхватывает мои плечи. — Это не я, это вино, шампанское, помутнение рассудка от твоего декольте.

И стоит мне только расслабиться, когда он дожимает.

— Похоже, Марка уже не интересует содержимое этого декольте. Не так ли?

Что-то внутри меня хрустит.

Рука дёргается сама.

Я не думаю — просто бью его по лицу.

Открытой ладонью. Быстро. С хлестким звуком.

На его щеке тут же выступает яркий след.

Он не шевелится. Только смотрит.

А мне дико стыдно.

Я не дерусь.

Я никогда не поднимаю руку. Я обхожу конфликты стороной. Улыбаюсь, ухожу, переживаю в себе.

Но сейчас…

Не смогла. Не сдержалась.