Воитель (СИ) - Ли Ян - Страница 47

— Ну да, — согласился я. — Понимаю.

— Понимает он, — Ржава фыркнула. Она сидела, вытянув прокушенную ногу, и смотрела на меня с чисто медицинским интересом. — У тебя чуть глаза не вытекли. И руки — думаешь, не видно? Это ты один раз так выжал. А в горячке боя знаешь, как оно? Еще разок. И еще чуть-чуть. И вот столечко. Видала я таких — с зельями, правда, но заканчивают одинаково.

— Зато какой размен, — Клык, наоборот, смотрел с восторгом обстоятельного барыги, оценившего краденое. — Я ж не спорю — сдохнуть можно. А можно и не сдохнуть, а тварь такую— в одно рыло ушатать! Да за такой навык половина гильдии удавится. Вторая половина удавит первую…

Сайх за весь разговор не сказал ни слова — сидел, ковырял прутиком угли. А когда все выговорились, произнес — негромко, в огонь, но услышали все:

— Предел свой узнаешь на тренировках. При мне. Аккуратно, а не как сегодня. — Пауза. — Фон Аренну доложишь сам, первым, до того, как спросит. Такие вещи прячут только дураки и покойники, а ты у меня в десятке, таких мне не надо. — Он поднял глаза. — А за тварь — спасибо. От всех.

Моя стража выпала под утро, в самый глухой час. Я сидел спиной к стволу, слушал болото — ушами и не ушами, — и наконец сделал то, что чесалось сделать с самого островка. Осторожно, тонко, как пробуют ногой лед, я потянул холод из паутины и направил его не в «Удар».

В «Чутье Разлома».

Навык принял, что ему дали, правда без особого эффекта — ну, может чуть лучше стал работать. Потому я влил еще. Потом еще. А потом столько, сколько смог. Обычный, копеечный навык, дающий «незначительное повышение восприимчивости», наполнился, натянулся, и… и…

Радиус восприятия вырос скачком, больно ударив куда-то в мозг, в разум, оглушив на несколько секунд. Одно бесконечное мгновение я слышал чуть ли не все болото разом: каждую спящую птицу, каждую рыбину под ряской, россыпь мелких меток тварей у дальних гривок. Я слышал наш лагерь и рубеж за ним. Я слышал плацдарм — отдельных тварей различить было нельзя, но их общее копошение ощущалось очень даже. И в середине я слышал башню. Она дышала. Тянула из раны мира силу и толкала в сеть тварей, тянула и толкала, ровно и мощно, как кошмарное сердце. А на месте выбитого узла, там, где сдох Пастырь, сеть уже срасталась — медленно, слепо нащупывая сама себя оборванными нитями.

А потом — на самом излете этого бесконечного мгновения — ритм башни сбился.

На долю такта. На вдох. Как сбивается дыхание человека, которому показалось, что его окликнули.

Я оборвал приток так резко, что в висках лопнуло парой горячих игл, и еще долго сидел, не шевелясь, с колотящимся сердцем, втянув Чутье до размеров собственной шкуры. Показалось. Наверняка показалось. На таком расстоянии, через всю эту мешанину — ну не могла она меня… Услышать? Заметить? Оглянуться?

Могла — не могла, а проверять вторым заходом я не стал. Я, может, и не самый умный, но и не дурак.

Так что я просто развернул статус. Просто чтобы увидеть все разом, черным по светящемуся.

[Носитель: Ант]

[Раса: Человек]

[Класс: Ополченец (обычный)] [Уровень: 6]

[Навыки: ] [Удар (обычный): незначительно усиливает атаки оружием.]

[Стойкость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает сопротивляемость тела всем видам урона. Снижает риск смертельных повреждений.]

[Чутьё Разлома (обычный): Пассивный. Незначительно повышает восприимчивость носителя к эманациям Разломов и присутствию их порождений поблизости. Сила и точность чутья зависят от насыщенности эманаций.]

[Выносливость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает запас сил организма, снижает утомляемость, ускоряет восстановление после нагрузок.]

[Исток Разлома (необычный): Пассивный. Позволяет восполнять внутреннюю энергию носителя за счёт эманаций Разломов. Скорость и полнота восполнения зависят от насыщенности эманаций.]

[Переполнение (редкий): Активный. Позволяет направить в любой доступный навык объём энергии сверх его пропускной способности, кратно усиливая эффект. Степень усиления зависит от объёма вложенной энергии. Превышение пределов носителя ведёт к повреждениям тела и духа.]

Нууу…уже на что-то похоже.

Глава 24

Когда говорят, что дорога домой всегда короче — врут как дышат. Точнее, обобщают свой уютный опыт, в котором дорога домой — это электричка, пробка на МКАДе или, на худой конец, тропинка от дачи до станции. А вот когда дорога домой — это лига за лигой гнилой воды, за спиной у тебя потенциальная погоня тварей, а в отряде каждый второй этими тварям ранен, вот тогда никакая дорога короткой не бывает.

Выходили мы на рассвете, в самый серый час. Собирались молча и быстро, по отработаной привычке: скатать, увязать, проверить, не звенит ли. Ржава перетянула ногу свежей полосой, отрезанной от чьей-то запасной рубахи — судя по недовольному сопению Гуся, его. Валун нес свою сломанную руку в лубке с таким невозмутимым видом, будто это модный аксессуар. Лейр хромал, но хромал как-то аккуратно, экономно, словно и хромоту поставил себе тренировками. Вполне мог, кстати, вообще б не удивился. Я же шевелил перевязанным плечом и прислушивался к рукам — конечности после вчерашнего слушались, но глубоко в костях все еще стояло гадостное ощущение промороженной насквозь трубы. Жердь пристраивал за спиной мешок с кирпичом-накопителем, и делал это с нежностью, с какой не всякая мамаша лержит своего младенца.

— Теплый, зараза, — сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как бы даже не горячий.

— Радуйся, — отозвался Гесс, не открывая глаз. — Считай, персональная грелка.

Ядра Сайх с вечера прикопал в мокрый торф, обернув в тройной слой провощенной кожи — походный вариант ледника, спасибо Кривому за науку. Утром их выкопали, переложили остывшими за ночь камнями и распихали по двум мешкам, один из которых достался мне. Мешок был тяжелый, холодный и тянул от него откровенно потусторонней дрянью. Особенно тянуло от свертка в середине — ядра Пастыря, которое даже через кожу, камеи и мою потрепанную психику ощущалось как заноза. Крупная такая заноза, размером с гусиное яйцо и ценой, как я подозревал, в годовое жалованье всего нашего отряда. В трехмесячное так точно.

— Хороший темп держим до полудня минимум, — сказал Сайх вместо доброго утра. — Привал будет короткий, один. К закату должны выйти к Лагерю. Разведданные не молоко, но скиснуть могут. Вопросы? Вопросов нет. Пошли.

Шагалось, вопреки ожиданиям, неплохо. Выносливость делала свое незначительное дело, Исток свое — здесь, в Пятне, холод тек в меня непрерывной струйкой, подпирая силы, и я опять, как вчера на марафоне, оказался чуть ли не самым свежим в отряде. Радости мне это, правда, не доставляло. Потому что всю ночь, в перерывах между обрывками сна, я думал об одном и том же. О той доле такта, на которую сбился ритм башни. О том, как дыхание чудовищного насоса запнулось — как запинается человек, которому показалось, что его окликнули. И о том, что окликнул его, получается, я.

Показалось. Наверняка показалось. Я повторял себе это с упорством, достойным лучшего применения, и с каждым повтором верил все меньше.

Рассказывать я, понятное дело, никому ничего не собирался. Про «Переполнение» — да, тут выбора не было, Сайх ясно выразился, да и полтора десятка свидетелей моего фокуса с Пастырем не оставляли пространства для маневра. Навык взял с уровнем, в бою, все кристально честно — эту версию я отполировал за ночь до зеркального блеска, прогнал через воображаемого фон Аренна с его рентгеном и остался относительно доволен. А вот про башню, про ночной эксперимент с Чутьем, про этот сбившийся такт — молчать. Ну его нахер. Потому что одно дело — солдат с редким навыком, и совсем другое — солдат, на которого, возможно, обратила внимание тварь неизвестного, но уж явно не низкого ранга.