Воитель (СИ) - Ли Ян - Страница 33

Дальше уже толком ничего не помню. Так, кусками.

Кадр первый. Линия ополченцев приняла удар — с хрустом и криком, с многоголосым «ххэк!», с визгом насаживаемых на копья тварей. Копья первой шеренги ткнулись в сплошную багровую массу, и масса подалась, но не отхлынула, а полезла дальше. По своим же, повторившим трюк с кольями — на этот раз бесы-камикадзе насадившись на копья, вырвав оружие из некрепких рук ополченцев, и в поредевший строй впилась следующая волна. Вагенбург ее задержал слегка, дав возможность стрелкам проредить строй бесов, но остановить не смог. Из второй шеренги били поверх плеч первой, потом поверх тел, потом сошлись лицом к лицу.

Кадр второй. Справа, из-за овражка, донесся нарастающий гул копыт — всадники фон Аренна врезались в атакующих. Я не видел саму сшибку, только слышал — и чуял, как ледяные точки на правом фланге гаснут одна за другой, быстро, как лампочки на китайской гирлянде. Конница против лёгкой пехоты, да на открытой местности — шансов у тварей не было, это вам любой медиевист подтвердит.

Кадр третий. Я как ненормальный ору — направления, дистанции, «слева накапливаются!», «в камышах за ручьем два десятка, ждут!», — а Райм переводит мой ор в команды, арбалетчики довора­чивались, и залп уходил в камыши, где я чуял, а они не видели. Клацанье там срывалось в визг, иногда затихающий, иногда еще более яростный. Я в первый раз понял, что такое быть полезным по-настоящему. Не мясом. Не затычкой. Ощущение, скажу вам, забористое, покруче любого левел-апа… ладно, вру, не покруче. Но где-то рядом.

Первую волну мы одолели, склон перед линией был завален тушами и телами, с десяток были порублены в хлам, ещё вдвое больше изранен, но строй стоял. Конные вернулись с правого фланга, разгоряченные, забрызганные темной гадостью, заменяющей бесам кровь. Кто-то даже засмеялся — нервно, истерично даже, но засмеялся. Да и подрасслабился — пронесло.

А потом я почуял вторую волну. И смеяться расхотелось даже тем, кто не имел моего Чутья, — потому что стало ясно, что не пронесло, вторую волну было слышно и так. И в ее ледяном хоре мои внутренности отчетливо различались звезды, примы этого хора. Много. Дюжина… больше. И где-то в глубине, за ними, ворочалось что-то большее. Что-то огромное и страшное.

— Вторая волна! — заорал я. — С ней большие, минимум второй ранг! И сзади… сзади что-то очень большое, идет медленно, но к нам!

— Услышал, — сказал Райм. И добавил, уже строю, тем самым спокойным голосом, который страшнее любого крика: — Стоим, ребята. Нам бы часок. Всего часок.

Часок. Ага. Я посмотрел на солнце — оно село на дальние холмы и медленно расплющивалось о них, заливая все вокруг красным закатом. Очень уместный колер, ничего не скажешь. Кто-то там, наверху, по-прежнему не изменял своему чувству юмора.

Вторая волна вышла из тумана, когда от солнца оставалась тонкая полоска. И покатилась на нас. Молча, только топот и лязг, и над ровными рядами мелочи возвышались, шагая через две ихние шеренги, одоспешеные твари. Полтора-два человеческих роста, в плечах тоже — моё уважение, пластины тускло-черного металла, прикрывающие уязвимые места, дубины с наростами, у каждого пятого — здоровенный башенный щит, как бы не из камня вытесаные. Они не спешили. Они знали, что успеют.

— Арбалеты — по большим! Целься в сочленения! Остальные — стоим! — Райм сорвался-таки на крик, и правильно сделал, потому что линию уже начинало пошатывать. Просто от вида. Сто процентов понимания.

Залп. Болты защелкали по черным пластинам — большинство срикошетило, один латник споткнулся, припал на колено с болтом в сгибе ноги, — сопровождающая мелочь, не сбавляя шага, но и не пытаясь помочь, потекла мимо, обтекая, как вода камень. Залп. Залп. А потом волна дошла до спешно восстановленного ряда кольев, и на этот раз на них особо не задержалась — здоровяки шли первыми и просто выламывали колья крючьями, выдергивали, как морковку, расчищая проходы, и в проходы молча же вливалась мелочь.

И началось то, что никакими «помню кусками» уже не опишешь, потому что и кусков не осталось — сплошное месиво, просто гребаный фарш. Линия прогнулась сразу в трех местах. Бес со щитом протолкался через остатки вагенбурга, вломился в строй, раскидывая остатки ополченцев вместе с оружием, и его завалили только всемером, рогатинами, повиснув на нем, — и он, падая, успел развалить крюком одного из гарнизонных пополам. Не поперек причём, а вдоль, от черепа до паха. Всадники фон Аренна ударили во фланг наползающей массе — раз, другой, — срезая края, не давая охватить нас, но масса уже не кончалась, она перла и перла из тумана, и на месте каждой выбитой твари вставали две новые.

Я к тому моменту уже не чилил у березки, потому что твари таки порвали фронт, войдя в лагерь. Так что и мое копье работало вместе со всеми. Я бил, как учили: коротко, в сочленения, в валики, по возможности прикрывая соседа — соседом оказался Кривой, не знаю уж, он ко мне пробился или я к нему, — «Удар» дергал из меня энергию на каждом втором тычке, и я чувствовал, как дно приближается. Опять. Как тогда, на болоте. Сосущая пустота разевалась под ложечкой все шире, каждая активация давалась сложнее и я уже начал экономить — а экономить было нельзя, потому что без навыка простое железо латников не брало вообще, я пробовал.

— Слева! Слева подались! — Голос Райма. Слева строй поддался, грозя рассыпется… все, рассыпался. Я не видел, я чуял: наши ледяные… тьфу, наши живые тепла там смялись, покатились, а холодные точки хлынули в разрыв. Всадники галопом пошли туда, последний резерв, если они не справятся — все, приплыли.

Меня в этот момент чуть не убили — сам виноват, отвлекся и едва не получил копьем в живот. Мелкий бес поднырнул под мой выпад, зазубренное острие скользнуло по ребрам, вспарывая одежду и кожу, «Стойкость» сжалась внутри, гася и смягчая удар, — и Кривой снес твари полбашки окованным затыльником, довернул и добил.

— Не спи! — рявкнул он. Из рассеченной брови у него сочилась кровь, часть лица была в красном декоре. — Не спи, паря, отдыхать потом будем!..

И вот тут, посреди всего этого веселья, перед глазами развернулась панель.

Клянусь, я чуть не заорал на нее матом — нашла время, дура! Но Система деликатностью не страдала и мнением моим традиционно не интересовалась. С другой стороны — и на критику не обижалась.

[Получен опыт]

[Получен Уровень 5]

[Анализ носителя…]

[Обнаружено воздействие эманаций Разлома высокой насыщенности.]

[Соответствие требованиям подтверждено.]

[Дар Героя: активирован протокол обретения навыка вне класса.]

[Получен навык: Исток Разлома (необычный)]

[Исток Разлома (необычный): Пассивный. Позволяет восполнять внутреннюю энергию носителя за счёт эманаций Разломов. Скорость и полнота восполнения зависят от насыщенности эманаций.]

[Предупреждение: навык получен вне класса. Возможны побочные эффекты.]

[Предупреждение: длительное восполнение эманациями может усиливать сродство носителя с энергией Разломов.]

[Данная информация о происхождении навыка скрыта от всех способов проверки статуса.]

Глава 17

Ледяная паутина, что месяц жила во мне тихим постояльцем, вдруг развернулась, раскрылась — как жабры, вот самое близкое сравнение, хоть и причем здесь жабры? — и сквозь нее, в сосущую пустоту под ложечкой хлынул холод. Пустота глотнула, наполнилась, переполнилась — и продолжала наполняться, потому что здесь, чуть более чем в лиге, в трех километрах от разверстой раны третьего ранга, эманаций было — хоть залейся. Обоссысь хоть в сапоги, как у классиков.