После развода. Ненужная истинная дракона (СИ) - Томченко Анна - Страница 4

Единственный человек, которого я смогла, можно сказать, вызволить для своего спокойствия — леди Инесс, ей было хорошо за шестьдесят, она думала, что никто не знает, но все догадывались, что она курит трубку. А рано утром встаёт с колокольчиком и, двигаясь по поскрипывающим полам и рассохшемуся паркету, поднимает весь дом.

Леди Инесс присматривала за Адалиндой. А мне вечерами с душистым ромашковым чаем и старыми запасами засахарившегося варенья рассказывала:

— Ты сможешь, Анна.

Она поджимала губы.

— Я знаю, что ты сможешь, Анна, если ты выдержала столько давления от семьи, то тебе поднять какое-то поместье, вообще ничего не будет стоить, и не смей плакать по ночам, я слышу!

В это время леди Инесс вздёргивала подбородок.

— Я слышу, как ты плачешь и зовёшь его. Только он не придёт. И твоя метка истинной со временем исчезнет с тела.

Я, как умалишённая, чуть ли не каждый день поворачивалась спиной к зеркалу, запрокидывала каштановые волосы себе на грудь, проверяя тот самый вьюнок на позвоночнике. Ещё сиял, переливался золотом, значит, у Герберта не хватило сил сорвать печать истинности, но то, что мы были в разводе, об этом я знала.

Королевский указ, отправленный мне молодым гонцом.

Проводив Адалинду в её спальню, я спустилась на первый этаж и направилась в сторону управляющего.

— Фридрих, — тихо позвала я, останавливаясь на крыльце.

Он посмотрел на меня, и в его глазах полыхнуло старческое недовольство. Вместе с едва заметным блеском вертикального зрачка.

— Леди Анна, — нараспев, произнёс Фридрих и ударил тростью об пол. — Я сколько раз вам говорил. Не смейте выбегать без верхней одежды.

— Мне надо с вами поговорить по поводу весны, по поводу того, как мы перезимуем остаток…

— Леди Анна, верхняя одежда! — Произнёс он сварливо и недовольно. Я ещё знала, что леди Инесс приносит ему капли для сна, потому что он мучается и часто ночами страдает от бессонницы.

Поспешно кивнув, я зашла в холл и потянулась к шкафу с одеждой. накинула полушубок на плечи и снова оказалась на улице.

Первые дни зимней луны…

Снег лениво, неохотно падал с неба.

Я не знала какие будут в этом году снегопады.

Но две зимы, которые были уже здесь, не порадовали. Снега наметало так, что окна первого этажа наполовину были завалены сугробами.

— Если вы желаете обсудить со мной будущую весну, до которой, возможно, я не доживу, — медленно произнёс Фридрих, протягивая мне руку, чтобы я опёрлась его локоть, хотя понимала, что это всего лишь дань вежливости, — то моё мнение будет таким, вы все делаете правильно. Вы выбрали хорошую тактику, леди Анна. Молодой господин если перестанет злиться, то сможет оказать вам самую незаменимую поддержку. Молодой господин станет вашей опорой.

Я не знала, что ждать от Руперта, поэтому отвела глаза.

Мы двинулись вдоль тропки, которая вела через сад к главным воротам поместья, и когда до выхода оставалось не так много, послышался шум снаружи.

— Мы разве кого-то ждём, Фридрих? — Спросила я, запахивая на себя полушубок.

— Нет, леди Анна, мы никого не ждём.

Но ворота открылись, распахнулись, словно бы подчиняясь силе великого мага.

Я прикусила нижнюю губу.

Несколько лошадей, запряжённых в карету. Четвёрка.

Лакированный глянец. Блеск и отражение снега в дверцах, а ещё герб рода Чёрной Стали.

Карета затормозила перед нами.

Кучер, едва склонив голову, улыбнулся приветливо, намекая на то, что выражает своё почтение, и в этот момент дверь кареты отворилась.

У меня сдавило сердце.

Я шагнула назад, не желая убеждаться в том, что вижу.

А увидела я своего бывшего супруга.

Герберт вальяжно, лениво, с присущей только ему долей хищности, медленно вылез из кареты, провёл ладонью по волосам, откидывая их с лица.

Тёмный камзол. А сверху длинное пальто с оторочкой меховой по воротнику.

Вертикальные зрачки, заглядывающие мне прямо в душу.

— Хотел бы сказать, что рад видеть… — насмешка в голосе, как лучшая оплеуха, — но совру…

Я стиснула челюсти покрепче, до скрипа зубов.

Вскинула подбородок.

Фридрих медленно отошёл от меня, оставляя наедине.

— Чем обязаны в нашем скромном поместье появлению такого человека? — с едким сарказмом выдала я, стараясь глядеть на мужа как на ничего не значащий элемент.

Герберт усмехнулся, сделал несколько шагов вперёд, оставляя между нами расстояние вытянутой руки.

— Новости хорошие привёз… — Полуулыбка-оскал, которая в другое время заставила бы меня всю съёжиться, свернуться внутри, но сейчас я мужественно выдержала этот взгляд. — Может быть, ещё разбавить ваше скучное течение жизни.

Герберт склонил голову к плечу и провел языком по верхней губе.

— Зимний бал будет проводиться. Светскому миру очень интересно узнать, как же за эти два года изменилась жизнь бывшей истинной…

Я не понимала, что пытался мне сказать Герберт, какая-то несуразица из слов.

Никому не было дела до всеми брошенной, когда-то истинной жены дракона.

— Поэтому я приехал вручить тебе приглашение на свою помолвку с леди Измирой. Прибыть ты обязана. Это мой тебе приказ….

Глава 4

Я посмотрела на Герберта, с сомнением склонила голову к плечу.

Дело в том, что за последние два года у меня от его приказов не ёкало сердце и не вздрагивали жилы.

Мне все его приказы теперь звучали как набор несогласованных звуков, и ничего более.

Я вздохнула, посмотрела на своего управляющего, намекая на то, чтобы он забрал кучера и с дороги позволил ему отдохнуть. Но при этом я ничего не намекала по поводу Герберта, поэтому когда Фридрих удалился, позвав с собой рабочего моего бывшего супруга, я ласково улыбнулась.

— Мне кажется, твои приказы сейчас звучат как та самая фраза… Я скакал галопом за вами три дня и три ночи, чтобы просто сказать, как вы мне безразличны!

Смешок вырвался непроизвольно.

По лицу бывшего мужа скользнуло столько негодования, что даже я ощутила вибрацию силы, даже я со своими крохами бытовой магии почувствовала, как его всего передёрнуло.

— Анна, ты потеряла хорошие манеры за эти два года… — звенел металлом его голос, который раньше был самой лучшей музыкой.

Противное сердце заскулило.

На языке проступила кровь.

Сама себя укусила, потому что не надо мне тут! Нет больше в моем сердце Герберта. А старые шрамы ноют на смену погоды…

— Скажу тебе другое, я вернула себе те манеры, которые мне были дарованы с рождения. Я должна была стать хозяйкой поместья, а не женой чванливого министра, у которого главное развлечение — детей на стороне делать. — Произнеся это, я шагнула назад, запахнула полушубок и медленно процедила: — Ты же понимаешь, что я твоими приказами сейчас буду исключительно растапливать камин?

Герберт шагнул ко мне, звериная грация в каждом движении.

Я выставила руки вперёд.

— У меня королевский указ в кабинете лежит о том, что ты мне теперь не супруг. И поэтому любое прикосновение я буду расценивать как покушение на мою честь…

— Честь? — усмехнулся Герберт и, запрокинув голову, захохотал заливисто.

На законам королевства мы никто друг другу…

Но метка…

Это не то, что легко смыть. Герберт лукавил, нет, по простому врал, о своих намерениях.

По законам драконьего Бога — мы женаты до сих пор.

— Господи, Анна, мы с тобой взрослые люди. Хвала богам, мы с тобой не малолетние подростки для того, чтобы сейчас стоять и рассуждать о какой-то чести. Ты прекрасно знаешь, что твоя честь была подарена мне.

— Да, досадная оплошность, — брезгливо поджала губы я. — Знала бы, выторговала бы себе перед этим делом немного больше, чем старое поместье прабабки Лукреции и пять сотен золотых на детей.

Я шагнула в сторону, и слова, брошенные мимоходом, зацепили Герберта так сильно, что он потерял контроль, рывком оказался передо мной, схватил за плечо, норовя вывернуть руку, и хрипло рыкнул: