После развода. Ненужная истинная дракона (СИ) - Томченко Анна - Страница 18

Леди Инесс тяжело вздохнула.

— Ты пока лежи, а я спущусь сама…

— Адалинда?

— Адалинда с Рупертом и с ним ничего не будет. Я прекрасно это знаю.

Но спустя несколько лучин я поняла, что жар начал усиливаться. Я перевернулась на спину, ощутила, как ткань полоснула по метке. И меня выгнуло дугой.

Руперт зашёл в спальню и посмотрел на меня с опаской. Рядом с ним стояла Адалинда с мокрыми глазами.

— Мамочка, — тихо прошептала дочь и потянулась ко мне, запрыгнула на постель и прижалась к груди.

— На первом этаже, — холодно произнёс Руперт, становясь безумно похожим на Герберта. — Все более менее приходит в порядок.

— Спасибо, — шепнула я, и Руперт продолжил:

— Но отец до сих пор в кандалах, и чем это дело закончится, непонятно.

— Я не могу никак повлиять. Только Йен может снять кандалы, ты же сам это знаешь…

— Я это знаю, но как далеко зайдёт отец в своей попытке исправить эту ситуацию.

Руперт привалился спиной к двери, и я зажмурила глаза. Совсем скоро он станет на год старше. А я за всем этим даже не представляла, какой подарок на его день рождения можно было бы сделать. Как мать, я желала одного, чтобы мой ребёнок был счастлив, здоров, силён.

Руперт вздохнул и качнул головой.

— Я помогу Фридриху и леди Инесс…

— Спасибо…

Адалинда забралась на меня, я ощутила прохладу, исходящую от её тела.

— Мамочка, ты горячая, — тихо прошептала дочка, и я кивнула. — Я на тебя подую, мам. — Тихо произнесла дочь, подбираясь ко мне, и действительно подула на лицо.

Мне стало вдруг так хорошо, что я прикрыла глаза.

Это был бред, однозначно бред.

Давящий, сводящий с ума.

Я провалилась не в сон, а в какое-то подобие кошмара наяву. Холодные коридоры Раудана подсовывали мне под ноги осклизлые доски паркета. Я бежала все ниже и ниже, зная, что за моей спиной находится тот, кто не пощадит ни меня, ни моих детей, и почему-то старый дом, который так просил о помощи, в моём бреду не мог развернуться и помочь. Подсунуть под ножку под ноги того зверя. Заплутать его в коридорах…

Я просто бежала и понимала, что от этой гонки сердце вот-вот вырвется наружу.

Это был кошмар, который закончился резким грохотом.

Я распахнула глаза и увидела за окном чернильную ночь.

Адалинда даже не переодетая, спала возле меня, свернувшись в клубок.

Я аккуратно вытащила руку из-под дочери и осмотрелась, пощёлкала пальцами, пытаясь разжечь лучину, но поняла, что это тщетно: магическое освещение, кристаллы в колбах, ничего не работало, все было погружено во тьму.

Я встала и, опираясь сначала о тумбу, потом о тяжёлый гардеробный шкаф, дотронулась ручки двери. В коридоре тоже было темно, редкие светильники разбавляли сумрак ночи равнодушно жёлтым светом.

Я не знала, сколько проспала, но этот грохот он был наяву.

Быстрые шаги. И лестница, которая двоилась перед глазами. Цепляясь за перила, я спустилась и поняла, что первый этаж пуст, а вот подвалы… Старая лаборатория леди Лукреции, которую Фридрих с нашим приездом переделал под кладовые, но остались рабочие столы и очень много рукописей, которые от влаги покрывались плесенью.

Оказавшись внизу, по узкому проходу я дошла до главного зала и толкнула дверь.

Герберт стоял возле письменного стола, покачивался, без рубашки, с брызгами крови на графитовых стенах.

Я зажмурила глаза, стараясь развидеть картину.

Но ничего не изменилось.

Ландийский револьвер лежал в его руке.

Глава 22

Я прижала ладонь к губам, и Герберт, резко обернувшись, усмехнулся.

— Выстрелишь? — склонил он голову к плечу, и я отшатнулась, ударилась в косяк спиной, ощущая боль в метке. — Зря. Я почти уверен, что ты готова меня пристрелить, а так бы хотя бы с делом.

Он фыркнул и положил револьвер в шкатулку. Огнестрельное оружие было не в ходу, хотя бы из-за того, что для мага оно было в принципе бесполезно. А любые конфликты всегда были с поддержкой магии, поэтому ничего удивительного, что высшие военные учебные заведения до сих пор преподавали в большей степени владение холодным оружием. Огнестрельному отдавали несколько лекционных часов.

И я никогда не видела огнестрельного оружия, только в газетах, где рассказывалось о новом виде. И все.

— Ты что делаешь? Ты должен был уехать. Ты...

— Я никуда не уеду. — Медленно произнёс Гербер. Он наклонился и, схватив рубашку, дёрнул рукав, растягивая ткань на лоскуты. Перетянул окровавленное запястье и тряхнул рукой. — Если ты этого не поняла, то плохо. Но от вот этих побрякушек…

Герберт взмахнул рукой, где тут же набрякла ткань и стала красной.

— Мне нужно избавиться, сама понимаешь.

— Нет, не понимаю. — Сглотнула и сделала шаг назад.

— Но вот и зря… Огнестрел может как раз-таки повредить конструкцию металла. Ну ещё есть несколько вариантов, как можно снять эти браслеты, но что-то ни один из них не подходит. Поэтому ещё раз предлагаю. Выстрелишь?

Герберт склонил голову к плечу и посмотрел на меня с усмешкой. На губах так и расцветала злая ухмылка.

— А зря, зря, Анна, если бы ты сорвала с меня даоритовые кандалы, следующий выстрел могла бы выпустить прямо в грудь, и ничего бы тебе за это не было. Регенерация дракона спасла бы меня, а ты бы хоть пар выпустила, — медленно произнёс Герберт, делая несколько шагов ко мне.

— Я не собираюсь играть с тобой в эти игры, — честно призналась я и прикрыла глаза. Мне достаточно того, что ты и так сделал с нашей семьёй. Поэтому Форест тебе сказал правильную вещь — собирайся и уезжай, даже если отбросить тот момент, что ты цинично предал свою семью, даже если…

Мне говорить было тяжело, казалось, будто бы горло саднило, я понимала, что все это действие его магии, которая просто была инородной для моего тела.

— И даже если бы ты действительно хотел забрать детей и плевать тебе было со мной или без, ты бы приехал по-другому, но ты приехал с тем, чтобы унизить меня, — подбирая тщательно слова, произнесла я и обняла себя за плечи.

Герберт остановился на расстоянии вытянутой руки и хмыкнул.

— Какие, однако, у тебя интересные выводы, в чем же заключается унижение, когда отец приезжает к собственным детям, в чем же заключается унижение, когда бывший муж приезжает проведать бывшую супругу…

— То есть теперь ты признаешь, что мы бывшие?

— Я это всегда признавал, но я не признаю, что мы бывшие истинные, — выдал Герберт и приподнял палец вверх, делая зарубку в памяти себе и мне.

Я облизала губы и прислушалась к тому, что шептала мне моя магия. А она не пыталась вырваться из-под контроля, наверное, просто потому, что её самой осталось на дне.

Вот если бы я, предположим, как моя мать, обладала тем самым даром целительства, который можно было сравнить с уровнем королевских служащих, то все бы было иначе, хотя не факт… Она со своим даром целительства не смогла победить чёрную лихорадку. Это было ужасно и евыносимо в какой-то момент понять, что ребёнок остаётся один, хоть мне на тот момент уже было достаточно лет. Самое главное опасение леди Инесс всегда было, что меня, чтобы не провоцировать соседей, просто быстро сбагрят за кого-нибудь замуж.

Но приехал господин Шейн, и жизнь заиграла другими красками.

Я думала, череда несчастий для сироты из Дринроу прекращена.

Ошибалась.

— Ты приехал с тем, чтобы унизить меня, потому что первая фраза была произнесена такая, что ты желаешь видеть меня на своей помолвке.

Герберт пожал плечами, усмехнулся.

— А я, может, просто рассчитывала на то, что леди Измира твоего появления не переживёт, и все.

Глава 23

Я отшатнулась и покачала головой.

— Ты что, надеешься на то, что я на королевском приёме устрою драку за твоё никому ненужное сердце? — Усмехнулась и нашарила ладонью тяжёлую ручку двери.

— Я вообще ничего не думаю. Но и все-таки, поскольку драконий Бог любит трижды проверять те или иные союзы, спрошу ещё раз — выстрелишь?