Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ) - Донченко Татьяна - Страница 3

Воронов заметил мой взгляд (конечно! Продолжай, судьба, закапывать меня глубже!). Он сел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня в упор может-хватит-пялиться взглядом.

— П-простите… — выдала невнятное извинение и подняла взгляд, мысленно пообещав себе тридцать отжиманий в качестве наказания, если еще раз опущу глаза ниже его подбородка.

Он слегка склонил голову. Изучал. Взгляд был странным. Обычно Воронов смотрел на меня как на функцию: полезная, трудолюбивая, глазастая, сисястая. А теперь он смотрел как-то иначе.

— Повтори, — сказал он.

Я сглотнула. Сердце колотилось как у кролика с тахикардией — от счастья, от неловкости, от того, что я только что ворвалась к нему в разгар служебного романа, точнее, служебного траха.

— М-мой проект по солнечному потенциалу… Помните? Его одобрили для пленарного доклада на Международной конференции по устойчивой энергетике. В Сочи. В “Рэдиссоне”. Я… я так рада!

Он подался вперёд, и я вдруг остро почувствовала, как я выгляжу в его глазах. Обычный серый офисный костюм. Юбка чуть ниже колена. Блузка, расстегнутая на две пуговицы — и то от духоты.

Никаких декольте, никаких кружев, никакой сексуальности. Просто “пышечка”, которая хорошо шарит в теме. Офисный планктон, не на что смотреть.

А он смотрел.

Взгляд задержался на моей груди. Всего на секунду, почти незаметно, он сглотнул. Кадык дернулся на его красивой, мужественной шее.

И я вдруг почувствовала это — взгляд, который раздевает мне был отлично знаком!

Ничёси, Воронов!

Еще и смотрит так, как будто злится. На сиськи своих моделей, на расставленные промежности ассистентки он смотрит, значит, спокойно. А на меня — как будто злился. На себя? На меня? Пойди его начальственную морду разбери…

— Поеду с тобой, — сказал он жестко.

— Что?

— Я твой руководитель. Я — куратор этого гранта. Без моего согласования твой проект не утвердят. Я поеду. Буду присутствовать на докладе. Контроль качества. Если одобрят грант, нужно будет сразу искать под него инвесторов.

У меня отвисла челюсть.

— Но… Павел Дмитриевич, там же только пять дней, зачем вам…

— Я неясно выразился?

Он нажал кнопку внутренней связи и рявкнул в трубку голосом, от которого у ассистентки, наверное, трусики спрятались между булками:

— Елен, вернись. Забронируй два билета в Сочи на субботу утром. Два номера в “Рэдиссоне” на шесть суток. Чтобы были с видом на море. Оплата с корпоративного счета.

Два номера. Он четко дал понять, что поездка реально чисто деловая. На таких, как я наш Воронов не падок. Ему сушеных и костлявых подавай.

Я видела с кем он ездит отдыхать (нет, я не листала его личную страничку! Ложь). И с ними он явно зажигал не в разных номерах.

А потом дала себе мысленную пощечину. Окстись, Светлова! С чего ты вообще решила, что поездка с боссом в командировку всегда ведет к логическому… окончанию. Хе-хе. Поменьше романов читай! Тут тебе все взаправду.

И вот же увязался! Я думала совмещу приятное с полезным: подготовлю доклад, но еще и отдохну. Но разве с боссом-контроллером отдохнёшь? Куратор, тоже мне!

До отпуска в сентябре еще черти сколько времени, а я так устала с этим конкурсом! Я вложила в него всю свою душу, все свободное время! Я так надеялась на передышку в виде моря, бассейна и немного витамина Д.

А, может быть, и другого витамина. Курортный роман мне не помешает.

В конце концов сколько можно торчать за стеклами этого человейника?!

Я выдохнула.

— Елена пришлет вам на почту всю информацию, Светлова, — его строгий голос вырвал меня из оцепенения. Судя по его недовольной физиономии он был не очень-то вдохновлен этой поездкой. Как и я — его компанией. — Я пришлю чек-лист, чтобы вы ничего не забыли для выступления.

— Хорошо, Павел Дмитриевич, — пробубнила я и, прежде, чем развернуться и выйти, все-таки опустила взгляд…

Черт, черт, черт!

Придется отжиматься.

4

Подъезжала к аэропорту на такси, чувствуя себя как нашкодившая школьница, которую вызвали к директору, но при этом выдали премию. С одной стороны — мой проект приняли. С другой — я еду в Сочи с Павлом Дмитриевичем Вороновым, который зачем-то решил лично проконтролировать защиту гранта.

И ладно бы просто ехали — но он вчера смотрел на меня так, что у меня внутри огнем вспыхивало, а потом резко отводил взгляд, будто я была экраном с браузером, открытым на порносайте и застукала его за этим просмотром.

Я вылезла из машины, поправила юбку — единственную, которая более-менее прилично сидела на моей фигуре, не подчеркивая все то, что подчеркивать не стоило, — и вошла в здание вылета.

Терминал гудел ульем, люди таскали чемоданы, дети орали, кофейни разрывались от очередей.

А он сидел в углу, в зоне ожидания у окна, с чашкой кофе в руке, и видок такой, будто до вылета не час, а как минимум сутки, и он готов ждать хоть до второго пришествия.

Нога на ногу, пиджак расстегнут, рукава подвернуты — с утра пораньше он выглядел так, как некоторые мужчины не выглядят даже на красной дорожке после трех часов у гримеров.

Я подошла. Он поднял глаза.

И снова этот взгляд: медленный, скользящий. Сначала по лицу, потом — ниже, по шее, по груди, по талии, и остановился где-то на уровне бедра.

Секунды две он просто смотрел, как будто видел меня впервые в жизни, а потом моргнул, дёрнул уголком рта и уставился в телефон.

Я заметила, как на скулах у него проступил легкий румянец. Или мне показалось? Нет, вроде нет. Он злой какой-то. Или голодный?

Да, наверное, голодный. Вчера свою воблу-секретаршу, видимо, так и не трахнул — вот и смотрит на первую попавшуюся женщину как на бифштекс.

— Доброе утро, — сказала я, сияя от счастья. Я обожала самолеты и поездки. И пофиг, что в его душной компании.

— Утро, — буркнул он, не отрываясь от телефона.

Я села рядом. На расстоянии полметра, но мне казалось, что это неважно — его энергия заполняла всё пространство. От него пахло терпким мужским парфюмом, кофе и какой-то лёгкой усталостью.

Сняла пиджак, повесила на спинку стула и почувствовала его взгляд снова. Чёрт. Я что, блузку наизнанку надела? Или юбка сзади задралась? Я незаметно проверила — нет, всё в порядке.

Ну, точно: мужик остался без секса на пару дней и теперь глазеет на всё, что движется.

— Кофе хочешь? — спросил он, так и не подняв головы.

— Хочу.

Он кивнул, лениво поднялся, пошел к стойке. Я смотрела ему вслед. Широкие плечи, узкая талия, походка уверенная, чуть вразвалочку. Красивый, зараза.

Такие женятся на моделях и умирают в сорок от инфаркта, потому что не умеют отдыхать. А рядом со мной сидят только потому, что у меня в руках — проект, который принесет ему деньги. Надо было держать это в голове.

Но когда он вернулся с двумя стаканами, поставил передо мной латте — именно тот, что я люблю, — и сел чуть ближе, чем нужно, держать всё в голове стало сложнее.

— Через полчаса посадка, — сказал он. — Пей.

Я ожидала, что мы пойдём к общей стойке регистрации, толкаться в очереди с теми, кто летит экономом, дышать в затылок друг другу и надеяться, что место у окна не занято.

Но Павел Дмитриевич уверенно свернул в сторону, где стояла табличка “Приорити”, и махнул рукой какому-то мужчине в форме. Тот кивнул, открыл турникет.

— Идем, — приказал он.

Через несколько минут я сидела в самолете в кресле бизнес-класса, где нас встретили с улыбкой, посадили в кресла и принесли шампанское.

Я оглядывалась по сторонам, чувствуя себя Золушкой, которую случайно пригласили на королевский бал, а она всё ждёт, что сейчас кто-то ткнет пальцем и скажет: “А ты, девочка, вообще кто? Проходи в хвост самолёта, там тебе место”. Но никто не тыкал.

Салон был тихий, полупустой, пахло кожей и дорогой парфюмерией. Кресла — огромные, с пультами управления и экранами.

Я взяла бокал с шампанским. Понюхала. Ебушки-воробушку, как все дорогобогато!