"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 125

Наш поезд прибыл на станцию Чита. С Горячевым основательно запаслись продуктами, а Терехов отправился на вокзал за свежими газетами. Встретились в купе. Штабс-капитан был темнее грозовой тучи.

- Господа, я переговорил с местными военными, - чеканя каждое слово, говорил Терехов. – 27 января сего года японский флот атаковал наши корабли, находившиеся в Порт-Артуре. Одновременно с этим в корейском порту Чемульпо подверглись атаке канонерская лодка «Кореец» и крейсер «Варяг». В ходе неравного боя «Кореец» взорван, а сильно поврежденный крейсер затоплен силами оставшегося в живых экипажа. Война, господа офицеры, началась.

Хотя и ожидали начала боевых действий, но неприятная новость о гибели наших кораблей испортила настроение всем нам.

Терехов молча достал из саквояжа бутылку коньяка и наполнил рюмки.

- Упокой, Господи, души новопреставленных русских моряков, - тихо произнес штабс-капитан и мигом осушил свою емкость.

Мы с Горяевым выпили свои рюмки медленно, опыта потребления спиртного единым махом не имели.

Штабс-капитан на некоторое время замолчал, уперев свой неподвижный взор в одну точку.

Дальнейший путь от Читы до Владивостока мы с Горячевым провели в учебе. Учил нас штабс-капитан Терехов. Теперь мы с уверенностью могли отличить японца от корейца и китайца - Александр Петрович досконально объяснил нам особенности лиц каждой нации. Для тренировок выходили на станциях и всматривались в лица людей на перронах. Разыгрывали различные тактические задачи на уровне - взвод, рота и батарея. Каждый случай успеха или неудачи Терехов подробно объяснял. Данные о вооружении японской пехоты и артиллерии мы выучили «на отлично». Александр Петрович мог в ходе приема пищи невзначай спросить о прицельной дальности японской винтовки образца 1897 года, о скорострельности орудия Арисака. К прибытию к месту назначения мы знали все, чему посчитал необходимым обучить нас Терехов.

В штаб Приамурского округа прибыли втроем, а потом разбежались каждый по своему направлению, при этом тепло распрощались.

Глава 7

«Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.

Все это обеспечивает вождю победу; однако наперед преподать ничего нельзя».

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Штаб Приамурского округа в настоящий момент напоминал мне растревоженный пчелиный улей. Временно он разместился в городской гимназии, мест для всех офицеров не хватало, они сидели, образно говоря, друг у друга на головах. С большим трудом удалось выяснить место расположения штаба 35-й артиллерийского бригады. Оказалось, он находится в пригороде Владивостока. Пришлось нанимать извозчика.

Доложил в штабе о прибытии в распоряжение командира бригады. Естественно, никто мне аудиенцию с командиром бригады, генерал-майором Терпиловским, не предоставлял. Начальник штаба бригады, подполковник Лещинский, ознакомившись с моими документами и отменной аттестацией, определил меня в четвертую батарею второго дивизиона. Дал краткую характеристику моему командиру батареи поручику Седых, указал место расквартирования личного состава – хутор Засека в трех верстах от Владивостока. Затем Лещинский познакомил меня с командиром второго дивизиона подполковником Григоровичем, который почти слово в слово повторил сказанное начальником штаба бригады. Пожелал мне успешной службы и на этом аудиенция закончилась.

Поручик Седых Иван Иванович – долговязый человек с мелкими чертами тщательно выбритого лица и острым взглядом карих глаз, встретил меня радушно. Тоже внимательно ознакомился с моими бумагами.

- В Михайловском училище вам дали отменную аттестацию, - с некоторой иронией сказал Седых, - они это могут. – А знания, необходимые на поле боя, вы за три года обучения получили?

- Все науки, входящие в программу обучения, я освоил на «отлично», в документах отмечено, - спокойно ответил командиру.

- Бумага все стерпит. Реально что-то можете?

- Испытайте, задавайте вопросы.

Седых засыпал меня вопросами со знанием дела. Начал с устройства полевых видов артиллерии и закончил крепостными и осадными. И все ему расскажи подробно, не упусти ни одной детали. Потом прошлись по правилам стрельбы и способам исчисления. Короче, больше часа я держал своеобразный экзамен.

- Смотрю, михайловцы по уровню подготовки выпускников приблизились к уровню знаний выпускников Константиновского артиллерийского училища, - с удовлетворением отметил Седых. – Кстати, именно Константиновское я окончил пятью годами ранее.

- О соперничестве между нашими училищами наслышан.

- Квартировать вас определю в дом тетки Лукерьи. Там уже проживает прапорщик Тараторкин, он прибыл в батарею неделю назад, мой однокашник по училищу. Неплохой офицер, но дружит со спиртным тесно. Вы поосторожней с ним, не теряйте человеческого достоинства, употребляя вино. Где он его берет, не знаю, до Владивостока путь не близкий, а у него каждый день вина в достатке.

- Вас понял. От вина я не отказываюсь, но меру знаю.

- Ладно, сегодня отдыхайте. Завтра представлю вас солдатам. Получите вторую полубатарею, орудия с четвертого по восьмое ваши. Тренируйтесь. Убедительно прошу передать солдатам знания, полученные вами в училище.

Денщик командира батареи – солдат небольшого росточка, но широкоплеч и крепок внешне, в отлично подогнанном по фигуре обмундировании помог перенести мои немногочисленные вещи в дом тетки Лукерьи.

Хозяйка дома встретила меня с недовольным лицом. Немолодая, около пятидесяти лет, крупная телосложением женщина, гневным взглядом карих очей, оглядела меня с ног до головы. Чем вызвано такое отношение - мне неизвестно, но стало как-то неприятно, после краткого общения с ней почувствовал будто уже что-то ей должен. Дом Лукерьи был большим, состоял из пяти комнат. Мне досталась одна из них. Меблировка скромная. Узкая, аккуратно застеленная зеленым клетчатым одеялом деревянная кровать, маленький овальный стол, один крепкий, судя по весу – дубовый, табурет и сундук для хранения одежды, украшенный всякими накладными коваными завитушками.

Тетка Лукерья, уже более доброжелательно, сказала, что столоваться могу у нее, плату при этом попросила на удивление умеренную. Не успел разложить свои вещи по местам, а ко мне уже в гости, без стука, заявился сослуживец, изрядно на подпитии и в расстегнутом мундире.

Его лицо, «уставшее» от регулярных чрезмерных возлияний, было какое-то помятое, несимметричное – один уголок рта, с вяло висевшей потухшей папироской, опущен, одно ухо казалось чуть ниже другого, да и брови по своей форме имели ту же тенденцию. Вобщем, нескладный какой-то, не внушавший доверия. Было видно, что он «лыка не вяжет». Я только успел подумать о том, что это не лучший вариант сослуживца, тем более в преддверии военных действий, как явившийся предпринял не очень удачную попытку представиться, заикаясь, глотая звуки и не к месту преувеличенно грассируя, явно испытывая трудности во владении такой частью своего тела, как язык.

- Имею чччесть пред - ставиться, - с трудом выговаривая слова, произнес визитер, - прапорщщик Тараторкин Игнатий Савельевич, ккомандир первой пол - убатареи или первого и втор - ого взводоввв четвертой бат - реи второго дивизиона 35-й артил - артиллерийской бррригады.

- Командир второй полубатареи или третьего и четвертого взводов четвертой батареи второго дивизиона 35-й артиллерийской бригады подпоручик Головко Станислав Владимирович.