Книжный бойфренд 2 (ЛП) - Джей Дана - Страница 35

— Ты — автор моей сущности, Розмари. И теперь ты наконец признаешь, что создала меня.

Слезинка тихо скатывается по щеке, падая на рукопись.

— Читай.

Твердость его взгляда не терпит возражений. Страницы, пропитанные моими кожей, жизнью и виной. Пальцы дрожат, касаясь бумаги, а он следит за каждым движением, смакуя мои мучения.

— Ты прочтешь каждую строку. Вслух. Чтобы услышать, что ты создала.

Его близость обжигает, даже без прикосновения. Я сглатываю, начинаю читать, но голос срывается, запинается на фразах, настолько жестоких, что они не могут быть моими… и все же — это мое отражение.

Я хочу увидеть, как его глаза погаснут. Как в них угаснет последний свет, когда он наконец поймет, что никто не придет его спасти.

Я хочу, чтобы он пожалел, что родился. Чтобы каждый вдох обжигал его горло, подобно яду, а каждая секунда становилась орудием пытки, медленно перемалывающим его кости.

И когда он взмолится о пощаде, я рассеку его губы, чтобы его мольбы превратились в кровь. Я буду держать его, пока он не умрет — не из любви, а потому, что смерть под моими пальцами — единственное утешение, которого он когда-либо заслуживал.

Его губы дергаются в улыбке, когда он откидывается назад, скрестив руки, как судья в собственном зале суда.

— Ты думаешь, что я желаю тебе такого? — шепчу я.

— Как ты можешь верить, что я ненавижу тебя настолько, Вэйл?

Слезы жгут глаза, и я надеюсь, он видит это, понимая, что хоть что-то во мне должно остаться нетронутым. Но его взгляд по-прежнему темный, испытующий: он лишь проверяет, как низко я еще могу пасть.

Затем с его губ срывается вопрос, которого я давно избегала:

— Ты любишь меня?

Я молчу, уставившись на него, будучи не в силах вымолвить ни слова. Он не может задавать мне этот вопрос… нет, не должен.

— Ты любишь меня? — повторяет он, на этот раз требовательнее.

Мое тело разрывается между бегством и капитуляцией, а голова сама кивает. Правда и ложь сливаются во рту в горько-сладкий привкус. Да, я все еще люблю его, но эти слова должны были остаться погребенными во мне, там, где они больше не смогут причинить боль. И все же губы раскрываются вопреки воле.

— Да, — шепчу я, ненавидя себя за это. — Да, люблю.

Он наклоняется ближе, в глазах горит жадный блеск, словно это тот самый миг, которого он ждал.

— И ты хочешь, чтобы это закончилось? — Его голос превращается в шепот у моего уха. — Боль… вина… убийства.

— Да. — Я уже не могу сдержать рыданий. — Я сделаю все, лишь бы ты наконец это прекратил.

Уголки его рта приподнимаются в почти нежной улыбке.

— Все, моя королева?

Королева… Он не произносил этого слова целую вечность — и, черт возьми, как же я по нему скучала. Хотя я чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но я готова на все, лишь бы положить конец этому безумию.

— Все, — повторяю надломленно.

— Хорошо. — Он отстраняется, пальцы ныряют в карман толстовки и извлекают небольшую бутылочку, которую он осторожно ставит передо мной. — Тогда начни с этого.

Мутная жидкость ловит свет. Я хмурюсь, разглядывая ее, а когда поднимаю на него взгляд, в горле встает ком.

— Яд. Тот самый, что ты дала мне, — произносит он.

Я едва осмеливаюсь дышать. Краска сходит с моего лица. Стеклянная бутыль выглядит безобидно, почти сюрреалистично маленькой, и все же весит тяжелее целой жизни. Руки сжимаются на коленях, ногти впиваются в кожу, напоминая: я здесь, я должна как-то отреагировать.

Вэйл откидывается назад и скрещивает руки, спокойно наблюдая.

— Ты хотела, чтобы это закончилось, — говорит он. — Вот твой конец.

Сердце бешено колотится, крик застревает в горле. Все во мне рвется бежать, но ноги не слушаются. Лишь слезы находят путь, капают на кожу, жгут, словно кислота. Медленно протягиваю руку, пальцы обхватывают прохладное стекло.

— Покажи мне, Розмари. Покажи, как сильно ты меня любишь. И как сильно хочешь, чтобы это кончилось, — он наклоняется вперед, в глазах пылает болезненный огонь: любовь, ненависть, обладание — все сплетено воедино. — Я хочу, чтобы ты почувствовала, что значит стоять перед лицом смерти. Так же, как ты поставила меня перед ней тогда.

— Вэйл… пожалуйста…

— Никаких «пожалуйста». Ты всегда хотела конца? Так возьми его. Положи этому конец, или кто-то еще должен умереть? Твой сосед следующий в списке. А потом кто? — Его непреклонный взгляд пронзает меня. И я знаю: спасения нет.

Откручиваю крышку. Треск раздается в ушах, словно выстрел, а Вэйл улыбается.

Резкого запаха, которого я жду, нет, но сердце стучит оглушительно. Вэйл снова откидывается, скрещивает руки, наблюдает с таким спокойствием, что оно разбивает меня сильнее любого крика.

Он хочет моей смерти. Хочет, чтобы для меня все закончилось. И да, это безумие, но я должна это сделать. Если это стоит мне жизни, пусть хотя бы больше никто не погибнет по моей вине.

Первый глоток скользит по языку, словно лед. Горечь не во вкусе — а в осознании. Слезы текут по щекам, пока я опрокидываю бутыль до дна. Когда ставлю ее, пальцы дрожат. В груди бушует шторм, легкие отчаянно хватают воздух. Нас окутывает тишина. Только его глаза говорят, и держат меня в плену его присутствия.

Время тянется, как жевательная резинка. С каждым ударом сердца я спрашиваю себя: не последний ли он? Вслушиваюсь в тело, жду первых признаков — огня в венах, боли, которая все завершит. Он молчит. Просто смотрит.

Минуты тянутся, все тело напряжено в ожидании конца. А потом… потом он смеется. Сначала тихо, затем глубже, мрачнее, пока кровь не стынет в моих жилах.

— Вода, — наконец произносит он и наклоняется так близко, что его губы нежно касаются моих. — Это просто вода.

Я смотрю на него, не в силах поверить, постепенно осознавая, что он сделал.

— Ты меня обманул.

— Кто из нас двоих настоящее чудовище, Розмари? — вдруг спрашивает он. — Ты дала мне яд. Я дал тебе лишь воду.

Моргаю в замешательстве, пытаюсь уловить смысл его слов. Не просто звучание слогов, а истину, скрывающуюся за ними — признание, в котором, возможно, есть доля правды. Но прежде чем я успеваю привести мысли в порядок, тишину разрывает громкий стук в дверь.

Вздрагиваю, словно от удара током.

— Розмари? — приглушенный голос пробивается сквозь дерево. Это Люсьен, безошибочно.

На мгновение замираю, не решаясь пошевелиться, но он не отступает.

Стук повторяется, на этот раз настойчивее.

— Ты там?

Пульс сбивается с ритма. Когда я оборачиваюсь к Вэйлу, выражение его лица не изменилось, лишь улыбка стала еще шире. Хищник, почуявший добычу.

— Ну же, — шепчет он мне, — открой дверь.

ГЛАВА 36

Люсьен

Моя рука вновь ударяет по дереву, на этот раз резче, подгоняемая нетерпением. Время тянется бесконечно, пока дверь наконец не распахивается.

Лицо Розмари бледное, как мел; губы дрожат, а в расширенных глазах застыл ужас, будто она только что заглянула в лицо самой смерти.

Сначала я думаю, что это из-за меня. Но потом… потом замечаю. Подозрение, не оставляющее места сомнениям: в комнате за ее спиной есть чья-то тень. Она не одна.

— Я не вовремя? — спрашиваю я.

В ней борется желание прогнать меня, но она все же отступает в сторону, впуская внутрь. Мои шаги тихо отдаются по полу. Взгляд скользит по столу, по хаосу, по разбросанным листам — и тогда я вижу его.

На миг меня охватывает шок, но я стараюсь не выдать себя.

Наконец я стою перед ним впервые. Не могу поверить, что он здесь. Он… реален. Я достиг цели. Вглядываюсь в каждую черту: его лицо, губы, ту странную маленькую отметину у глаза.

На мгновение воздух застревает в груди. Все эти годы я чувствовал его присутствие без единого доказательства. Все эти ночи я был уверен: он где-то там. И вот он сидит здесь, из плоти и крови, словно это самое обычное дело на свете. Вэйл. Мысль пронзает меня, как электрический разряд.