Книжный бойфренд 2 (ЛП) - Джей Дана - Страница 14

— Всего пару часов. Мы нарядимся. Ты сможешь хотя бы на один вечер стать кем-то другим.

Кем-то другим.

Эти слова словно зовут покинуть собственное тело, сбросить липкую кожу и скользнуть в нечто шелковое, блестящее — в то, что нести куда легче, нежели эту свинцовую усталость.

Я чувствую, как тает мое сопротивление. Мысль о том, чтобы оказаться среди незнакомцев, раствориться в теплом водовороте танцующих тел, стать невидимой в темноте под мигающими огнями хотя бы на одну ночь, кажется сладкой и манящей.

И я киваю, почти незаметно. Вишневые губы Милы складываются в довольную улыбку, от которой ее глаза начинают искриться. Я откидываюсь на диван и наблюдаю, как ее руки оживленно порхают в воздухе, пока она говорит с бурлящим энтузиазмом. Я задаюсь вопросом: действительно ли сегодня подходящий вечер, чтобы снова оказаться среди людей? Но, возможно, в том-то и суть. Идеального, безопасного вечера для этого просто не существует.

— Я в душ, — говорит она, вскакивая и хватая меня теплыми пальцами за запястье, увлекая за собой.

— Ну же, я хочу снова увидеть тебя цивилизованной, — смеется она и мягко подталкивает меня к моей спальне.

Вздыхая, я захожу внутрь и закрываю дверь. На мгновение прислоняюсь к ней, тихо выдыхая, словно уже ощущая груз предстоящего вечера.

Ну что ж, пора.

Во время шопинга я пообещала ей, что наряжусь и перевоплощусь. Однако сегодня один из тех дней, когда у меня совершенно нет желания этим заниматься. Но ради нее я все же стараюсь выглядеть хорошо. Тщательно наношу макияж, подчеркивая черты лица, выделяю глаза с помощью темных теней и туши. С укладкой не тороплюсь. Аккуратно укладываю волосы, чтобы они мягкими волнами спадали на плечи.

Чрезмерный макияж придает моему облику драматичность. Я надеваю облегающую футболку и короткие шорты, подчеркивающие ноги, дополняя образ высокими каблуками. Они заставляют меня держаться прямо и выглядеть намного увереннее. В завершение я щедро распыляю парфюм, его аромат мгновенно наполняет комнату. Вуаля. Я выгляжу как прежде, словно сумела повернуть время вспять. Когда я выхожу из комнаты, Мила уже готова. Серебристо-серые мышиные ушки идеально расположились на ее блестящих волосах, а переливающееся платье с блестками облегает стройную фигуру, будто жидкий металл. Тонко прорисованные усики на высоких скулах придают ей почти безобидный облик, до тех пор, пока в миндалевидных глазах не вспыхивает опасный блеск.

— Ты такая скучная, даже кошачьи ушки не надела, — констатирует она с насмешливой улыбкой, критически оглядывая мои шорты и слегка помятую красную футболку.

— Скромная, — вздыхаю я, поправляя ее.

— «Скромная» — это отговорка для тех, кому лень стараться, — парирует она, приподняв бровь.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— Ты хотела, чтобы я пошла с тобой. А не чтобы сияла, как неоновая вывеска.

Она театрально закатывает густо накрашенные глаза, затем с лукавой усмешкой бросает мне звенящие ключи от входной двери:

— Ладно, тогда ты… крайне немотивированная студентка без намека на праздничное настроение. Пошли, вечеринка ждет уже целую вечность.

Мы выходим в свежий вечерний воздух и садимся в машину. Над городом разливается аромат тыквы, влажной земли и дешевого аэрозоля для создания тумана. Вдалеке грохочет глухой бас. Рядом с нами идут наряженные дети с родителями. Они переходят от одной двери к другой, собирая сладости. Обычно я обожаю Хэллоуин, но в этом году у меня нет настроения.

До меня доносится лишь ровный гул шин, до вечеринки еще далеко. В свете уличных фонарей Мила бросает на меня взгляд:

— Я искренне горжусь тобой, — похоже, она давно ждала момента, чтобы это произнести. — Что ты снова выходишь в люди. Ты через многое прошла… Но сегодня — новый старт. Все обязательно будет хорошо.

Я крепче сжимаю ремень безопасности:

— Да, может быть.

— Не «может быть». А точно, — ее голос звучит твердо, не оставляя места для возражений.

Чем ближе мы подъезжаем, тем громче становятся звуки снаружи: глухие удары басов, звон бутылок, голоса, сливающиеся в единый гул. Между зданиями мерцают огни, теплое оранжевое свечение переплетается с фиолетовым. Возле старого кирпичного здания уже скопилось немало автомобилей, а на тротуаре стоят и курят несколько людей в костюмах.

Мила выключает двигатель, слегка наклоняет голову и смотрит на меня.

— Ну что, готова?

Я глубоко вздыхаю и киваю.

black sabbath — paranoid

Мы выходим из машины, свет над входом рассекает темноту словно прожектор. Из распахнутых окон доносится музыка вперемешку с истеричным смехом и пронзительным звоном бутылок.

Вокруг толпы людей: скелеты, вампиры, группа неживых диснеевских принцесс, Иисус в окровавленных простынях, медсестра с рогами дьявола. Их движения судорожные, спотыкающиеся, пошатывающиеся, будто их ударило током.

Мила проскальзывает вперед, распахивает дверь, и я следую за ней в удушающую жару, пропитанную запахами пива и сладкого, липкого аромата корицы. Не успеваем мы сделать и шага, как перед нами возникает парень в зеленом костюме Халка, протягивая два стакана.

— Э-э… нет, спасибо, — бормочу я, продолжая путь.

От незнакомцев я ничего не беру. Слишком велик риск того, что на самом деле может оказаться в этом стакане.

Грохот музыки впивается в уши. Клубы тумана плывут по залу, размывая очертания. В дальнем конце коридора диджей установил аппаратуру, играя ностальгические мелодии, которые странно идеально вписываются в эту картину. В окнах ухмыляются вырезанные тыквенные лица, а с потолка на невидимых нитях покачиваются скелеты, танцуя в потоках воздуха.

Оформление впечатляет. Кто бы ни отвечал за него, у этого человека несомненный талант.

Я поворачиваю голову вправо и вижу Милу, возвращающуюся с четырьмя стаканами в руках. Она протягивает мне два.

— Четыре напитка? — я вопросительно приподнимаю бровь. Она лукаво улыбается.

— Конечно, нам ведь нужно наверстать упущенное.

Наши стаканы звенят, соприкасаясь.

— За здоровье, сестричка.

— За здоровье.

ГЛАВА 13

Розмари

Я опрокидываю напитки один за другим, будто завтра не наступит. Черт, мне это было нужно, сильнее, чем я готова была признать. Мила оказалась права. Так хорошо снова оказаться среди людей, праздновать, танцевать, пить до тех пор, пока мир вокруг не начнет расплываться. Это невероятно опьяняет — вновь быть собой и ощущать жизнь во всей ее полноте.

И еще кое-что: к черту его! К черту все, чем он был!

Он исчез, вычеркнут из моей жизни…

Да, я отчаянно пытаюсь внушить себе это, но тщетно. Даже в этом затуманенном состоянии все мое маленькое мироздание вращается исключительно вокруг него.

Но я не хочу этого, и потому продолжаю пить, все больше и больше. Часами.

Не хочу больше ни о чем думать. Ни о чем! Ни о его голосе, который преследует меня. Ни о его разрушительной любви, которая терзает меня изнутри.

Я жива, черт возьми, и хочу наслаждаться этим. Но проходит совсем немного времени, и краем глаза я замечаю нечто.

it's my party — lesley gore

Музыка безжалостно сотрясает стены, бас пульсирует, будто чужое сердце, заглушая биение моего. В какой-то момент я теряю Милу среди визжащих ведьм с растекшейся тушью, ангельских фигур в белых перьевых костюмах и вихря серебристых блесток, кружащихся в душном воздухе подобно звездной пыли.

Стоя в одиночестве у края танцующей толпы, прижавшись спиной к прохладной бетонной стене, я вижу его. Он одет в черное, словно тень, обретшая форму. Выше почти всех вокруг. Стройный, как хищник.

На его лице светится светодиодная маска, пульсируя синим светом. Та самая маска, которую он носил.

Вэйл.

Внутри все сжимается. Не от страха, а от лихорадочного напряжения, одновременно влекущего и требующего нарушить дистанцию. Он стоит неподвижно. Ни стакана в руке, ни ритма в движениях, только тишина и ожидание. Как кошмар, воплощенный в человеческом облике, замерший в предвкушении своего часа. Я замираю чуть дольше, чем длится один удар сердца, пытаясь разглядеть его издалека. Возможно, следовало бы развернуться, вернуться к Миле, раствориться в толпе. Но ноги не подчиняются моей воле.