Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 25

— Держись возле меня и никуда не отходи! — сказал я Свете, когда мы покинули такси, после чего достал телефон и набрал шефа.

— Таранов, ты, как всегда, не вовремя! — донеслось из динамика. — Перезвони позже!

— Вы где находитесь? — успел я крикнуть в микрофон, пока шеф не сбросил звонок. — Я приехал к офису.

— На парковке за зданием, — ответил шеф и отключился.

Мы со Светой отправились на парковку.

— Держись строго возле меня! — напомнил я ей. — А лучше позади!

Я не имел ни малейшего понятия, с чем нам предстоит столкнуться, но собирался оградить ребёнка от того неведомого ужаса, что довёл матёрого, непробиваемого Манькова до истерики. Мы завернули за угол здания и застыли как вкопанные.

На парковке бизнес-центра возле легендарной Чайки подпрыгивал и что-то кричал Маньков. Причём самой машины я не увидел. Вместо неё под навесом возвышался бесформенный монумент, щедро покрытый толстым слоем серой, медленно густеющей массы. Тяжёлый строительный бетон покрыл ровным слоем гордость Олега Борисовича. Он лежал, на крыше, капоте, стёклах — везде. И безжалостно затекал сквозь хромированную решётку радиатора прямо в драгоценное «сердце» автомобиля.

Маньков, забыв про свой статус и дорогой костюм, изрыгая проклятия, бегал вокруг машины с какой-то жалкой тряпочкой и лихорадочно пытался оттереть от бетона то фару, то краешек капота. Когда мы подошли к нему, шеф бросил на меня безумный взгляд и простонал:

— Вот! Смотри, что они сделали!

Мне даже не пришлось спрашивать, кто эти загадочные «они». Виновник бедствия угадывался легко: прямо над парковкой, на втором этаже здания шёл ремонт. Рабочие подогнали бетононасос — громоздкую машину с длинной стрелой и толстым резиновым шлангом, именуемым в народе «хоботом», и подавали раствор наверх.

И видимо, давление в системе скакнуло или «хобот» был уже полностью изношен, или всё сложилось вместе — шланг лопнул, и тонны жидкого бетона низверглись прямо на поликарбонатный навес над парковкой. Хрупкая конструкция не выдержала, проломилась, и густая жижа устремилась точно на припаркованную «Чайку», облепив её со всех сторон.

Пока я оценивал масштаб бедствия, шеф прыгал с тряпкой вокруг машины, а Света снимала это всё на телефон, к нам подошёл администратор бизнес-центра Андрей. Окинув взглядом пострадавший автомобиль, он даже не попытался скрыть радости.

— Хорошая статуя получилась, Олег Борисович! Прямо памятник юриспруденции!

— Щас в рожу получишь! — рявкнул шеф, забыв обо всех приличиях.

Андрюша понял, что усугублять не стоит, и на всякий случай отошёл. Затем он посмотрел наверх, увидел проломленный навес и перестал улыбаться. И быстро рванул в здание — видимо, разбираться со строителями.

— А на кого вы кричали, когда я звонил? — поинтересовался я у шефа.

— На водилу бетоновоза, — ответил Маньков.

— А где он?

— Да вон он! В кабине закрылся, боится вылезать. Но ниче… — шеф запнулся и тут же заорал: — Стой, мерзавец! Куда! Стоять!

Маньков бросился к ботоновозу, а тот уже выезжал с парковки. Похоже, водитель окончательно осознал, что он натворил и решил, что скрыться с места происшествия будет для него наилучшим вариантом. Маньков немного пробежал за ним, но потом понял, что толку от этого никакого, вернулся к нам и сказал:

— Таранов, есть куда номер его записать?

— Не переживайте, Олег Борисович! Я всё записала на видео! — радостно объявила Света. — И как он уезжал, и номера машины сняла!

Света просто светилась от гордости, а я был вынужден отметить, что земная подростковая привычка снимать всё происходящее на телефон оказалась в этот раз невероятно полезной.

— И как я за ним бежал, сняла? — спросил Маньков.

— Конечно! — ответила Света.

— Ну это лучше затереть потом, — сказал шеф. — Но то, что сняла, молодец!

— Да ещё и камеры бизнес-центра всё зарегистрировали, — добавил я. — Не переживайте, Олег Борисович, от ответственности никто не уйдёт.

Пока мы говорили, из окна второго этажа высунулась голова в оранжевой каске и крикнула:

— Чё там у вас случилось?

— А ты спускайся сюда и посмотри! — злобно прорычал Маньков.

— Сейчас, — меланхолично отозвалась голова и исчезла.

Через несколько минут к нам подошёл мужик лет сорока, в той самой оранжевой каске и оранжевыми конопушками на носу — судя по всему, прораб.

— Вы чего наделали⁈ — заорал на него Маньков. — Вы мне раритетную машину угробили!

Прораб оглядел нас всех и спокойно ответил:

— Мы здесь не при делах.

— А кто здесь при делах? Пушкин? Он мне будет ущерб компенсировать?

Я попытался понять, о ком говорит Маньков, но память не выдала ни одного Пушкина, кроме великого русского поэта. Но речь шла явно не о нём — видимо, о каком-то однофамильце, как-то связанном с фирмой, делающей ремонт.

— Моя фирма, ООО «Строим Быстро», всего лишь делает ремонт внутри здания, — ответил прораб. — А этот бетононасос мы арендовали у ИП Петрова. У них шланг порвался, они технику не обслуживают, вот с них и спрашивайте! А мы добросовестные строители, мы ни в чём не виноваты.

— Я тебя сейчас самого в этот бетон закатаю! — взревел Маньков. — Отмывайте машину, живо, пока оно не застыло!

— А машину вы вообще незаконно поставили, — неожиданно заявил прораб. — Вот, смотрите!

Он ткнул пальцем в секцию заборчика. Там на куске скотча трепыхался мятый листок формата А4, на котором маркером было выведено: «Машины не ставить».

— Вот! Объявление висит. То, что вы его не прочитали — исключительно ваши проблемы. Это сейчас не парковка, а строительная площадка! — победоносно резюмировал строитель.

Лицо Манькова перекосилось, он сжал кулаки и прорычал:

— Таранов, если эта конопатая морда сейчас не начнёт отмывать мою машину, я его убью! А ты, когда будешь меня защищать в суде, попытайся доказать, что я сделал это в состоянии аффекта!

Шефа можно было понять: на кону стояла память о деде, а счет шёл на минуты — бетон на горячем металле начинал схватываться намертво, и скоро его пришлось бы сбивать зубилом вместе краской. Олег Борисович, издав жуткий рык, пошёл на прораба, намереваясь вершить первобытное правосудие прямо здесь и сейчас. Я бросился ему наперерез, преградил путь и сказал:

— Спокойно, Олег Борисович. Физическое насилие контрпродуктивно.

После этого я развернулся к ухмыляющемуся прорабу, поправил галстук и произнёс:

— Ваша жалкая бумажка на заборе не имеет абсолютно никакой юридической силы. Согласно СНиП 12−03–2001 «Безопасность труда в строительстве», опасные зоны в обязательном порядке должны быть огорожены защитным инвентарным ограждением, а не листом А4 на скотче. Отсутствие нормативного забора — это грубейшее нарушение техники безопасности, создающее прямую угрозу жизни окружающих и влекущее за собой административную, а в данном случае и уголовную ответственность.

А в конце, вспомнив, местные традиции, я добавил:

— Можете вашим объявлением подтереться!

Прораб насупился, а я обратился к шефу:

— Олег Борисович, звоните в дежурную Госстройнадзора. Будем оформлять официальную жалобу на ведение работ без инвентарного ограждения с требованием немедленной приостановки строительства.

Но Маньков не реагировал. Он пребывал в состоянии первобытной жажды крови.

— Таранов, уйди, — прошипел шеф, пытаясь меня отодвинуть. — Дай я ему хоть раз втащу!

— Успокойтесь, Олег Борисович! — прикрикнул я на Манькова, надеясь, что это хоть немного приведёт его в чувство. — Я не могу одновременно удерживать вас и набирать номер. А нам надо звонить в

— А давайте я наберу! — раздался из-за моей спины радостный девичий голос. — Как вы говорите, оно называется? Госстройнадзор?

Света полезла в поисковик на своём телефоне, быстро нашла нужный номер, набрала его и протянула телефон мне. Я взял аппарат, активировал громкую связь, и мы все услышали громкие, длинные гудки. А затем из динамика раздался строгий женский голос: