После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина - Страница 46

– О-о, паста с морепродуктами… Так давно не ела ее… Спасибо.

– Да не за что… В такие моменты о еде забываешь. И нужно, чтобы кто-то напоминал и приносил вкусное.

Я внимательно посмотрела на него, но он уже отвернулся, убирая пакет в мусорное ведро.

– Руки? – он вопросительно огляделся.

– Там, - я указала подбородком на дверь в ванную.

Зашумела вода, а я открыла шкафчик, чтобы достать тарелки. Поставила на стол и, опершись ладонями, замерла, вглядываясь в орнамент. Вспомнила, как вместе выбирали их с Женькой в магазине. Еще спорили, какие лучше, а потом купили почти одинаковые – только она зеленые, а я кремовые.

С трудом проглотив ком в горле, начала раскладывать еду. Аппетита особо не было, но я была благодарна Виталию за попытку вернуть меня в обычную жизнь. В реальность, где люди едят, спят, принимают душ и смеются над шутками. От того, что я буду рвать на голове волосы, Женьке легче не станет. Впереди непростой период. Нужны силы и ясный ум.

Мы поели, перекидываясь ничего не значащими фразами. Я поставила чайник, поглядывая на соблазнительно белеющий в коробочке десерт.

– Можно мне кофе? – попросил Виталик, разглядывая книги, лежащие у Жени на столе.

– Если только растворимый, - развела я руками. – Молодежь всё по кофейням предпочитает ходить.

– Пойдет и растворимый, - рассмеялся Виталий. – Дурная привычка, пить по вечерам кофе. Зато очень помогало, когда к сыну надо было вставать…

– Твоей жене повезло, - заметила я, открывая кофе.

– Наверное… А в какой сфере у тебя дочка работает? Смотрю, книги такие… Ни разу не девичьи.

– Радиоэлектроника. Схемы, паяльник, резисторы и прочее…

– Ого… Это у нее от отца?

Я слишком поспешно отвернулась.

– Сколько тебе ложек?

– Две. Прости…

– Нет, ничего. А у тебя? Чем занимается сын?

– Он музыкант.

– Ничего себе! У него своя группа? – мне, и правда, стало интересно.

Виталий весь такой серьезный, связан с охраной, и сын, занимающийся музыкой. Бывает же!

– И группа, и консерватория за плечами, сейчас подписал контракт с американской студией. Музыку для роликов пишет.

– Никогда бы не подумала!

– Я тоже, - рассмеялся Виталий. – Его мать всегда была категорически против. Когда мы развелись, она забрала его из музыкальной школы. Он сбежал ко мне. Пришлось срочно зарабатывать, чтобы построить дом, иначе бы соседи с ума сошли от его гамм.

– А… жена? – голос у меня дрогнул.

Слишком уж похожая ситуация. Ребенок, не желающий жить с матерью. С той лишь разницей, что, наверное, всё-таки жена Виталика сына не выгоняла.

– С ней всё хорошо. Вышла второй раз замуж. Девочку родила. С Егором общаются. Он подрос, она изменилась, всё наладилась само собой.

– Спасибо, - помолчав, сказала я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся и отпил кофе.

– Ну всё! – сказал он, отставляя кружку. – Теперь тебе нужно поспать. Завтра в восемь тридцать я подъеду.

– Есть, мой командир, - я шутливо приложила руку к воображаемой фуражке.

Мы вышли в крошечную прихожую. Виталий надел пиджак, проверил, не забыл ли телефон и обернулся.

– Пока…

Помедлив, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я не отстранилась. Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как его дыхание становится более глубоким, более частым. В этот момент время, казалось, замерло. Затаившись, я ждала. И вот, наконец, его губы коснулись моих. Поцелуй был нежным, медленным, осторожным... Виталий не торопился и ни на чем не настаивал.

– Спокойной ночи, - прошептал он, проведя большим пальцем по щеке.

Я закрыла за ним дверь, удивленно коснулась губ, будто не веря, что только что я целовалась с мужчиной. С опаской прислушалась к себе, ожидая привычной всепоглощающей вины. Дочь в больнице, а я…

Но ничего не произошло. Внутри было спокойно, как будто шторм миновал и наступил штиль. Из-за горизонта встает солнце, корабль выстоял, а я уверена, что теперь будет всё хорошо.

Уснула я быстро, словно провалилась в яму. Меня подбросило от звука телефона. Щурясь, уставилась на экран. Хриплым, срывающимся голосом ответила:

– Да, Катя! Да…

И окоченела, услышав рыдания. Через двадцать минут я уже мчалась на такси к Ленинградскому вокзалу, где на перроне ждала меня дочь.

Глава 52

Глава 52

Юлия

Лавируя между пассажирами, вылетела на перрон. Катю я увидела сразу. Опустив голову, она сидела на скамейке. На коленях лежал рюкзак. Пальцы крепко сжимали лямки.

– Мама! Мам… - вскрикнула она, увидев меня.

Кинулась навстречу, повисла на шее и уткнулась носом куда-то в ухо. Я гладила ее по спутанным волосам, ждала, когда успокоится.

– Что случилось? Как ты узнала, что я здесь?

– Я поехала домой, тебя там нет, позвонила на работу, тетя Оксана сказали ты в Москве, я поняла, что ты у Жени. Я ей звонила. Она не отвечает.

Катя пробубнила эту фразу, не глядя в глаза. Стояла, нахохлившись, щурила припухшие от слез веки.

– Почему ты мне сразу не позвонила?

Опустив голову, Катя молчала. Светлые волосы шторкой закрыли лицо.

– Я боялась, - наконец произнесла она.

– Чего?!

Катя обхватила себя руками и с трудом выдохнула:

– Я боялась, что ты не захочешь меня видеть. Скажешь, что это мои проблемы и чтобы я к тебе не приезжала.

Я чуть не застонала, приложила кулак ко лбу: господи, ну как? как донести этим детям, что родители не монстры. Даже обиженные родители.

– Папа знает, что ты тут? – спросила я, вынимая телефон.

И словно в подтверждение моих опасений, полился звонок от Ромы.

– Юля! Катя сбежала! Она подралась с Лерой. Поругалась с Таней. Не пришла ночевать. Я думал, она у нас, но ее там нет. Она у тебя?

Я чуть не съязвила, чуть не припомнила, как он радовался, что Катя его поддерживает, а теперь почему-то бегает, ищет по всему городу с фонарями. Или не ищет? Только под утро прочухался… Папаша.

Но рядом стояла Катя – несчастная, зареванная. И я не смогла при ней напомнить о ее же предательстве. Главное, с ней всё в порядке, остальное не так важно. Даже если она только хотела отца проучить и сегодня же захочет уехать, я куплю билет без вопросов.

– Да, она у меня, - сухо отчиталась я.

– Фу-у-х, слава Богу… Вы где? На Предпортовой? Там… там не очень…

– С каких пор тебя это стало волновать, Рома? – я постаралась вложить в эту фразу столько язвительности, сколько смогла.

В трубке стало тихо, я даже подумала, что Рома отключился.

– Перестань, Юль, - наконец тяжело вздохнул он. – Я ведь не хочу ничего плохого. Просто навалилось всё… Я устал и думал, что…

– Ром, мне некогда, - перебила я его. – Я тороплюсь.

– Возвращайтесь домой, Юль. Живите там, пока… пока не решится всё с квартирой. И… не надо в суд. Сами разберемся. Что деньги зря тратить?

– Рома, я, правда, не могу сейчас это всё обсуждать.

– Подожди! Подожди, Юль… Дай мне Катю. Пожалуйста…

Я вопросительно посмотрела на дочь, но она поджала губы, сверкнула глазами и отвернулась.

– Нет, Ром, она не хочет с тобой разговаривать. Всё, пока.

Я убрала телефон, ждала, когда Катя сама заговорит, но она молчала. Смотрела в сторону, шмыгала носом и прерывисто вздыхала. Я знала свою девочку, как облупленную. Это не просто истерика и каприз, случилось что-то посерьезнее.

– Пойдем? - я медленно пошла к выходу.

Катя побрела за мной. Вид у нее был абсолютно несчастный. Я мельком поймала ее взгляд и поразилась, сколько в нем боли и растерянности. По шее расползлись красные пятна, верный признак, что она сильно нервничает.

– Давай зайдем кофе выпьем. Тебе надо что-нибудь съесть, - предложила я.

Мы устроились на мягком диванчике друг напротив друга. Катя крутила перед собой стаканчик с латте, смотрела на нарисованное на пенке сердечко. С мокрых ресниц снова сорвалось несколько слезинок, а потом они просто горохом посыпались по щекам. Упали даже в кофе.