После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина - Страница 4

Взгляд остановился на телефоне. «Говорил, что в обед прилетает» - кольнуло в сердце. Я потянулась к гаджету, но тут же себя одернула. С ума сошла что ли? Открыв шкаф, достала новый домашний костюм из вискозы. На синей ткани кремовые лилии.

И снова посмотрела на телефон. Катя открыла ящик Пандоры. Ну, вот зачем мне проверять рейс из Калининграда? И всё же…

Палец чиркнул по экрану. Та-а-ак. Вот он. «Аэрофлот». Сегодня единственный рейс в Петербург.

И он прилетел еще в 11.30

На часах было 20.18.

Глава 4

Глава 4

Роман

– Пойду… мне давно уже надо быть дома…

Я лениво шевельнулся. Взгляд остановился на ней.

Таня стояла у окна, напротив розоватой от вечернего заката шторы. Свет падал очень удачно, высвечивая под бежевой тканью грудь. Потемневшие соски, казалось, только и ждали моих прикосновений. Я сглотнул и отвел глаза. Нет, надо ехать. Иначе вообще отсюда не уйду.

Удивительная женщина. Волшебная. Оказавшись с ней в постели, я был поражен, как неопытный мальчишка. Откуда она знает? Как так чувствует? Дрожит вся, сливаясь со мной в одно целое.

Иногда я выбирался с ребятами-футболистами на рыбалку. Дивился. Парни под коньячок делились своими рассказами, кто, кого и в какое место. Я слушал и понимал, что у меня в постели не было и пятой части того, что они так вкусно описывают. Получалось, Юлька выдает мне секс порциями, как конфеты в детстве?

Становилось неприятно. Будто я лузер какой-то.

И вот появилась она. Раскрепощенная, но не вульгарная. Поразило, как легко она меняла позы в постели. Будто читала меня. Не надо было направлять или просить. Она делала всё сама, когда считала нужным. Брала меня с собой. Вела в этом танце, а потом позволяла вести ее. Синхронно, нежно, больно, до онемевших губ и всполохов перед глазами.

– Иди, - она потянулась за халатом, завязала поясок.

Взяла с тарелки яблоко, хрустнула мякотью, и мне немедленно захотелось прижаться к ее рту и впитать кисло-сладкую свежесть.

– Не забудь, завтра в четыре.

Я быстро оделся, подошел и обнял за талию. Слегка прижал спиной к себе, отвел в сторону волосы и поцеловал в выступающий позвонок. Задохнулся от нежности, растворяясь в запахе ее кожи.

– Я пошел, - прошептал, а самому не оторваться, будто магнитом притянуло.

Лифт понес вниз, развлекая ненавязчивой музыкой. Я посмотрел в зеркало, поправил воротник рубашки. Провел ладонью по шее, будто проверяя, не осталось ли следов. Кожа горела. Нежный лавандовый запах был всё еще со мной.

Когда я вышел из подъезда, прохладный вечерний воздух приятно обдал лицо, притупил жар, гулявший по телу. Черный седан прятался в тени многоэтажки.

Щелкнули замки, я опустился в кресло, вдыхая запах кожи и полироли.

«Знаю, что не сумел я понять, что надо мне. И винить бы себя, но причина – другая семья», - разлилось в салоне. Песня моей молодости. Усмехнулся, качнул головой. Кого тут винить? Если только судьбу.

На табло равнодушно светились цифры. За сорок минут нужно добраться до дома. Если что, скажу, что была проблема с оплатой круглосуточной парковки. Обрадовался, что еще сорок минут я буду один.

Их хватит на то, чтобы прокрутить в голове события и попытаться абстрагироваться. Переключиться на дом, Юлю и Катю.

Как же я устал. Устал скрываться, держать лицо, контролировать каждое слово, бояться назвать жену другим именем. И хоть и не было уже между нами частой близости, но в быту еще сложнее. В постели, как раз-таки проще. Голова всегда оставалась ясной, страсть не пожирала.

Страсть поглощала меня в другом месте. С ней. Вот там - да. С ней я забывал, где нахожусь. С ней я не заметил бы и раскаленного утюга, приложенного к телу. С ней останавливалось время, и планета замедляла свой бег. А я оставался парить в невесомости. Оглохший. Но не ослепший.

Потому что все чувства обострялись. Особенно зрение. Я жадно вглядывался в ее расширенные зрачки, в потемневшую радужку, верный признак того, как она меня хочет. Ловил каждый взмах ресниц и искаженный судорогой рот. Отслеживал мелко бьющуюся жилку на шее, и как откидывала она голову, открывая беззащитную плоть.

Я замечал малейшие изменения, волоски, вставшие дыбом, пересохшие губы, которые она обводит языком, дрожь живота. Впечатывал в память, запоминал, пересматривал в деталях в воображении, когда возвращался домой.

Она и наша любовь стали для меня глотком свежего воздуха в застоявшемся браке. Юля хорошая жена, заботливая мать, но не желанная женщина. Тем более теперь.

Я и сам не ожидал такой реакции. Думал, всё останется, как прежде. Но… Одно дело, когда ты это только представляешь, и совсем другое – столкнуться с реальностью.

Когда после операции Юля позвонила и слабым голосом сообщила, что всё прошло хорошо, я не ощутил радости. Внутри что-то оборвалось. Словно это у меня удалили часть органов.

Убеждал себя, что показалось, что это просто последствие стресса. Но шли минуты, часы, дни, а ощущение, что Юля теперь не женщина, только нарастало.

Она болела. Я был рядом. Хотя душа уже давно жила в другом месте. Там, где я отдыхал от поджатых губ и гримасы боли в редкие моменты близости. Юлька думает, что я ничего не замечал. Но я видел, как напрягается ее тело, как она готовиться терпеть.

Это вызывало раздражение. К чему такие жертвы? Чтобы я почувствовал себя козлом, плюющим на здоровье жены. Это злило. И обижало.

Хотя на что обижаться? Положа руку на сердце, я находился рядом только из чувства долга. Считал, что этого достаточно для того, чтобы сохранялась семья. Пока сохранялась.

Однако выяснилось, что на одном долге далеко не уедешь. Был еще постоянный страх, что остаток жизни придется доживать без любви.

Нет, к Юле я относился хорошо. Так относятся к дальней родственнице или хорошей знакомой. Жалко ее бывает. Особенно теперь, когда она лишилась главного, делавшего ее женщиной.

А вот от настоящей любви я плавился теперь в другом месте. Бежал туда при первой возможности, покидая рутину, скидывая бытовые проблемы и избавляясь от обсуждения, какой метод стоит еще попробовать. Хотя Юля не заваливала с головой своими проблемами. Но ее болезнь стала постоянным незримым спутником, который определял, куда мы поедем, и что будем делать через месяц.

Юлька как будто забыла, что я, прежде всего, мужчина. Да, я ее муж, но и мужчина. И слушать про пиявки мне не хотелось. К тому же, потом начало казаться, что и в постели я ненароком наткнусь на жирную скользкую пиявку.

Никогда не понимал мужиков, которые рвутся поприсутствовать на родах. Зачем? Видеть выпученные от потуг глаза, кровь, пот, распяленную в животном рыке жену?

Нет, женщина должна остаться загадкой. Это мое твердое убеждение. В какой-то момент в нашей жизни стало слишком много таблеток, свечей и прочих неромантических штучек.

Так и случились два дома, две жизни, две семьи. И две женщины.

Дорога заняла меньше времени, чем пророчил навигатор. Я припарковался, заглушил двигатель и шумно вздохнул, будто впереди ждала тяжелая работа.

Можно сказать и так. Сейчас опять придется врать, следить за каждым словом и делать вид, что всё хорошо.

«Люблю тебя, солнце».

«И я тебя, мой волшебник».

Я улыбнулся, заблокировал телефон и выбрался из салона.

Глава 5

Глава 5

Юлия

Мне никак было не унять руки. Я брала телефон, снова открывала экран с расписанием самолетов, затем отбрасывала в сторону. Вспомнив, что так и не разобрала пакет с вещами, кинулась в прихожую. Слава Богу, теперь рукам есть дело! Но всё очень быстро закончилось. Часть полетела в мусорное ведро, часть отправилась в стиральную машину, теперь я таращилась на кружку с котами. Мы с Ромой купили ее в Стамбуле. Это парные кружки. У него есть почти такая же. Что с ней делать? – никак не могла решить я. Выбросить – жалко. Не трогать – она будет всё время напоминать о больнице.