После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина - Страница 35

А ведь точно! Это и был театр. Театр, в котором я одновременно была и главным режиссером, и сценаристом, и актрисой. А еще главным критиком. И этот критик говорил мне, что сценарий оказался плох, комедия затянулась, а костюм слишком тесен.

Не раздумывая ни секунды, я достала чемодан и аккуратно сложила туда несколько блузок, брюки, узкую юбку и пару футболок. Открыла ящик с нижним бельем. Сверху лежал мой любимый комплект в цветочек. Я вспомнила, что шила его на заказ весной, когда ничего уже не радовало, и я подозревала, что у меня онкология. Тогда в голову лезли ужасные мысли, что похоронят меня в этом легкомысленном белье.

Сейчас смотреть на мелкие лиловые бутоны не было сил. Из-под него выглядывали чашечки черного бюстгальтера, дальше кремовый и телесный. Стыдливо торчал краешек кружевного боди. Меня затошнило. Я вспомнила, как крутилась в нем перед Ромой, а он глупо улыбался и говорил, что всё красиво, но он зверски устал.

Понятно, где он уставал. Сына заделывал. Старательно, деловито, как и всё, за что он брался.

Ящик глухо стукнул. Нет, ничего из этого я забирать не буду. Даже если явится снова Танька и выкинет всё на помойку, пускай, туда моей оболочке и дорога. Пусть сожжет, как лягушачью кожу.

Времени было почти двенадцать. Подожди до утра, - попробовало удержать меня благоразумие. Ничего! – отозвалось желание отправиться в путь. – Белые ночи, жизнь на улицах кипит, многие не спят до утра.

Я собрала документы, заказала такси и покатила чемодан к двери. И вдруг в голове засвербела хулиганская мысль, подкинутая Алёнкой. Хихикнув, я пошла на кухню. Вынула из коробочки со специями пакетик красного перца чили. – «Натри ему труселя с обратной стороны, - шептала мне коварная Гусева, - ух, как взвоет! А эта его мадама еще и подумает, что он заразу какую подцепил. А что? Жечь ведь будет, и волдыри могут пойти».

Я растерла красный порошок и, вернувшись в спальню, прошлась ладошками по боксерам мужа, надеюсь, что доза перца доставит лишь легкий дискомфорт. Рассмеялась, представив, как он будет почесываться перед каким-нибудь распальцованным хозяином Ауди Q7.

Ну всё! Теперь можно и уходить. Вытолкнув чемодан на площадку, обернулась. Внутри ничего не дрогнуло и не шевельнулось. Это уже не дом. Это просто объект недвижимости, подлежащий оценке и дальнейшей продаже. С легким сердцем я захлопнула дверь, отсекая для себя границу, и шагнула туда, где собиралась начать жить заново.

Утром проснулась и сначала не поняла, где я. Над головой натяжной потолок, вместо привычной люстры, воткнуты глазки светильников, стены выкрашены в кремовый цвет, посредине картина с мчащимся табуном лошадей. Она была такой реалистичной, что я почувствовала, как в волосах гуляет степной ветер и слышен топот копыт. У хозяина квартиры явно есть вкус.

Вчера я сняла ее посуточно, на пять дней, пока клеят обои. Ни на что не рассчитывала, но она словно сама свалилась мне в руки. Я ткнула по первому объявлению и дистанционно решила все вопросы. Ключи забрала у консьержки и, приняв душ, рухнула в белое, приятно пахнувшее белье.

Заурчала кофе-машина, взбивая для меня капучино. И почему я раньше его не любила? Обнимая кружку руками, я вышла на крохотный балкон и оглядела новенький район, куда меня занесло ночью. Утреннее солнце, еще не успевшее набрать силу, нежно касалось кожи. Дома, выкрашенные в разные цвета, весело подмигивали блестящими стеклами. Они были похожи на разноцветные кубики из детского конструктора.

Я вспомнила, как Катя любила строить из них высокую башню, а потом обязательно ее разрушала. И так раз за разом.

Открывшийся передо мной пейзаж совсем не вязался с видом из окна на Предпортовой. Я вздохнула – этот район мне подходил больше. Всё такое яркое, современное, наполненное энергией. Не то что в бабушкином доме, где живут преимущественно пенсионерки.

Раньше я бы нырнула туда, как мышка в норку, потихоньку там старела и перенимала старушечьи обычаи. Замерла бы, как муха в янтаре. Начала бы кормить кошек у подъезда и выучила маршрут в поликлинику. Сейчас так не хотелось. Тянуло в толпу, в суматоху, в жизнь, которая не замирает здесь даже ночью.

Отсидев заседание на кафедре, прыгнула в троллейбус и поехала в Гостиный двор. Мне всегда нравилось, бродить там по магазинчикам, смешиваясь с туристами. Притворялась, что я только что приехала в Петербург и смотрела на всё другими глазами. Это было забавно. Потому что тогда взгляд выхватывал необычные вещицы, сувениры, замечал чугунный завиток вдоль перил, щербатую каменную ступеньку, гипсовый маскарон с мордой льва. Всё, мимо чего горожане бегут и не видят. Не замечают.

Магазинчик с нижним бельем привлек мое внимание неожиданно. Он прятался в закутке, словно стеснялся соседства с салоном от известного бренда. За стойкой скучала женщина. Поймав мой взгляд, она напряженно выпрямилась и без надежды повела рукой, будто приглашала войти. Я шагнула вперед. Больше там никого не оказалось.

Я пробежалась пальцами по гладкой и кружевной ткани, задержалась на приятном ситце и хлопке и подошла к вешалкам, где сгрудились яркие и более откровенные комплекты. Алый гипюр вызывающе смотрел прямо на меня.

– Возьмите его, - раздалось чуть хрипловатое позади. – Возьмите. Он очень пойдет вам.

Я ничего не ответила, только еще раз провела кончиками пальцев по ткани. Для кого мне это покупать? В горле что-то сжалось и разбухло, перекрыло дыхание, я обхватила его ладошкой, словно попыталась снять невидимую удавку.

Стиснув губы, проглотила ком и решительно сняла со стойки белье. Глянула размер, как раз для меня. Не примеряя, выхватила еще несколько повседневных комплектов и набор трусиков.

Оплатив покупки, выскочила в длинную кишку коридора и зашагала дальше. Бумажный пакет с неизвестным мне логотипом бился о ноги. Я уже почти вышла на улицу, когда заметила в витрине красные туфли.

Боже, ты с ума сошла! - громыхнуло в голове. – Куда они тебе?

Но рука уже тянулась кожаному чуду. Туфли были очень приличные с устойчивым каблуком и округлым носом. И цвет шикарный – красный, с темным оттенком. Мне они сразу понравились. Мягкая кожа нежила ступни, хоть вставай и так и иди.

И пойду! Я сложила свои балетки в коробку, и теперь уже окончательно направилась к выходу. Старые плитки глухо стучали под ногами, красные туфли благородно переливались в свете витрин, с каждым шагом подтверждая, что выбор я сделала правильный. Причем это касается не только белья и обуви.

Злую шутку со мной сыграли две ступеньки, невесть откуда взявшиеся на моем пути. Я как раз загляделась на огромную бронзовую статую Фемиды, успела еще иронично подумать, кто мог бы прикупить себе такую бандуру, а в следующую секунду нога шагнула в пустоту.

Хоть бы каблук не сломать! – промелькнуло в голове, прежде чем я неловко приземлилась на пол.

Резкая боль пронзила лодыжку, я сморщилась и тихо охнула. Захрустели рядом пакеты с покупками. Я притянула их ближе и совершенно неожиданно разревелась.

– Ох, девушка, как же вы так? – запричитала выскочившая из-за Фемиды продавщица.

Она помогла мне встать и усадила на ближайшую скамейку. Боли в ноге уже не было, наверное, я просто неудачно поставила ногу, вот она и напомнила о давнем переломе. Но я, не плакавшая бог знает сколько лет, сидела и ревела.

Я не плакала даже когда рожала Женьку, чем вызвала уважение старой, поначалу ворчавшей на меня акушерки. Не плакала, когда из живота выдавливали Катю. Не плакала, когда оторвала вместе с кусочком мяса ноготь на мизинце, прищемив его гладильной доской. Я не плакала после операции. И когда ушел Рома. Не заплакала, когда убежала Катя.

А сейчас сидела и ревела. Молча, со спокойным лицом, ощущая, как соленые слезы щиплют щеки и губы.

– Юля?

Я подняла голову. Передо мной стоял Виталий.

Глава 41

Глава 41

Юлия

– Спасибо, - поблагодарила я Виталия, когда он подвез меня к моему временному дому. – Извини, что опять эксплуатирую.