Авангард. Четвертый всадник (СИ) - Котов Алексей - Страница 26

С другой стороны, я не настолько голоден и несчастлив, чтобы согласиться на сухпаек, поэтому разглядывая доступные позиции задумался, что можно приготовить. Думал недолго — голод подстегивал, так что приняв решение первым делом заказал банку сметаны, пачку майонеза и бутылку ряженки. Разные виды продуктов по разным отделам меню, так что открыл один из кухонных шкафов — окно выдачи, забрал. Посмотрел сроки на сметане и ряженке — февральские. Сейчас июнь начался, неплохо они настоялись, у сметаны так вообще срок годности десять дней.

Открыл банку, понюхал, попробовал. Свежая, вкусная — вне времени хранилась. Ариадна говорила об этом, но не мог не перепроверить. После, перейдя из молочного отдела в овощной, заказал лимон, головку красного лука, головку чеснока, огурцы и помидоры. Следующей партией забрал приправы и мексиканские тортильи, потому что хлебных лепешек не нашел, а лаваш мне не подходит. Последней приехала упаковка куриных бедер — тоже февральские, кстати.

Срезав лишний жир быстро замариновал бедра, сразу выложив на противень. Отставив его пока в сторону поставил духовку на разогрев, в ожидании принялся за соус. Смешал в глубокой миске в равных частях сметану, майонез и ряженку, сверху засыпал черным перцем — немного, потом от души покрыл слоем хмели-сунели. Чеснокодавилки не нашлось, так что пришлось плющить чеснок грубой силой и широким поварским ножом, положенным плашмя. Превратившиеся в кашицу восемь долек отправились в соус, туда же выдавил четверть лимона. Он, кстати, для соуса не обязателен, но я никуда не тороплюсь, поэтому почему бы не побаловать вкусовые сосочки, тем более с оставшимся лимоном я потом чай попью. Теперь соус в холодильник, а противень с мясом в разогретую духовку.

Кстати, раз уж о чае с лимоном подумал — вернулся я к терминалу. Чтобы не мыть руки натыкал мизинцем и через секунду достал упаковку из шести бутылок пива «Корона», сразу же скрутив пробку с первой и выпив в несколько глотков. Открыл вторую, после вернулся к разделке и приготовлению добытого мамонта. Тонко нашинковал лук, потом убавил жар в духовке, после начал мелко нарезать помидоры и огурцы. Когда открыл третью бутылку в дверь постучали.

— Открыто!

Осторожно заглянув, в комнату шагнула Дарья.

— Привет. Можно?

Некоторое время я на нее смотрел, не в силах понять, в чем дело.

— Да, проходи. Что с тобой? — так и не понял, что меня в ее виде смущает.

— А что со мной?

Несколько секунд присматривался все еще не в силах понять, что изменилось. Вроде все привычно: бело-синий комбинезон, подчеркивающий точеную фигурку, стянутые в хвост волосы, идеальная кожа, небольшой румянец — все сильнее разливающийся по щекам, лучистые глаза… точно, глаза.

— У тебя глаза теперь одного цвета.

— Ты заметил, — немного смущенно улыбнулась Дарья.

— Заметил. Что случилось?

— Н-ну… линза контактная.

— Зачем? У тебя зрение плохое?

— Нет, просто…

Последовала долгая пауза — Дарья замялась, отвечать явно не хотела.

— Не хочешь, не говори, — пожал я плечами, возвращаясь к нарезке овощей.

— Это же некрасиво, — произнесла она мне в спину.

— Что некрасиво?

— Когда глаза разного цвета.

Взметнув брови, обернулся к Дарье в немом удивлении, едва рот не открыл. Впрочем, немое удивление быстро прервал — выругавшись, когда полоснул себе по пальцу. Пару минут заняла суетливая обработка раны — неожиданно обошлось без лейкопластыря, Дарья все починила заживляющим гелем, а потом уже запиликала духовка готовностью.

— Ты шаверму будешь? — спросил я девушку, удивленно рассматривая большой палец, на котором от пореза ни следа не осталось.

— Буду, а что это?

Ох уж эти столичные жители.

— Как шаурма, только лучше, — проговорил я, доставая из кухонного шкафа сковородку-блинницу. — Тебе без лука?

— Без.

Смазал лепешку соусом, нарезал туда горячего, только из духовки мяса, добавил помидор и огурцов, сверху от души залил соусом, свернул, загнув один край лепешки, чтобы не рассыпалось потом снизу. Положил шаверму на сковородку-блинницу без масла, примял немного и включил загудевшую индукционную плиту на максимум.

— Дарья, у тебя самые прекрасные глаза среди всех что я когда-либо видел и вряд ли в жизни что-то еще более красивое увижу, — пока гудела плита, посмотрел я на девушку. — Не знаю, кто тебе сказал, что гетерохромия — это некрасиво, но это полная ерунда, плюнь ему в лицо. Нет, понятное дело, что вкусы и понятия у людей о красоте разные и всем в мире ты не понравишься, но я серьезно удивлен твоим мнением о себе. Если бы мне кто сказал, что у тебя некрасивые глаза, я бы в зависимости от ситуации назвал бы его идиотом или бы вызвал на дуэль.

Пока Дарья мило краснела, я перевернул готовящуюся шаверму, уже поджарившуюся с одной стороны до легкой золотистой корочки. Подождал еще полминуты, снял сковородку с плиты и переложив шаверму на тарелку, поставил перед девушкой. Допив пиво большим глотком, открыл пятую бутылку (а когда это я четвертую выпить успел?) и начал крутить шаверму уже себе, в этот раз щедро сыпанув лука. Когда вернул сковородку на плиту, раздался стук в дверь — в комнату заглянул Петр.

— Босс, говорят, ты вернулся.

— Кто говорит?

Петр вслух отвечать не стал, только пальцем вверх ткнул и подошел ближе, присматриваясь.

— О, а это чё, фахитос?

— Это шаверма.

— Шаурма?

— Шаурма — это в лаваше, шаверма — в пите.

— Что такое пита?

— Мягкие хлебные лепешки с воздушной полостью внутри.

— Босс, а почему у тебя тогда мексиканские тортильи?

— Петр, ты когда-нибудь получал сковородкой в едальник?

— Куда? А, все-все, понял. Сказано — шаверма, значит шаверма, никаких вопросов, босс. Можно мне попробовать?

Вздохнув, я отдал ему уже поджаренную вторую шаверму. Допил пятую бутылку, открыл шестую и взял еще одну тортилью, нарезая туда мясо.

— Мм, как вкусно, — Дарья как раз доела свою шаверму. — Можно добавки, только с луком?

Пока крутил для нее следующую шаверму, пришли Рита, Зита и Гита. Посмотрели голодными глазами, как будто не завтракали, потом жестами показали, что готовы помочь. Я выкинул бутылки и опустевшую упаковку Короны, заказал еще одну. В упаковке лепешек шесть штук, каждая из бывших рабынь съела по шаверме, так что я заказал к упаковке Короны еще тортильи, которые как-то очень уж быстро закончились одновременно с пивом.

На второй бутылке второй упаковки на огонек заявились Бартез с Анри, амазонки им тоже шавермы накрутили. На пиво оба посматривали, но ни единого поползновения не было — сухой закон в рабочее время, а у них рабочее время до выполнения системного задания, то есть еще на три месяца вперед. Это я здесь проездом с неофициальным визитом, сами все сюда пришли.

Пока крутилась шаверма из второй пачки лепешек, немного поговорили легко и ни о чем, а потом, когда стало ясно что я всем доволен, считаю всех молодцами и контролировать никого не пойду, гости начали расходиться. Исчезли Петр с Ритой, Зитой и Гитой, попрощались Бартез с Анри, осталась только одна Дарья, убирающаяся со стола.

Я взял сковородку, взял лепешку — уже третья упаковка заказанная, и… все, мясо с соусом кончились. Ни одной шавермы я так и не съел. Вздохнув, заказал себе палку краковской колбасы, которую разогрел в микроволновке и начал употреблять под пиво и оставшиеся лепешки. Как раз заглянул Сатрап, посмотрел неодобрительно.

— Не бережешь ты себя, командир. Нормальной еды нет, или тебе готовить лениво?

Я только головой покачал и открыл очередную бутылку пива.

— Давай я тебе что-нибудь приготовлю? — вдруг спросила Дарья.

— Давай. Что?

— Эм… яичницу? Я вкусно делаю, тебе понравится!

— Давай, — согласился я, заказывая еще упаковку пива.

Поем и обратно в Новгород — а там есть чудесный бассейн, который снимает все эффекты отравления, в том числе и алкоголя. Так что можно и расслабиться — решил я, не подозревая какую делаю ошибку.