Авангард. Четвертый всадник (СИ) - Котов Алексей - Страница 18

С озвученными тезисами я бы конечно поспорил, но сейчас явно не место и не время для дискуссий. Поэтому, кивнув темному творцу-основателю, сделал вид что собираюсь развязать шнурки, а сам отпустил концентрацию и мгновенно оказался в остановившемся мгновении времени. С каждым разом переход все лучше и лучше получается, мне уже переключаться между потоками времени как моргнуть, а ведь в первый раз больше минуты потратил.

Посидел немного, убедившись, что Гольдштейн замер как на картинке, потом поднялся, обошел темного творца-основателя и встал со спины. Вернул привычное течение времени, увидев, как Гольдштейн вздрогнул, недоумевая куда я исчез, после чего легким тычком в шею лишил его дееспособности ненадолго и мягко отобрал пистолет. Оружие вида футуристического — на мебельный степлер похоже, только в пластиковом кожухе. За рукоять даже браться не стал, вдруг там система защиты. Держа двумя пальцами за ствольную коробку, положил пистолет-бластер на стол, повернулся к только-только пришедшему в себя Гольдштейну — он на коленях, за шею держится.

— Раздевайтесь, ложитесь в капсулу.

— Вы не сможете отправить меня в анабиоз.

— Почему это?

— Потому что здесь все управление настроено на мое ДНК.

— Значит перенастройте, добавьте мне права администратора.

— Я не буду этого делать.

— Пол, вам когда-нибудь ломали палец? — вздохнул я. — Да вы не волнуйтесь так, я не собираюсь пытать вас долго, я же не тиран и не убийца. Мне, поверьте, совершенно не хочется слушать ваши воющие крики и видеть, как у вас от боли и страха текут слюни, кровь, моча, а также нюхать содержимое высвобожденного кишечника. Тем более, что отправка в капсулу для вас не будет шагом в вечность. Знаете, почему?

— Почему? — выдавил из себя Гольдштейн, побледневший как полотно.

— Потому что я скоро приду сюда с Петром Здравомысловым — мы с ним, кстати, помирились и сейчас работаем вместе. Вернемся, достанем вас из капсулы и поговорим уже предметно насчет сотрудничества, а также вариантов как избежать схлопывания нашего бытия в космологическую сингулярность. Так что, мне начинать применять неконвенциональные аргументы, или вы не будете ухудшать для нас обоих ситуацию и выдадите мне права администратора?

Ну вот, даже голос повышать не пришлось. В следующие несколько минут, под моим строгим контролем и с объяснением каждого действия, Гольдштейн активировал систему управления и добавил мою ДНК как способ подтверждения доступа на космической станции с интересным названием «Sarcophagus», утвердив мне права как у себя самого. После этого заметно расстроенный темный творец-основатель разделся и лег в капсулу.

Некоторое время я думал, отправлять его в анабиоз — до девяти лет, или в стазис, до девяноста девяти. Потом, перестраховавшись, попрощался и активировал стазис, выставив максимальный срок в девяносто девять лет. Нет, не собирался его здесь на столь долгий срок оставлять и действительно собирался вернуться, просто мало ли что может по дороге случиться.

Как только подтвердил команду, видимое сквозь крышку капсулы лицо Гольдштейна мгновенно покрылось изморозью, как у соседа, записанного как «Субъект-13». Доставать этого неизвестного, кстати, я совершенно не собирался — потом вернусь, разберусь с ним. Спрашивать кто это у Гольдштейна тоже не стал — проверить не могу, а творец-основатель и соврать может.

Осмотревшись напоследок, двинулся обратно — двери теперь мне подчинялись. В портальном зале арка выхода на Землю была все еще активна и через несколько секунд я уже вновь вышел в круглом портальном зале подземного бункера Белого дома. Быстро открыл меню Посланника, зашел в список заданий, выделил активное и запросил рекомендацию на выполнение. Хотелось, конечно, проверить статус Лизы как члена отряда, но здесь и сейчас судьба мира решается, так что это подождет — и так нехорошее предчувствие, каждый миг ожидаю системного сообщения о провале задания.

Рекомендация оказалась выдана почти мгновенно. Конечно и без этого я заранее знал единственный оставшийся путь решения, но для совести лишним не стало, ведь написано было ровно то, чего и ожидал:

ОТВЕТ НА ЗАПРОС РЕКОМЕНДАЦИИ ВЫПОЛНЕНИЯ ЗАДАНИЯ «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ»

АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ: Первичная фаза операции завершена, попытка мирного убеждения не привела к отказу от ядерной эскалации планетарного масштаба. Зафиксирована нулевая договороспособность: доводы Посланника и демонстрация возможностей Системы не возымели действия, эмоциональное давление никак не изменило общую консенсусную точку зрения присутствующих, вероятность неуправляемого конфликта по завершении встречи составляет 97,98%. Дальнейшие переговоры бесперспективны, требуется экстренный переход к силовой фазе.

ОПТИМАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ: Ликвидировать всех принимающих решения лиц.

ВНИМАНИЕ! ЭКЗЕКУЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ПРОВЕДЕНА НЕМЕДЛЕННО

Едва пробежал глазами последнюю строчку, как со скрежетом и свистом сжатого воздуха массивные створки гермодвери портального зала открылись. По уже знакомому пути двинулся вперед, направляясь в конференц-зал — надеясь, что совещание еще не закончилось и не придется гоняться за принимающими решения лицами по Белому дому и окрестностям. Надежда оправдалась — все на месте, совещание продолжается, да еще в самом разгаре судя по накалу эмоций.

В центре внимания, кстати, миссис Барчак — она сейчас стоит оперевшись на стол и кричит, пытаясь достучаться до присутствующих. Не совсем понятно с чем, последние несколько фраз лишь повторение посыла «услышьте же меня», а прислушиваться некогда, я уже появился на пороге.

Меня заметило всего несколько человек, но и они уже замерли как на фотографии — я вновь провалился в остановившееся мгновение. Прошел вперед, встал за одним из мужчин с ежиком седых волос и квадратным подбородком. Один из немногих, кто смотрел сейчас в сторону двери, где я только что стоял. Еще и рука поднята отводя полу пиджака, так что видна кобура с оружием. Вернулся в привычное течение времени, рубанул ему ребром ладони по шее, после чего выхватил пистолет и сделал шаг назад, снова активируя фотографический режим.

В восприятии словно перелистываемая картинка сменилась — сидящие замерли в изменившихся позах. На меня смотрит несколько пар глаз, остальные все еще не поняли, что происходит. Мужчина с квадратным подбородком сидит склонившись, замерев в падении. Я уже осматривал его пистолет — «Glock G19», состоящий на вооружении американской Секретной службы. В магазине пятнадцать патронов, людей здесь больше. Еще на секунду вернулся в привычное течение времени, выдернул из кармашка кобуры дополнительный магазин.

Лишившийся сознания сотрудник со стуком упал лицом в стол, а я вновь шагнул в остановившееся время. Теперь в изменившейся картинке на меня смотрели практически все, лица искажены гримасами наползающего удивления — это они для меня сейчас как картинка на фотографии, а я для них яркими вспышками действий проявляюсь.

Ну да это ненадолго.

Прицелился в голову генерала Сандерсона, выстрелил — вместе со вспышкой меня вернуло в привычное течение времени. Моментально вновь последовало падение в бездну остановившегося мгновения — вылетевшая из ствола пуля замерла в воздухе. Еще один выстрел — снова на краткий миг меня выкинуло в нормальное время, и снова пуля зависла в воздухе в нескольких сантиметрах от второй со смещением, направляясь уже в голову сенатора Марнера.

Расстрелял все пятнадцать патронов, нажал кнопку сброса магазина. Он не выпал, естественно — все вокруг замершее, так что я просто поднял пистолет вверх. Пустой магазин остался висеть в воздухе, а я вставил новый и продолжил стрелять.

Девятнадцать пуль находилось в воздухе, когда я вернулся к привычному состоянию, больше не проваливаясь в режим замершей картинки. В помещении сразу раздался многократный грохот, усиленный эхом. Рот я держал открытым, как пулеметчик, но все равно по ушам ощутимо стегануло, мгновенно вызвав звенящий шум. Но я хотя бы знал, что сейчас будет и был готов, а вот для миссис Барчак — в нее я не стрелял, происходящее стало резкой сменой обстановки. Только что она говорила на повышенных тонах, а потом р-раз, и практически все сидящие за столом валятся с простреленными головами. Поэтому, когда она, вскрикнув от неожиданности отшатнулась от стола, а потом мягко сползла вниз, потеряв сознание, я даже не удивился.