Авангард. Четвертый всадник (СИ) - Котов Алексей - Страница 16

— Как вы сюда попали? — спросил мордатый генерал.

— Это не тот вопрос, который вам следует задать. Спросите лучше, например, у собственной жены — как она восприняла ваше желание полностью раздеть ее в рамках бракоразводного процесса?

— Это не имеет отношения к происходящему. Я задал вам вопрос, и…

— Телефон свой посмотрите, — прервал я. — Отправленные сообщения, поверьте, это стоит внимания.

Генерал после некоторой заминки и взгляда на Гольдштейна достал телефон. Несколько секунд он смотрел в экран непонимающим взглядом, а после лицо его вытянулось и, когда он поднял взгляд, начало багроветь.

— Не смотрите на меня так. Я же сказал, что всего лишь проводник желаний Системы, — защитным жестом выставил я перед собой руки. — Она знает о вас все или почти все. О вас, желающем добиться наиболее выгодного развода, о господине Марнере, который принес сюда мармеладных мишек с каннабисом…

Сделав паузу, я посмотрел на сенатора.

— Давайте вы сейчас возмутитесь и скажете, что это ложь, а я скажу вам, в каком они кармане. Договорились?

Возмущаться сенатор, побагровевший вслед за генералом, не стал.

— Да, господин Либерман, может быть вы выключите диктофон и перестанете нас записывать?

Подождал немного, пока Либерман под тяжелыми взглядами выключал диктофон в смартфоне, продолжил.

— Еще раз: Система знает о вас все, вплоть до марки и цвета нижнего белья, которое вы выбрали сегодня. Миссис Барчак…

Сделав паузу, я показал ей на блокнот. Она опустила глаза, вздрогнула и почти сразу слегка зарумянилась, резко блокнот перевернув.

«Как?» — подняла она на меня взгляд, в ответ на который я только плечами пожал.

Мои слова все же подействовали, буквально выстудив атмосферу в помещении, так что остальные смотрели на происходящее уже более вдумчиво. Начинают понимать, что я не просто залетный гость и понемногу начиная воспринимать всерьез. После десятка секунд тишины Гольдштейн вдруг начал довольно убедительно говорить от себя, убеждая и приводя разные аргументы, а также жонглируя фамилиями и названием организаций.

Наблюдая за собравшимися, по реакциям я понял — дело сделано. Не только мои слова и действия поспособствовали, но и красноречие Гольдштейна, которого знало большинство из присутствующих. Расслабившись уже думал о том, что в будущих рассказах о том, как спас планету, некоторые моменты будет лучше умолчать.

Единственное, что напрягало — сообщение от Системы о выполненном задании пока еще не приходило. Кроме того, на периферии зрения по-прежнему легкая размытость, это оставшиеся минуты непрожитого времени давят тяжким грузом. С одной стороны, надо бы их использовать поскорее, а с другой, вдруг пригодятся еще?

— Пол, проводите меня? — обратился я к темному творцу-основателю.

Нам с ним есть что обсудить, и нужно проверить одну теорию — выпустит меня Система в портал, сочтя задание выполненным или нет.

Попрощавшись со всеми — обещая скоро вернуться, Гольдштейн направился вместе со мной в портальный зал. Гермостворки открылись при нашем приближении и закрылись, когда мы вошли в круглое помещение. Если бы не общее плавающее состояние груза времени на плечах, я бы может что-то и почувствовал. А так — слишком поздно осознал, что, как и Гольдштейн, падаю на пол с потерей сознания, не успел среагировать.

Пришел в себя здесь же, в портальном зале. Стою на ногах, руки стянуты за спиной, меня с двух сторон поддерживают — слева слегка помятый Гольдштейн, тоже в беспамятстве был, справа один из военных. В портальном зале еще несколько человек, в том числе миссис Барчак. Напряженная и настороженная — даже связанного воспринимает меня всерьез, смотрит со смешанными чувствами. Очень похоже, что против происходящего, но на прямой конфликт с остальными присутствующими не идет. Да, когда наши взгляды встретились, она слегка покачала головой, мол это не я и не мое решение.

Гольдштейн между тем потянул меня к порталу. С момента, как я очнулся, не было сказано ни слова, видимо обсудили заранее, он даже прощаться ни с кем не стал.

Похоже, я сделал две серьезных ошибки — принял как единственный вариант, что Гольдштейн также работает в интересах Системы, а еще неправильно интерпретировал фразу «Пускайте газ» в блокноте миссис Барчак. Это было примечание не к атмосфере собрания, а скорее заметка для действий с такими как я Посланниками — ведь если меня убить, я с огромной долей вероятности вернусь к жизни перерождением. Значит, меня сейчас попытаются изолировать, возможно настолько надолго, что это будет звучать как «навсегда».

Сопротивляться ведущему меня к порталу Гольдштейну я не стал. Шли мы точно не в Средиземье, так что свое дополнительное время я несу с собой, а значит возможности освободиться будут. Кроме того, если Гольдштейн действует не против меня, а против воли Системы, нам будет с ним вдумчиво поговорить.

Глава 6

Довольно неожиданно получив весьма ощутимый тычок в спину, я вывалился из портала и даже пробежался несколько шагов вперед, чтобы не упасть. Затормозил, осмотрелся — портальный зал вполне привычный, на девять арок, только активны из них всего четыре, с клубящейся рядом теневой дымкой.

Получается, после перерождения темный творец-основатель сохранил возможность перемещения между Землей и мирами, подверженными темной стороне — в сеттингах постапокалипсис, киберпанк и технофэнтези. А вот Здравомыслов такой возможности оказался лишен, для перемещения из круга фэнтези в стимпанк его пришлось включать в мой отряд Посланника. Значит, для Гольдштейна тоже свой Посланник нашелся?

Одновременно с этой мыслью я вдруг вспомнил, что после диверсии ЭЛЬФОВ, после разрыва портальных связей Земли и семи миров-отражений, под правительственным контролем осталось всего два поселения. Одно вместе со мной, Темная гора в Средиземье, где мне помогал советами Здравомыслов, а второе в Аргентине — где как раз события курировал Гольдштейн.

Оглянувшись назад, я увидел на арке портала светящиеся желтым пиктограммы — похоже, мы сейчас в сеттинге киберпанка, вроде бы желтый его цвет. Как раз из серебристого марева прохода появился Гольдштейн, заметно преобразившись — мундир чиновника Промышленного Британского Содружества сменил черный костюм в неокорпоративном стиле. Ну точно в киберпанк попали.

Едва появившись из арки портала, Гольдштейн сделал быстрый шаг в сторону, почти отпрыгнув и тут же продемонстрировал мне материализовавшийся в руках пистолет.

— Одно лишнее движение, и я сразу стреляю, предупреждаю! Сейчас медленно, без лишних движений отходите к стене и ждите, — голос Гольдштейна слегка дрогнул.

Волнуется. Уже убив своим решением десятки тысяч во время геноцида на Пандоре, и будучи в готовности сжечь в пламени ядерной войны миллиарды, живого человека перед собой убивать заметно не хочет, моральный тормоз работает. В людей темный творец-основатель вряд ли когда-либо стрелял и не факт, что сможет, но проверять сейчас я этого не стал, послушно двинулся в указанную сторону.

Постоял у стены, пока Гольдштейн прикладывал ладонь к прямоугольнику сканера у дверей. После того как створки мягко разошлись, повинуясь жестам темного творца-основателя я вышел из портального зала и оказался в длинном арочном коридоре с прозрачными стенами. И едва перешагнув порог сразу замер, засмотревшись вокруг.

Под ногами мягкое синтетическое покрытие с горящими желтыми линиями, а по сторонам открытый космос и — занимая большую часть поля обзора, Земля. Огромная планета нависала над космической станцией, при этом выглядела совершенно непривычно. Северное полушарие затянула рваная бурая пелена, как будто плотная взвесь пепла и дыма, сквозь которую почти не проглядывались очертания континентов. Узнал смутно различимые контуры Флориды со стороны Северной Америки, с другой стороны Атлантического океана угадывается Пиренейский полуостров. Дальше не видно ничего — над Европой воронкой закручивается темный циклон, в котором видны алые прожилки многочисленных молний.