Лекарь Империи 20 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 20

— Люди, которых мы реанимировали, — подала голос Зиновьева, — Скрипач, официанты, швейцары. Это были не гости.

— Это были оперативники Канцелярии, — подтвердил я. — Они были в зале для обеспечения безопасности. Демидов их вычислил и атаковал.

— Ментально, — уточнила Зиновьева. — Центрогенное поражение, я видела клиническую картину. Прямой ввод в синаптические структуры. Я такого раньше не встречала.

— Теперь встретила, — сказал я. — И подробности этого метода тоже попадают под подписку. Саша, я серьезно, ни слова никому. Ни в отчетах, ни в частных разговорах, нигде.

Зиновьева кивнула. Она была умницей, и ей хватило моего тона, чтобы понять границу.

Кобрук поставила бокал на подлокотник и грозно посмотрела на меня. Анна Витальевна за этот вечер пережила то, чего ни один главврач городской больницы переживать не должен, и выглядела при этом ненамного хуже, чем на ежемесячном совещании. Потому что Кобрук была из тех людей, которые перерабатывают стресс в административную деятельность.

— Раненые агенты, — сказала она. — Четверо тяжелых. Их забрали люди Канцелярии или они до сих пор в отеле?

— Забрали, Анна Витальевна. Канцелярия увезла всех своих.

— Жертвы среди гостей?

— Нет. Демидов бил прицельно, только по оперативникам. Гостей не тронул.

— Барон фон Штальберг?

— В порядке. Напуган, но невредим. Ульрих Карлович, полагаю, сейчас в гостевом крыле с валерьянкой и коньяком.

Шаповалов крякнул. Встал с дивана, одернул рубашку и подошел ко мне. Он был на полголовы выше, и я знал, что за этим взглядом скрывается больше, чем любопытство заведующего.

— Ты в порядке? — спросил он.

Не «Разумовский», не «Илья Григорьевич». Просто «ты».

— В порядке, Игорь Степанович.

Шаповалов постоял еще секунду, кивнул и вернулся к дивану.

Я выдохнул и посмотрел на всех разом.

— У меня еще одно объявление. Мы с Вероникой уезжаем. Свадебное путешествие, которое мы не планировали. Я подам Кобрук заявление на отпуск завтра утром, и на время нашего отсутствия Диагностический центр остается на Игоре Степановиче и Анне Витальевне.

Семен оторвался от стены.

— Куда едете?

— На юг, — сказал я. — Османская Империя. Измир, Эфес, побережье. Ника всегда хотела увидеть побережье.

Ника рядом со мной подтвердила кивком. Лицо у нее было спокойным, и улыбка получилась почти настоящей. Только я знал, что за этой улыбкой стоит. Ника поняла все. Она поняла еще в тот момент, когда я сказал «Совет забрал Фырка», и теперь она играла ту роль, которую мы с ней будем играть ближайшие недели, — счастливых молодоженов в свадебном путешествии.

— Заслужили, — сказал Тарасов. — После всего этого, — он обвел рукой разгромленный зал, — вам нужно хотя бы две недели без реанимаций.

Артем кивнул. Кристина рядом с ним улыбнулась по-настоящему.

— Привези мне турецкие сладости, — неожиданно попросил Семен. — Рахат-лукум с фисташками. Не пластиковый, а настоящий, с рынка.

— Привезу, — сказал я.

Грач за все это время не произнес ни слова. Он стоял у колонны, все с тем же нетронутым бокалом, и смотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, Денис коротко качнул головой, это было настолько минимальное движение, что никто, кроме меня, его не заметил. Я прочитал в нем одобрение, и это было больше, чем можно было ожидать от Грача.

Ника взяла меня под руку.

— Поехали домой, Илюша. Завтра разберемся с документами.

— Поехали, — согласился я.

Два дня прошли в документах и сборах.

Серебряный прислал курьера в первое же утро, он передал мне толстый конверт с имперскими гербовыми печатями и уехал, не задав ни одного вопроса. В конверте лежали два заграничных паспорта, оформленные через Канцелярию по ускоренной процедуре, билеты на Транскавказский Экспресс Москва — Тифлис — Стамбул — Измир, вагон первого класса, отправление через пять дней. Там же лежал тонкий листок с инструкциями, написанными от руки почерком Серебряного.

Инструкции были короткими. В Измире нас встретит атташе Канцелярии, человек по фамилии Чилтон. Дальнейшие указания получим от него. Связь с Серебряным через телеграфные станции, шифр прилагается. Легенда: свадебное путешествие, интерес к античным руинам. Ни при каких обстоятельствах не упоминать Совет Старейшин, Радулова и технологию экстракции Искры. Ника знает все, что знаю я. Серебряный принял это как данность и не стал возражать.

Я подписал подписку о неразглашении, передал дела Шаповалову и Кобрук, провел последний обход в Диагностическом центре и попрощался с командой. Прощание вышло обыденным. Я постарался, чтобы оно таким выглядело. Пожал руки, раздал последние указания по текущим пациентам.

Вечером мы с Никой собирали вещи.

Ника аккуратно, складка к складке укладывала платья и дорожное белье в кожаный чемодан. Я сидел за столом в кабинете и перебирал содержимое походной медицинской укладки. Бинты, турникеты, стерильные перчатки, адреналин в двух ампулах, атропин, налоксон, комплект антидотов в отдельном боксе. Лекарский рефлекс, прошитый в подкорку за годы работы на скорой: чем бы ты ни занимался, аптечка всегда укомплектована.

— Илюша, — позвала Ника из спальни.

Я поднял голову. Она стояла в дверном проеме, держа в руках наши билеты.

— Я все понимаю, — сказала она, разглядывая билеты. — Романтика, подстаканники, горы. Но дирижаблем мы были бы на побережье Эгейского моря завтра к обеду. На самолете и того быстрее. Трое суток трястись через перевалы, зачем?

Я встал из-за стола и подошел к ней.

— На дирижабле или самолете мы бы пересекали границу по воздуху, — сказал я. — Ментальные радары противовоздушной обороны над имперской границей работают в непрерывном режиме, и все пассажиры проходят через сканирующий коридор при посадке. Личный досмотр, полная проверка багажа, регистрация Искры каждого пассажира в реестре. Особенно на частных рейсах.

Ника нахмурилась.

— И что?

— А вот что.

Я вернулся к столу, открыл верхний ящик и достал два предмета, который Серебряный передал мне вместе с конвертом. Это были плоские браслеты из темного металла, тяжелый для своего размера. По внутренней стороне шли тонкие канавки с остатками голубого свечения, это артефактная гравировка, которую я не мог прочитать, потому что для чтения артефактных надписей нужен был Сонар, а Сонар у меня молчал.

Я положил один браслет на ладонь Нике.

— Защитный артефакт Канцелярии. Высшего класса. Серебряный велел не снимать, пока мы не вернемся в Империю. С нами едет сопровождение, группа менталистов в соседнем купе. Они вооружены спецсредствами, которые звенят на таможенных сканерах аэропортов и дирижабельных станций. На дипломатическом экспрессе досмотр поверхностный. Пограничники проходят по вагону, проверяют паспорта и печати, и на этом все. Багаж первого класса не вскрывают.

Ника повертела браслет в пальцах, оценивая вес и фактуру.

— Ладно, — сказала она. — Логистику я приняла. Но трое суток в поезде с утренней тошнотой, это отдельное испытание.

— Знаю, — я подошел к ней и мягко положил ладонь на ее живот. — И вот еще. Астральные двигатели дирижаблей на высоте создают эфирные перепады давления. Для взрослого человека это безвредно, но в первом триместре, когда у ребенка формируется собственная Искра, перепады могут повлиять на закладку проводящих каналов. Риск мутаций невелик, но он есть. Я не готов рисковать.

Ника посмотрела на мою руку у себя на животе, потом на меня.

— Ты это заранее проверил, — констатировала она.

— Я залез в справочник Снегирева по перинатальной магической медицине, — подтвердил я. — Третье издание, глава про высотную дисбарию. Рекомендации однозначные. Авиаперелет и дирижабельный транспорт нежелательны в первом триместре для носительниц Искры. Поезд, это оптимальный вариант.

— Хорошо, — Ника накрыла мою руку своей. — Едем поездом. Кавказские горы, чай в подстаканниках и легальная легенда молодоженов. Убедил.