Лекарь Империи 20 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 1

Лекарь Империи 20

Глава 1

Дверь за командой захлопнулась. Минуту назад в холле кричали «Горько!», и эхо этого крика ещё стояло в ушах. Теперь все они оказались в тесной комнате для гостей. Лучшая команда Муромского Диагностического центра в полном парадном обмундировании, плюс Кристина и несколько ближайших друзей.

И тишина.

Семён Величко мерил комнату шагами от угла до угла. Каждые пять-шесть шагов Семён резко разворачивался, и пола его пиджака взмётывалась.

— Так не делается, — говорил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Так. Не. Делается. Человек только из комы вылез! У него сегодня свадьба! Сегодня! У него жена беременная! А они приходят прямо в ЗАГС, прямо после росписи, да в таком виде, будто из мясорубки, и…

Он остановился у стены, упёрся в неё ладонью. Перевёл дыхание.

— Зачем Канцелярия припёрлась прямо сейчас? Они что, не могли подождать до завтра? До понедельника?

Артём Воронов ослабил воротник.

— Семён прав, — буркнул Артём. — Это свинство. Даже полицейские дают людям догулять свадьбу. Хоть час дают. Хоть полчаса! А эти…

Кристина, сидевшая рядом на узком диване, положила ладонь ему на руку. Погладила. Лицо у неё было бледное, и подведённые ресницы дрожали.

— Тёма, тише. Ну тише, пожалуйста.

— Да я тихо! — Артём фыркнул, но руку из-под её ладони не убрал. — Я просто говорю…

Голос у него тоже дрожал. От страха.

Главврач Кобрук стояла у окна. Она смотрела через стекло во внутренний двор ЗАГСа, и её лицо было неподвижным.

— Как ни крути, — произнесла она негромко, не оборачиваясь, — от появления Серебряного ничего хорошего не жди. Если Магистр Канцелярии появляется лично, в таком виде… значит, запахло большой кровью.

Мышкин, стоявший рядом, мрачно кивнул. Анна Витальевна отвернулась от окна. Лицо у неё было непривычно серым.

В самом дальнем углу, у книжного стеллажа со свадебными альбомами, сидел Денис Грач.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. До этой минуты он не сказал ни слова. Просто сидел и смотрел в одну точку.

Тарасов, в третий раз обойдя комнату по периметру, остановился у его кресла.

— Грач, ты живой?

Денис поднял голову.

И заговорил.

Голос у него был тихий, очень спокойный. Без эмоций.

— Что бы сейчас ни сказал Серебряный Разумовскому, — произнёс Грач, — вы все здесь самые близкие Илье люди.

Пауза.

В комнате стало очень тихо. Семён замер у стены. Артём медленно повернул голову. Кобрук от окна перевела взгляд на угол с креслом.

— И если ему потребуется помощь, — продолжил Грач, его глаза медленно, по очереди прошлись по лицам, — вы поможете.

Никто не ответил.

Это было утверждение. Грач сказал то, чего в этой комнате не сказал бы никто другой. Потому, что у других была эмпатия, и эмпатия мешала формулировать жёстко.

У Грача эмпатии не было. У него была функция.

И функция эта сейчас работала на Илью Разумовского.

Тарасов первым нашёлся. Тяжело, по-мужски кивнул один раз. Зиновьева, стоявшая у двери, кивнула следом. Лицо у неё было сосредоточенное, отчуждённое. Она думала о чём-то своём, но кивок её был твёрдый.

Шаповалов, кивнул третьим. И положил ладонь на плечо сыну. Денис от прикосновения едва заметно дрогнул, но не отстранился.

Кобрук от окна. Мышкин рядом с ней. Семён у стены. Артём с Кристиной на диванчике. Ордынская, кивнула, не поднимая глаз. Коровин кивнул, и его лицо означало готовность. Никто не сказал ни слова.

Они просто кивнули, по очереди.

И каждый из них, за этот один свадебный день, перешёл из режима «гость на торжестве» в тот режим, который у медиков есть всегда, в любой момент. Это был режим войны.

Кабинет заведующей ЗАГСом оказался огромным.

Я переступил порог и сразу почувствовал, как в нос мне ударил особый запах казённого помещения. Я сглотнул. Горло пересохло, и слюна прошла трудно.

Сама заведующая, надо отдать ей должное, исчезла из своего кабинета моментально. Видимо, ей хватило одного взгляда на Серебряного, чтобы понять, что сейчас лучше пойти попить чаю в другой части здания. Час. Или два.

Я обвёл взглядом обстановку. Низкий журнальный столик в центре, два диванчика напротив и огромный рабочий стол заведующей.

Мы с Никой сели на один диванчик. Серебряный опустился на второй, напротив. Между нами оказался журнальный столик с графином воды и стопкой свадебных журналов.

Я смог наконец рассмотреть его вблизи.

То, что показалось мне страшным от дверей холла, вблизи оказалось ещё страшнее. Плащ серого тонкого сукна, всегда у Серебряного безупречный, теперь покрывала тонкая дорожная пыль.

Я профессиональным взглядом оценил ссадину на скуле. Свежая, часов десять-двенадцать, поверхностная, без шва, обработанная второпях каким-то антисептиком, оставившим жёлтое пятно на коже. И главное, лицо. Землисто-серое, с заострёнными скулами и провалившимися глазами.

Но взгляд.

Взгляд у него остался прежний. Острый и спокойный. Внутри этого вымотанного человека сидел всё тот же Магистр-менталист, способный за десять минут перебрать любую ментальную защиту в чьем-нибудь мозгу.

На моём правом плече шевельнулся Фырк.

В материальной форме, видимый. После материализации в холле он оставался видимым. Команда уже привыкла, а Серебряному наша конспирация была без надобности. Бурундук сидел на моём плече прижавшись к шее. Шерсть у него ещё стояла дыбом.

— Двуногий, — мысленно сказал он мне, — этот лысый пахнет кровью. Чужой. И ещё чем-то горелым. Будь начеку.

— Я в курсе, — мысленно ответил я. — Сиди тихо.

Серебряный коротко кивнул фамильяру. Признание факта присутствия. Фырк фыркнул, но больше ничего не сказал.

Ника сжала мою левую руку.

Её ладонь была холодной. Она сжала мои пальцы крепко и убедительно. Я чувствовал, как у неё чуть дрожит мизинец. Остальные пальцы держали ровно.

Серебряный заговорил.

Голос у него тоже изменился. Голос был ровный, сухой, инструментальный.

— Илья Григорьевич. Вероника Сергеевна. Я понимаю, что выбрал… крайне неудачный момент. Поверьте, мне самому это неприятно. Но у меня нет выхода.

— Игнатий, — сказал я. — Давайте по существу. Что случилось.

Он коротко кивнул.

— Архивариус. Павел Демидов. Тот, кто выкачивал Искру из духов и калечил людей, имитируя несчастные случаи.

— Так, — сказал я. — И что с ним?

— Мы не успели его взять.

Серебряный сделал паузу. Налил себе воды из графина. Я увидел, как его рука дрогнула. Он поднёс стакан к губам, отпил и поставил.

Я переглянулся с Никой. Она поймала мой взгляд и едва заметно нахмурилась.

— Демидов залёг на дно, — продолжил Серебряный ровно. — Вчера ночью мы вышли на одну из его явочных квартир в Москве. Не на основную. На вспомогательную. Завязалась стычка, мы потеряли двух менталистов. Демидова на квартире не оказалось. Там нас ждали его люди. По нашим сведениям, он ушёл за два-три часа до нашего прихода. Информацию ему слили из самой Канцелярии. Однако, он так и не знает кто за ним охотится. И пока это играет нам на руку.

Я ощутил, как у меня медленно холодеют кисти.

У Демидова есть свой человек в ведомстве Серебряного. На высоком уровне. И сейчас Магистр не просто ловит преступника. Он внутри своего же ведомства идёт по тонкому льду, не зная, кому из коллег можно доверять.

Поэтому он пришёл сам. Лично. В порванном плаще, со ссадиной на скуле. Пришёл сам.

— Игнатий, — сказала Ника тихо, — а почему вы здесь, а не продолжаете его искать?

— Потому что я его уже нашёл, — ответил Серебряный. — Точнее, понял, где он будет завтра вечером.

Он посмотрел на меня.

— На банкете в честь вашей свадьбы, Илья Григорьевич.

На моём плече дёрнулся Фырк.

— Простите? — сказала Ника. И в голосе её появилась такая концентрация льда, какой я давно не слышал. — На каком ещё банкете?