Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 86

……

13 августа 1917 года. Выборг. Железнодорожный вокзал.

— А причём здесь Синод? — не понял я, прочитав бумаги епископа Серафима. — Финляндия независимая страна. Я хоть и верховный правитель, но с уважением отношусь к решению святых отцов Финляндско-Выборгской епархии, которые подтвердили решение архиепископа Сергия о назначении епископом благочинного Александра.

— Митрополита…

— Что? Какого митрополита? — не понял я.

— Архиепископ Сергий получил титул митрополита Владимирского и Шуйского.

— Я рад за него, но тогда совсем не понимаю смысл этой бумаги, — отодвинул я от себя пальцем указ о назначении епископа Серафима главой Выборгской епархии. — Разве действующие митрополиты могут возглавлять Синод?

— Империи нет, императора, как главы церкви — тоже нет. Временно, до принятия решения Учредительным собранием, синод управляется митрополитом Сергием, — не сдавался наглый поп.

— И что? Вы, святой отец, правильно сказали — империи нет. Я вам уже объяснял, что Финляндия — это независимая страна. Бывший император мне даже титул великого князя финляндского передал прежде чем отбыть в Англию. Так что, по всем законам, в Финляндии я являюсь главой всех церквей. Меня вполне устраивает и епископ Александр на должности православного иерарха страны. У него хотя бы есть гражданство по праву рождения. Вы ведь в Сальмисском уезде Выборгской губернии родились? — обратился я к самому молодому в нашей стране епископу.

Даже мой братец Ахти, возглавляющий Улеаборгский диоцез, был на два года старше Александра Карпина.

— Именно так, мой диктатор, — тут же подскочил со своего места епископ Александр. — В Суоярви.

— Но как мне теперь быть? Ведь я обязан принять епархию, — в конец растерялся присланный из Петрограда священник.

— А зачем? Вы ведь финского языка не знаете, — удивился я. — Вы, что, не в курсе, что в большинстве православных приходов часть служб проводятся на финском языке? Ещё в прошлом веке настоятель Валаамского монастыря провёл первое богослужение на финском языке. А сейчас на него переведены катехизис, служебник, часослов, краткий требник, а в 1910 году именно комиссия Синода утвердила Божественные литургии на финском. Ибо большинство прихожан — финны и карелы. Возвращайтесь в Петроград, святой отец. Если хотите, то присоединяйтесь ко мне. Я как раз еду к Михаилу Владимировичу Родзянко. А заодно, если надо, то переговорю и с вашим начальством.

В Выборге я оказал по пути в Петроград. У нас с Родзянко как раз совпали два мероприятия, когда мы могли встретиться и подписать заранее согласованный Союзный договор.

В России в начале августа опубликовали «Положение о выборах в Учредительное собрание» и назначили сами выборы на конец сентября. И несмотря на войну, вся громадная страна впала в предвыборный экстаз. Все партии тут же начали агитацию населения за избрание кандидатами именно их представителей. Даже «дедушка» Ленин выплыл из политического забвения и опубликовал в «Правде» свои новые тезисы. В коих, с одной стороны, клеймил позором все левые силы, которые упустили возможность взять власть в стране при помощи оружия, а с другой — призывал объединиться, чтобы как можно больше членов РСДРП попало в состав Учредительного собрания.

После успешного июньского наступления в Прибалтике, когда русским войскам удалось освободить Курляндскую, Ковенскую и часть Виленской губерний, Родзянко и Гучков оказались самыми популярными политиками в стране. А вместе с ними и все их однопартийцы, входившие в партию «Союз 17 октября». Не удивлюсь, если в Учредительном собрании октябристы получат много мест.

Здесь не было и военного мятежа Корнилова, как в моём мире. По одной простой причине — Лавр Георгиевич погиб в конце июня при обороне Вильны, когда лично повёл в атаку части своего двадцать пятого армейского корпуса.

Финляндия же, после эйфории от почти бескровной победы над Норвегией и присоединения Финнмарка, готовилась к общенародному голосованию, назначенному на конец августа. На этом референдуме народ должен был определить — какое название будет у нашей страны. Когда я впервые поднял этот вопрос на заседании правительства, мои министры и сенаторы чуть не передрались, отстаивая свои варианты. Поэтому я и решил передать этот вопрос в парламент. Пусть лучше там копья ломают, чем это будет отвлекать правительство от решения важных задач.

И депутаты не подвели, забросив все остальные дела, они всю неделю, отведённую мной на решение этой проблемы, провели в спорах и дискуссиях. Каждый день пресса публиковала итоги этих заседаний, чем вызвала к этому вопросу нешуточный интерес у простых обывателей. Парламент буквально завалили посланиями и телеграммами. В основном, с требованиями сохранить старое название.

Но парламентарии решили, что «Республика Великое Княжество Финляндское» — звучит несколько коряво. Хотя и оставили этот вариант в бюллетене для предстоящего референдума. Самое главное, что никто не хотел отказываться от слова «великая» в названиях. Поэтому почти все выдвинутые на общефинское голосование варианты были с этим словом. Ну, поживём — увидим, что выберут обыватели. По крайней мере, почти всё крестьянство поддерживало именно старое название.

Так что и в Финляндии, и в России сложилась благоприятная обстановка, чтобы тихонько, не привлекая внимания общественности, подписать Союзный договор. На данный момент он состоял всего из нескольких пунктов: военный союз, создание единого экономического пространства, унификация правовых актов, касающихся уголовного преследования, открытая граница и взаимный безвизовый режим, возможность граждан получать образование в обеих странах, язык взаимного общения — русский, сотрудничество в сфере науки, культуры и религии, и обязательное закрепление союза в будущих конституциях.

Обе стороны, я и Родзянко, согласились, что это самый лучший вариант, и договорились встретиться 14 августа в Петрограде. По пути в который я и заехал в Выборг на открытие нового квартала благоустроенного жилья для работников местных предприятий. Посетил, толкнул короткую речь, пообщался с горожанами и пионерами. А на вокзале меня перехватил епископ Александр и священник-назначенец из Петрограда. И мне пришлось решать возникшую проблему прямо на месте, чтобы не допустить раскола православной епархии.

……

Не успел мой состав покинуть вечерний Выборг, как появился Тойво Антикайнен со стопкой свежей прессы и красной папкой для срочных докладов.

— И что на этот раз случилось? — устало спросил я.

— В Атлантическом океане германская подлодка потопила британское госпитальное судно «Титаник», перевозившее североамериканскую добровольческую бригаду, — тут же доложил мой секретарь. — Из трех с половиной тысяч стрелков и офицеров спаслась половина. Зато экипаж уцелел почти в полном составе.

— Что на судьбе написано… — пробормотал я. — Подробности есть?

— Согласно доклада шифровального отдела министерства государственной безопасности английское судно было торпедировано германской подлодкой U-16 под командованием капитан-лейтенанта Вильгельма Канариса.

— Кха. Кого? Кха, — я даже подавился кофе услышав знакомую фамилию.

— Вильгельм Канарис, — ничуть не смутившись моей реакцией, повторил Тойво. — Его подлодка не вернулась на базу в испанском Бильбао. Именно из этого города была отправлена шифрограмма, которую перехватили люди Усениуса.

— Что-то ещё по «Титанику»? — сиплым голосом поинтересовался я, мысленно отругав себя за реакцию. Всё равно я никак не узнаю, тот ли это Канарис, который возглавлял военную разведку у Гитлера.

— Да. Во время этой атаки, на борту судна находились два видных североамериканских политика. Бывший президент США Теодор Рузвельт и сенатор Чарльза Хьюз. По нашим данным, господин Рузвельт умер от сердечного приступа, а сенатор Хьюз сломал себе обе ноги, когда неудачно прыгнул с борта тонущего корабля. Мне отправить телеграмму с соболезнованиями в Белый Дом от вашего имени?