Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 79

— Колонна? Автомобильная? — удивился полковник Бустедт.

— Так точно! Рядовой Айсберг утверждает, что там и броневики есть.

— Пфф, — презрительно фыркнул полковник. — Где он их мог видеть, чтобы отличить простой автомобиль от броневика?

С сожалением посмотрев на доску, на которой ждали его решения деревянные воины, он тяжело вздохнул, поднялся со стула и, прихватив с вешалки фуражку, направился на выход. Была бы его воля, он бы тут и не находился. Его Вестерноррландский полк передислоцировали из родного и уютного Эстерсунда на норвежскую границу, когда у рыбоедов началась очередная замятня, переросшая в полноценную гражданскую войну.

И ладно, если бы оставили в Емтланде, но нет, полк размазали тонким слоем вдоль границы сразу двух провинций. А так как граница с Норвегией в Лапландии была более протяжённой, то две трети полка перебросили именно туда. А умники из военного министерства указали Бо Бустедту разместить полковой штаб на таможенном посту Бьёрнфьелль. Полковник пытался договориться, чтобы штаб перенести хотя бы в Кируну, но из-за голодных бунтов и их подавления, так и ни до кого не смог достучаться.

Две роты третьего батальона полка обустроились в посёлке Риксгрансен, возведя небольшой военный городок из завезённых по железной дороге стройматериалов. Но, размещать штаб полка в бревенчатой хижине таможенной службы Бо Бустедт не пожелал. Вернее, официально штаб там и находился. А на самом деле полковник приказал занять брошенный норвежский пограничный форт, находящийся всего в паре сотен метров от границы. В форте разместилась полурота шведских стрелков и Бо Бустедт вместе с офицерами своего штаба.

Плюсом к этому было и то, что рядом проходила железнодорожная ветка, соединявшая железорудное месторождение в Кируне с норвежским портом Нарвик. Правда, последние полгода движение грузовых составов с рудой не осуществлялось по причине того, что часть железной дороги разобрали норвежские дезертиры, пустившие шпалы на дрова. Зато в обратную сторону, в Кируну и даже в Елливари и Лулео, поезд ходил ежедневно. Чем полковник и пользовался, проводя выходные в игорных заведениях этих городков.

— И правда — финны. Их синий крест, вписанный в русский триколор, ни с чем не спутать, — изрёк Бустедт, оторвавшись от бинокля. — Правы были те дезертиры, которых мы позавчера задержали на границе, говорившие про вторжение финских войск.

Тем временем финская бронетехника повела себя очень странно. Пара авто отделилась и направилась в сторону таможенного поста, а остальные, укрываясь за складками местности и валунами — выпустили десант и направили стволы своих пулемётов в сторону форта.

— Фан! Хельвете! — выругался полковник, поняв причину поведения нежданных гостей. — Боевая тревога! Все на стены! Поднять шведский флаг!

И пояснил лейтенанту Гроннсону, застывшему как соляной столб.

— Они думают, что здесь гарнизон рыбоедов. Скорее, скорее лейтенант. Найдите и поднимите флаг нашего королевства.

Но ситуация разрешилась и без поднятия флага, которого на территории форта так и не оказалось. Видимо, таможенники всё объяснили тем финнам которые поехали к ним, а те, в свою очередь, сообщили товарищам. Так что вместо стрельбы к форту двинулась процессия из трёх военных с белым флажком на штыке карабина.Пришлось и полковнику, прихватив с собой лейтенанта Гроннсона и капрала Карбу, который знал финский, выходить из форта. Впрочем, переводчик не понадобился, так как офицер в странной пятнистой форме, увешанный непонятной амуницией — уверенно разговаривал на шведском.

— Лейтенант Улеаборгской пограничной бригады Карл Ланг, — представился он, вскинув к виску два пальца в приветствии. — С сегодняшнего дня этот пограничный переход и участок границы до фюльке Нурланд является зоной ответственности моего отряда. Господин полковник, будьте любезны освободить крепость Бьёрнфьелль и вернуться на территорию Швеции.

— На каком основании? — внезапно даже для самого себя возмутился Бо Бустедт. — Что вы вообще делаете в Норвегии?

— То же самое, что делаете и вы. Занимаю пограничную крепость. Согласно приказа Великого князя и диктатора Матти Хухты войска введены для защиты населения фюльке Финнмарк от норвежских банд дезертиров.

— Но это фюльке Тромсё, — возразил швед. — Вы, часом, не заблудились?

— Фюльке Тромсё — это историческая провинция фюльке Финнмарк. В 1866 году норвежское правительство разделило Финнмарк, выделив Тромсё в отдельную административную единицу. И если уж на то пошло, то наши войска сегодня вошли и в Нарвик в фюльке Нурланд. Так что, в скорости можно ожидать восстановления железной дороги. А сейчас я попрошу вас освободить крепость и уйти на территорию своего государства.

— А если не уйдём? — продолжил хорохориться Бо Бустедт.

— Сообщу о вас своему начальству. Те сделают запрос в Стокгольм. И через сутки ваши части оставят крепость, а вас снимут с должности за незаконное пересечение границы. Выбор за вами.

— Ну вы и наглец, лейтенант. Мне нужны сутки для выхода из форта.

— Наглость — второе счастье, как любит говорить наш диктатор. У вас три часа, полковник. Честь имею, — заявил пограничник и, откозыряв, ушёл к своей технике.

……

28 июля 1917 года. Торнио — Стокгольм.

Вуууу — заревел тепловоз, наш несуразный состав дёрнулся и медленно, набирая скорость, стал выползать с территории таможенного склада. Несуразным он был по причине того, что два пассажирских вагона — штабной и спальный, впихнули между тепловозами и двумя половинками бронепоезда «Суоми». На этом настоял едущий со мной помощник Артура Усениуса, Юхан Лойкко. Сам Артур со мной отправиться не смог, так как находился в Нарвике и контролировал спецоперацию в Финнмарке.

Ввод наших войск в Норвегию прошёл в общем без особых эксцессов и потерь. За неделю операции мои военные потеряли лишь полсотни бойцов раненными. Погибших было всего двое — водитель и командир разведывательного бронеавтомобиля. Да и то, расстались с жизнью они по своей глупости. Поленились проверить состояние моста, а тот взял и развалился. Броневичок перевернулся и башней вниз рухнул в горную реку.

Благодаря тому, что наша граница удобно вклинивалась в Финнмарк, города Вадсё, Тана и Тромсё были взяты в первый же день. Норвежские дезертиры тоже особых проблем не создавали и сдавались нашим войскам почти без сопротивления. Но на третьи сутки, при выходе к границе фюлке Нурланд, колонна мотострелков неожиданно попала в засаду. Неизвестно на что надеялись норвежцы, но нанести нам какой-либо урон они не смогли. А вызванная авиация, щедро пробомбила укрепления противника. После чего мотострелки увлеченно кинулись преследовать норвежские войска. И так увлеклись, что захватили Нарвик, куда мы заходить и не планировали.

Как бы там ни было, но именно в Нарвик пришла и английская эскадра из обещанных Георгом V сил поддержки. Вернее, даже не эскадра, а скорее отряд судов. Линкор «Колоссус», крейсер «О’Хиггинс», два скаута и транспорт с батальоном морской пехоты. Почему англичане изменили порт прибытия с Тромсё на Нарвик, я так и не понял. Но коммодор Дадли Паунд, командовавший отрядом, заверил меня при личной встречи, что Лондон в курсе изменения порта базирования. Я же мог только предполагать, что англичане надеются на то, что мне удастся уговорить короля Густава развернуть торговлю рудой в сторону Великобритании, поэтому заранее и озаботились портом для её вывоза.

Посетив Нарвик и переговорив со своими полковниками и британским коммодором, я сел на самолёт и полетел в Стокгольм — для того, чтобы пообщаться со шведским королём. Но из-за отказа двигателя смог долететь только до пограничного Торнио. И решил, что дальше отправлюсь на поезде. За время, пока из Порт-Романова перегоняли бронепоезд и мой состав, я успел посетить станкостроительный завод и встретиться с пионерами, отряд которых так и продолжал возглавлять младший Викстрём.