Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 62

— Всё, всё, я ухожу, — покорно согласился тот с моим безопасником и, собрав свои бумаги, быстро покинул кабинет.

— Случилось что?

— Случилось! Вернее, скоро случиться. Я вызвал сюда Микку Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Считай, что случай высшего приоритета. Пять больших звёзд, если переводить на пионерский.

— Даже так? Очередное покушение? Норвежцы зашевелились? — попытался я сам догадаться.

— Там всё в куче, Матти. Дело и вправду серьёзное. Давай, дождёмся парней, и тогда я расскажу. Не хочу несколько раз пересказывать.

— А чего Эдварда Гюллинга не позвал?

— Он в Дании. Его туда Йокинен отправил. Я не знаю зачем. Придёт Микка, расспросишь.

— А! Точно! Я и сам вспомнил. Эдвард должен заключить договор с владельцем Тентелевского химического завода. Ладно, потом в курс дела введём. Сейчас надо о безопасности подумать. Тойво, зайди, — связался я по селектору со своим секретарём.

И, дождавшись когда он войдёт, распорядился.

— Закрывай весь этаж для посещений. Отключи и обесточь селектор, радиостанцию и телефоны. Но телеграф не отключай. Распорядись выставить парные вооружённые посты на лестницы и у лифтов. Пропустить ко мне только Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Организуй нам лёгкий перекус и добавь воды в электросамовар.

— Сейчас займусь, мой диктатор. Мне после всего этого где быть?

— Заблокируешь двери и оставайся в приёмной. Можешь понадобиться.

— Понял, сейчас всё сделаю, — кивнул Антикайнен и вышел.

Пока ждал своих соратников, успел просмотреть два отчёта и подписать ряд документов. Первым появился Микка и, не спрашивая ничего у Артура, положил передо мной стопку бумаги.

— Привет, Матти. Вот, предварительный отчёт о доходах торговли с русскими за последние полгода. Это, правда, без учёта военных материалов, оружия и боеприпасов, — пояснил кузен.

— Привет, мелкий, — пожал я протянутую ладонь и впился взглядом в документ. — Опять гвозди на первом месте?

— Да. Они, пусть на немного, но опередили даже торговлю паровозами и вагонами. Кстати, обрати внимание на седьмую позицию.

— Ого! — удивился я. — Это то, что мы всегда, наоборот, у них приобретали. Ну, неудивительно.

— И что это? — влез в наш диалог заинтересовавшийся Усениус.

— Торговля зерном. Но это временно, я думаю.

— Мои эксперты так не считают, — не согласился со мной Микка. — Посевные площади в бывшей империи сокращаются. Многие крестьяне предпочитают выращивать картофель, а не зерно. Плюс, нехватка рабочей силы. Основной призыв ратников в армию провели как раз в южных и чернозёмных губерниях. Даже казачьи области в этом году смогут собрать только половину урожая от прошлогоднего. Так что, я рекомендую не сокращать закупки зерна в США, Канаде и Бразилии. А даже, наоборот, нарастить. После смерти Морганов мы остались фактически монополистами по поставкам продуктов питания в Англию и Францию.

— Все договоры в твоих руках, Микка, — пожал я плечами. — Как скажешь, так и сделаем. Я тебе, брат, доверяю полностью.

Дальнейшее обсуждение принесенного Миккой документа прервало появление Стрёмберга и Киннуена. После взаимных приветствий мы расположились в креслах и уставились на Усениуса.

— Артур, хватит играть в молчанку. Что случилось? Снова кто-то собрался убить Матти? — не выдержав, первым заговорил мой первый помощник по пионерской организации Олави Киннуен.

«Скрипач» как прозвали мы этого парнишку в детстве, вымахал в почти двухметрового детину, успел жениться и обзавестись двумя детишками. Я невольно вспомнил январь 1901 года, когда впервые и увидел Олави. Он тогда что-то играл на своей скрипке стоя на улице, а мы проходили мимо. Эта встреча привела к написанию мной одной из самых популярных песен в Суоми, а так же к тому, что Киннуен стал первым пионером Гельсингфорса и со временем добрался до высших руководящих постов.

— Эй, Матти, ты с нами? — вырвал меня из воспоминаний голос Усениуса. — Я давно заметил, что когда он начинает вот так, странно смотреть, то полностью уходит в себя и не слышит окружающих, — пояснил мой безопасник парням.

— А куда же я денусь, Артур? Конечно, с вами. Подожди минутку, — и развернувшись к Микке, спросил. — Мелкий, а ты помнишь, как к нам Олави первый раз привезли?

— Смутно. Мы тогда, по-моему, песню пели для Аймо Кахмо. А что?

— Да вот вспомнилось, что ты тогда на своём клеппере охлюпкой ездил. Интересно, а сейчас ты так сможешь?

— Клеппер? А! Альф. Да, помню, — заулыбался кузен. — Охлюпкой? Даже не знаю. Наверное, смогу. Я ведь в детстве только так и ездил. Вот ты гад, Матти. Даже захотелось проверить…

— Парни! Вы о чём? Какие кони? Я вас собрал здесь не для того, чтобы вы воспоминаниям предавались, — возмутился Артур Усениус.

— Ты меня не собирал, Артур. Я уже был здесь. Ладно, ладно. Прекращаю ёрничать. Внимательно тебя слушаем.

— В середине июня ко мне обратился Карл Браге. Это один из наших кадровых агентов, который занимается поиском необходимых нам специалистов из числа военнопленных Австро-Венгерской империи. Когда мы только начинали этот отбор, я инструктировал всех кадровых агентов на случай их перевербовки. Вот Карл Браге и обратился ко мне, согласно подписанной инструкции. Оказалось, что его попытались втянуть в очень мутную историю, как он подумал, с вербовкой германских пленных вместо австро-венгерских. Я заинтересовался этим случаем и провёл расследование. Как выяснилось, с апреля месяца в Гельсингфорс, а точнее, на работы по ремонту казарм Свеаборгской крепости были привезено почти полторы тысячи германских военнопленных.

— Ремонт крепости? Я не организовывал никакой ремонт.

— Всё верно, Матти. Германцев завозят с одной целью. Вооружить и в определённый момент использовать в восстании против тебя и нас.

— Давай подробности, Артур, — тут же потребовал Микка.

— Я взял одного из кадровых агентов, которые и занимались вербовкой германцев, и допросил. Даже не пришлось прибегать к крайнем мерам. Было достаточно позвякать всякими пыточными инструментами, перекладывая их с одного места на другое. Оказалось, что доставку немцев заказали некие шведы из Стокгольма и генерал-майор Маннергейм.

— Вот же хуора! — не выдержал я и выругался на финском. — Давно пора было турнуть из страны эту семейку. А я ещё им помогал. Младшего братца Юхана к нам трудоустроил. Помог со станками для бумажной фабрики Карла Августа.

— Матти, ты не спеши их всех ругать. Тут такое дело. Буквально через сутки после допроса того кадрового агента ко мне пришёл Юхан Маннергейм и заявил, что его средний брат затевает какую-то пакость в твоём отношении.

— А старший, Карл Август, что? Кстати, я его давненько не видел.

— Старший Маннергейм ещё в марте улетел в Париж с целью погашения долгов отца. Да так и застрял там по сей день. Так что, остальные Маннергеймы тут не при чём. Но я на всякий случай установил слежку за Юханом. Но пока не выявил ничего криминального. Тут другое. Карл Густав съехал из родового особняка и снял квартиру на Фабричной улице в доходном доме общества «Аист».

— Но ведь это наше общество, — вставил Микка. — Вернее, столичного пионерского отряда.

— Именно. И это мне позволило получить полный доступ к квартире генерал-майора, провести тщательный, но осторожный досмотр и установить прослушку. Мои ребята расположились этажом выше и слушали и записывали всё, что там говорилось. Как выяснилось, основным организатором этого заговора выступил германский Генеральный штаб. В случае удачи Маннергейму обещано место правителя Финляндии. Основная задача — убрать тебя, Матти, прекратить поставки вооружений и боеприпасов странам Антанты, а также передача всех твоих патентов и военных изобретений Германии.

— Перкеле, — пробормотал поражённый Киннуен.

— И на какое число запланировано их выступление, и как меня будут убивать? — довольно спокойно поинтересовался я, просчитывая в уме как это можно использовать себе во благо.