Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 56

Через неделю после революции в Петрограде, по инициативе Товарищества украинских прогрессистов была создана Центральная украинская Рада. В её состав помимо прогрессистов вошли также украинские меньшевики и эсеры. Внутри этой националистической организации сразу сложилась нездоровая ситуация. В связи с провалом попытки освободить из заключения в Финляндии лидера прогрессистов Михаила Сергеевича Грушевского руководство Радой сформировалось как директория. И представителей независимости от России, так называемых самостийников, в составе директории было значительно больше чем автономистов — выступающих за национальную автономию в составе республики.

Постепенно, тихой сапой, националисты развернулись во всю ширь. Их не устроил клуб «Родина», в котором уже не вмещались все депутаты, и по приказу Николая Михновского они захватили здание педагогического музея. После чего стали формировать собственные вооружённые отряды и постоянно выдвигали различные требования к комиссариату Временного правительства. Естественно, что самым главным вопросом было — немедленное предоставление независимости Украине. Даже составили меморандум со своими требованиями и организовали делегацию в Петроград. Но Родзянко уделил им всего пять минут и в категоричной форме отверг все притязания националистов на власть в Малороссии.

В середине апреля националисты организовали «Всеукраинский съезд», на котором призвали своих сторонников создавать во всех городах Малороссии отделения Центральной Рады, а также формировать боевые дружины для защиты достижений революции. Изданный Радой Универсал, сильно перекликался с манифестом Михновского — «Самостійна Україна» от 1900 года.

Фон Ден отправил в Петроград подробный доклад о произошедшем и через два дня получил приказ о разгоне украинской Рады и аресте всех её лидеров. Полагаться только на одну чехословацкую бригаду комиссар не стал, а приказом по военному округу перебросил из Чернигова вторую бригаду шестой казачьей дивизии под командованием полковника Мамантова. Кроме этого бывший вице-губернатор заручился поддержкой киевского Совета рабочих и солдатских депутатов. И только после этого приступил к ликвидации националистического очага.

К его удивлению, все приготовления пропали втуне. Сопротивление оказал только вооружённый отряд «Украинской фронтовой рады» под руководством уполномоченного Минского «Земгора» Семена Петлюры. Они превратили «Дом Гинзбурга» в настоящую крепость и отстреливались в течение трёх суток, пока полковнику Мамантову это не надоело, и он, выкатив орудия на прямую наводку, превратил это красивое здание в груду обломков. Из всего украинского отряда выжил только Николай Порш.

Не успели они избавиться от одной напасти, как появилась следующая. Фон Дену пришлось организовывать поезд и встречу революционных лидеров, которые добирались из Швейцарии через Австро-Венгрию и Румынию. Если бы не строгий приказ из Петрограда и настойчивость киевского председателя РСДРП Георгия Леонидовича Пятакова, фон Ден даже не подумал бы что-либо предпринимать по этому поводу.

А так пришлось отправлять за этими людьми бывший личный поезд графа Игнатьева и селить их в лучшей гостинице города. Хорошо, что скоро они покинут Киев и отправятся в Москву. Осталось только перетерпеть сегодняшнее выступление прибывших социалистов.

Тем временем, закончил выступление очередной оратор, и на трибуну поднялся лидер большевиков Владимир Ильич Ульянов. Все присутствующие в зале вскочили со своих мест и начали аплодировать. Пришлось подниматься и руководству города и губернии.

— Товарищи! Хоть я и рад вас всех здесь видеть, но мне совершенно не нравится то, что происходит в России. И в первую очередь — это победа изменников социализма и победа пособников оборончества, — народ в зале недоуменно заворчал. — Да-да! Я знаю, вы все с одобрением приняли меньшевистский манифест «К народам мира!». И я не боюсь сказать вам правду! Пусть я лучше останусь в меньшинстве, но войну надо кончать немедленно! Без всяких аннексий и контрибуций. По линии фронта. С потерей территорий. Пусть! Но мы должны закончить эту бойню и понести знамя социалистической революции не только по России, но и в Европу. И, в первую очередь, в Германию! Один Либкнехт стоит дороже всех оборонцев типа Чхеидзе и Церетели.

В зале воцарился настоящий бедлам. Кто-то возмущался, а кто-то наоборот поддерживал оратора.

— Позор!

— Долой!

— Правильно!

— Пусть говорит!

— Германская подстилка!

Председательствующему пришлось потратить немало времени успокаивая зал, прежде чем Ленин смог продолжить своё выступление.

— Как я и писал ранее в своих «Письмах из далека» — для мира нужно сношение с пролетариатом всех воюющих стран. Но самое главное — русский пролетариат должен взять власть во всей стране. Как российская демократия повергла в прах вековой деспотизм царя, так Советы и пролетарии должны повергнуть в прах капиталистическое и мелкобуржуазное демократическое Временное правительство. Война должна быть прекращена! Заводы отданы рабочим! Земли и банки — национализированы! Устраним полицию и армию! Товарищи, я вижу, что многие не понимают то, что я говорю. Позвольте мне зачитать мои личные тезисы о задачах революционного пролетариата…

……

— Это чудовищно! Господа, что он несёт? Что такое республика Советов? Чем ему парламентская республика не угодила? — почти в крик возмущался главный редактор «Фолксцайтунг» (Народная газета) Александр Борисович Эпштейн. — Мы ждали Ленина, как признанного лидера социалистов. А не вот этого монстра! Упразднение армии, полиции и чиновничества! А кем он тогда будет? Это не социализм! Это чистой воды — анархизм!

— Они там в Швейцарии совсем берега потеряли? — поддержал своего товарища по партии лидер киевского отделения Бунда Исай Львович Айзенштадт. — Национализация всех земель! Чуть больше полвека прошло как крепостное право отменили и дали возможность крестьянам выкупать земли. А этот прыщ предлагает отобрать землю у крестьян. Да мы получим нескончаемый поток крестьянских восстаний. Этот человек хочет разрушить Русскую республику. Этого так оставлять нельзя! Рафаил Абрамович, как вы вообще до этого додумались?

— А я здесь причем? — удивился глава «Августовского блока РСДРП» Рафаил Абрамович Рейн. — Я и сам не знал про эту программу большевиков. Но подозреваю кто подтолкнул Ильича к этому кошмару. Вместе с ним в купе ехал Залман Рывкин. Только этот мосер мог придумать нечто подобное. Никто из наших во время поездки так часто и близко с Лениным не общался. Айзенбунд, Розенблюм и Гоберман ехали в моём купе. Так что за них я тоже могу поручиться. Но с этим и вправду надо что-то делать, пока Ленин не добрался до Петрограда. Я сегодня утром разговаривал с Заславским, который специально приехал из столицы, чтобы нас встретить. Родзянко согласен предоставить нам национально-культурную автономию. Но в областях Привислинского края. Исай Львович, помните, как вы в 1905 году в одной из своих статей в газете «Дер Векер» (Будильник) мечтали о создании еврейской автономии на территории Радомской, Люблинской и Седлецкой губерний? Так вот, Временное правительство и Петросовет готовы поддержать этот проект по окончанию войны. А если мы заключим мир с германцами, как настаивает Ленин в своих тезисах, то Россия точно потеряет Польшу, а мы — своё будущее.

— Где много слов, там правда теряется, — согласился Эпштейн. — Вот только, что мы можем сделать?

— Нет человека — нет проблем, — произнёс молчавший до этого Исай Яковлевич Хургин.

— Что вы такое говорите, Исай Яковлевич? Вы что, с мозгами поссорились? — вновь взвился Эпштейн. — Вам мало того, что вы чудом спаслись от ареста, когда чехи по приказу Дена разогнали Центральную Раду? Так теперь ещё и хотите убить нашего соратника. Здесь вам не Бердичев, где вы бомбами черносотенцев гоняли.