Отец моего ученика - Найт Леди - Страница 4

– Я знаю, – перебил он. – Пришёл заранее. Хотел – он сделал паузу, будто выбирая формулировку. – Увидеть вас и убедиться, что вчерашний разговор не поставил вас в неприятное положение.

Я моргнула.

– Меня? Почему?

Он чуть наклонил голову, его взгляд скользнул по моему лицу, по волосам, по линии подбородка, по губам.

Слишком внимательно. Слишком пристально.

– Потому что некоторые родители – он улыбнулся уголком губ. – Воспринимают вещи слишком драматично. Жалобы, требования, угрозы. Вы со мной разговаривали прямо. Это в наше время редкость.

– Я разговаривала так, как должна, – ответила я.

– Именно. – Он чуть приблизился. На расстояние, на котором чувствуется запах человека. Тёплый, кожаный, чуть пряный. – И это выделяет вас.

Я почувствовала, как в груди странно сжимается что-то мягкое и тревожное.

– Гордей Александрович, – я сделала шаг назад, приводя себя в порядок, – я учительница. Мы взаимодействуем в рамках школьного процесса

– Я не спорю, – он поднял ладони в жесте «мир». – Я всего лишь пытался быть вежливым.

Слово «вежливый» в его устах звучало так же естественно, как «милый» от акулы.

Он посмотрел на часы.

– Когда у вас перемена?

– Сейчас как раз заканчивается.

– Тогда – он задержался взглядом на моих очках, словно его забавляло, как я их поправляю, когда нервничаю. – Мы увидимся позже. Мне ещё нужно поговорить с директором.

И он ушёл.

Просто развернулся, прошёл по коридору и словно унёс за собой воздух. Девчонки из старших классов, сидевшие на подоконнике, чуть не свернули себе шеи, пытаясь разглядеть его.

Я стояла посреди коридора, как вкопанная.

Весь день прошёл странно.

Я не должна была думать о нём. Он родитель. Занятой. Жёсткий. Взрослый мужчина, который умеет давить. Я должна держать дистанцию.

Но когда я снова столкнулась с Усмановыми в коридоре, Гордей бросил короткий взгляд в мою сторону.

И задержал его. На долю секунды. Совсем чуть-чуть.

Но я почувствовала этот взгляд кожей.

Степан повернулся тоже. Помахал мне едва заметно.

Я мягко и одобряюще улыбнулась мальчику. Гордей заметил мою улыбку, и его глаза сощурились.

А затем он отвернулся и, положив руку на плечо сына, увёл его прочь.

Оставив мне только эхо шагов и ощущение, будто между нами что-то начало завязываться.

Что-то неправильное, опасное.

И странно манящее.

Глава 4. Катя

Гордей Усманов вдруг стал появляться в школе так часто, будто у него там был не один сын, а как минимум класс из тридцати человек.

Раньше он вообще не показывался. Стёпу забирала бабушка или он уходил с продлёнки сам. Теперь же в конце почти каждого дня в коридоре появлялся знакомый силуэт: кожаная куртка, уверенная походка, взгляд, от которого у мамочек других детей начинали дрожать ресницы.

И не только ресницы.

– О, ваш Усманов опять пришёл, – однажды шепнула мне коллега.

"ВАШ Усманов" – его так и прозвали остальные учителя. Как будто у Степана уроки вела только я одна.

Каждый приход Гордея выбивал меня из колеи. Лёгкое напряжение в животе, участившееся дыхание, неприятно-сладкая дрожь в коленях. Я ненавидела эти ощущение. И жадно ловила.

Цветы появились через неделю.

Сначала просто букет на учительском столе. Я вошла в класс утром и на секунду остановилась, будто попала не туда.

Розы. Не дешёвые, не «на бегу схватил». Карточка.

«Самой красивой учительнице. Г.»

Я долго вертела картонку в пальцах, потом решительно выбросила.

На следующий день были конфеты. Через пару – ещё цветы. Никаких признаний, никаких запредельных фраз. Только это его «Г.».

Коллеги подшучивали:

– У нас тут романчик наметился, Екатерина Андреевна?

– Одинокие папочки – самый опасный вид мужчин, берегитесь.

Я улыбалась, отмахивалась, говорила, что это благодарность за успеваемость, но внутри уже чувствовала: это не просто «спасибо».

Усманов не из тех, кто делает что-то просто так.

Приглашение на ужин стало вишенкой на торте. Вполне логично после знаков внимания Усманова, но всё равно неожиданно.

Мы остались в классе вдвоём после консультации со Стёпой. Мальчик убежал в спортзал, в коридоре гудели дети, за окном ранний вечер уже примерялся к стеклу.

Гордей стоял у доски, смотрел на аккуратно выведенные мною задания. Потом перевёл взгляд на меня.

– Надо нормально поговорить, – спокойно сказал он. – О Степане. О его дисциплине, домашке, успеваемости.

Ничего особенного. Обычная фраза родителя.

– Можем обсудить прямо сейчас, – предложила я, собирая тетради в стопку. – Я свободна ещё полчаса.

– Полчаса – это смешно, – раздражённо фыркнул мужчина. – Я хочу услышать всё, что вы на самом деле про него думаете. А не зазубренные стандартные педагогические формулировки.

Он подошёл ближе. Слишком близко. Я почувствовала его запах: горячий, терпкий, дорогой и сводящий меня с ума.

– Сегодня вечером, – продолжил он. – Какой-нибудь тихий ресторан. Я вас заберу, посидим, спокойно обсудим. Без беготни. Обещаю, я буду вежливым. Ужин будет незабываемым.

Меня повело. Картинка сама нарисовалась в голове: тёмный зал, приглушённый свет, он напротив, расстёгнутый верх рубашки, его ладонь на спинке моего стула, его томный взгляд, чувственные губы в нескольких сантиметрах от моего лица

Я сглотнула.

– Спасибо, но – я заставила себя сделать шаг назад. – Я предпочитаю обсуждать вопросы учёбы в школе. На работе. Это правильно.

– Правильно? – повторил он, наклоняя голову. – Ты всегда такая правильная, Катя?

В груди кольнуло от того, как он произнёс моё имя и перешёл на ты.

– Я – учитель, – ответила я и подняла на него взгляд. – А вы – родитель. У нас есть роли. Их стоит придерживаться.

Уголок его губ дёрнулся.

– Это проверка, насколько далеко я зайду? Я понял – цену себе набиваешь?

– Что? – возмутилась я и отчего-то покраснела. – Прекратите немедленно!

Несколько секунд мы мерились взглядами. Потом он дьявольски сексуально усмехнулся.

– Хорошо. Я найду к тебе подход, Катенька. Вопрос времени, как скоро ты будешь дрожать в моих объятиях, выстанывая моё имя.

От его слов у меня между ног всё сладко сжалось. Как будто мы прямо сейчас занимались с ним чем-то совершенно грязным, порочным и неприличным.

Звучало уже как угроза. Пока я в полнейшей растерянности хлопала ртом, придумывая, что ответить этому самоуверенному, наглому индюку, Усманов ушёл.

А я так и осталась наедине со своим возмущением.

Я сделала вид, что ничего страшного не случилось. Просто Усманов не сдержал эмоций, ведь он наверняка не привык к отказам.

Ничего, переживёт. Тем более, что у меня уже был мужчина.

Эдик появился в моей жизни очень вовремя. Как будто вселенная решила срочно выдать мне нормального мужчину, пока я окончательно не сошла с ума от Усманова.

Нормальный – значит: ровный, вежливый, без резких движений. С ним можно было говорить о книгах, смеяться над глупыми мемами, пить кофе после работы и ни секунды не чувствовать той опасной пропасти под ногами, которая всегда появлялась, когда на горизонте появлялся Гордей.

Мы только начали встречаться. Пока ничего серьёзного. Пара свиданий. Несколько поцелуев на прощание. Те самые сообщения «доехал/доехала», которые почему-то греют сердце.

В тот день Эдик написал:

«Катюш, забрать тебя после занятий? Мне по пути.»

Я долго смотрела на экран, вспоминая его спокойную улыбку, аккуратно приглаженные волосы и мягкие пальцы, которыми он осторожно проводил по моей щеке на последнем свидании.

«Да, – ответила я. – Буду рада.»

Когда я вышла из школьных ворот, Эдуард уже ждал меня у своей машины. Спокойный, как всегда. Руки в карманах куртки, лёгкая улыбка, будто он заранее предвкушал эту поездку до моего дома: дорога, музыка, разговоры ни о чём.