Цена молчания - Гросс Елена - Страница 13

Когда он поцеловал меня — глубоко, без предупреждения — я застонала в его рот. Одна рука сжала сосок, вторая работала между ног. Я перестала помнить, где нахожусь.

Потом он подхватил меня под ягодицы и посадил на бортик. Раздвинул ноги. Посмотрел туда и облизнулся.

— Ты не представляешь, как я хочу тебе отлизать.

Это было последнее, что я слышала в ясном сознании.

Я откинулась на руки, потом — не выдержала — легла на бортик полностью. Он не останавливался, положив мои ноги себе на плечи, руки — на грудь. Когда пришли первые спазмы, он резко вернул меня в воду и вошёл — сразу, глубоко, задав темп без предисловий. Я не смогла сдержать крика. Он рычал мне в шею и прикусил её в самый пик.

Потом мы снова качались на воде, как в самом начале. Тихо. Медленно. Он всё ещё был во мне.

Руслан посмотрел на меня — вкрадчиво, с той особой интонацией, которая всегда означает что-то неприятное.

— Вся смена охраны только что наблюдала за горячим порно с твоим участием. — Моё сердце пропустило удар. — Камера в этой точке бассейна имеет функцию ночной съёмки. Я отлизал тебе прилюдно. Ты прилюдно кончила. Как и я. Но мы можем позволить себе дома делать то, что хотим. Это тоже контекст. — Он снял меня с себя и выбрался из воды. — Пошли спать, поздно.

Я смотрела ему в спину.

Хищник поиграл с мышью. Мышь даже получила удовольствие. А то, что её в итоге съедят на ужин — это просто контекст.

Уже лёжа в темноте, я не удержалась.

— Руслан. Там в ресторане, тебя оскорбило то, что пренебрежительно обошлись со мной? Или с твоей женщиной?

Он помолчал секунду.

— Ты знаешь ответ.

Да. Знала. И он знал, что ответ мне не понравится.

Глава 8.

Я не ушла на следующий день.

Хотя в голове отчётливо билась мысль: «не вывожу». Я провела почти час в душе, торгуясь с собой под шум воды. Неважно, что видела охрана. Неважно, что я стала героиней фильма с возрастным ограничением. Существует такое понятие, как контекст. Это не я позировала голой — это они подглядывали.

Но с каждой такой мыслью становилось страшнее. Не легче — страшнее. Потому что я слышала в своей голове его голос. Его логику. Его интонацию.

Он технично лепит из меня куклу, которая будет верить только в ту правду, которую транслирует он. А у него самого нет никаких моральных принципов на этот счёт — есть только контекст, который он переписывает под себя по мере необходимости.

Кем я стану в итоге? Красивая кукла в дорогой одежде с чужими мыслями вместо мозгов?

Может, ну её — эту новую жизнь.

Но только кто я теперь в старой?

Я зашла в гардеробную и остановилась перед зеркалом. Шёлк домашнего костюма изящно облегал тело. На шее — подвеска. Прозрачный сапфир, всё настоящее.

Я смотрела на своё отражение долго — как на чужое. Потом сделала выбор. Снова.

За завтраком обнаружились оба.

— Доброе утро, любимая. — Руслан произнёс это без предупреждения, как будто это совершенно обычное слово в его словаре.

Я подошла и поцеловала его в губы.

— Доброе утро, — прошептала в ответ.

Посмотрела на Богдана. Кивнула. Он ответил тем же. Лицо — стена.

— Валентина, — повысил голос Руслан, — накрой на Дину. — И уже мне, спокойно: — Присаживайся. Мы с Богданом быстро пробежимся по делам, потом позавтракаем все вместе.

Валентина уже выходила с посудой.

— Кофе чёрный, как обычно? — негромко спросила она.

Кивок. Она наполнила чашку и ушла. Я устроилась рядом с Русланом и сделала вид, что меня не существует.

— Богдан, это надо решить. — Руслан перешёл к делам без перехода. — Земля нужна мне. В следующем году там, кровь из носа, строю новый посёлок. А Воронов пытается забрать её себе.

— Руслан, он пытается забрать её не просто так, а по наследству.

— А мне какая разница? Хоть по божьему благословению. Вообще до пиды.

— Тебе-то, может, и всё равно. Только ты должен понимать: просто так отжать не получится. Даже купить. Он в праве собственничества.

— И что прикажешь делать? Поздравительную открытку ему отправить, порадоваться за его новое приобретение?

— Можешь и отправить. Других вариантов пока не вижу.

— Проще заказать его тогда.

— Руслан. — Богдан произнёс это негромко, но с тем особым весом, который означает «остановись». И показал взглядом на меня.

Оба замолчали одновременно.

— Ладно. Что-нибудь придумаю. Но землю не отдам. — Руслан закрыл тему.

Нам накрыли завтрак. Мы ели в тишине. Почти семейной, что было бы смешно, если бы не было так прозаично.

— Богдан, пока не забыл. — Руслан отложил вилку. — Мне нужно, чтобы ты сам занялся одним личным вопросом.

— Каким?

— Запись с камеры на бассейне. За вчерашний вечер. Сотри сам.

— Ок. — Без единого лишнего слова.

Я уставилась в тарелку. Щёки горели так, что, казалось, можно было греть руки.

— Дина, — голос Руслана был откровенно довольным, — ты не против, если Богдан посмотрит запись перед тем, как удалит? Просто не хочу поручать это никому другому.

Я подняла глаза. Сначала — на Руслана. Озорной блеск, лёгкая улыбка в углу рта. Играет. Разумеется.

Потом — на Богдана. На долю секунды мне почудилось что-то похожее на сочувствие. Но нет — обычное лицо. Обычный взгляд.

Я прочистила горло.

— Если Богдан захочет посмотреть, как ты мне отлизываешь, — произнесла я ровным голосом, — я не против. Его право.

Руслан расхохотался. Искренне, от души, как будто это действительно была лучшая шутка сезона.

— Нет, спасибо. Я пасс. — Богдан ответил спокойно, поставил чашку. — Запись удалю. С теми, кто был на смене, переговорю.

И продолжил завтрак, как будто ничего не произошло.

Руслан всё ещё смеялся. Я посмотрела на них обоих и поняла, наконец, окончательно и бесповоротно: чтобы не сойти с ума, надо просто играть по их правилам. Безумным, непоследовательным, написанным поверх любой логики — но их. Другого варианта нет.

Остаток дня я провела у бассейна.

Выдалось редкое, по-настоящему солнечное утро — из тех, которые как будто специально созданы для безделья. Я раньше почти никогда не позволяла себе так просто лежать. Работа на износ, спортзал в свободное время, отпуск раз в год и то — в санаторий. Поэтому сейчас, лёжа на шезлонге с закрытыми глазами, я ощущала это бездействие как что-то почти неприличное. И почти священное.

Бассейн я поначалу обходила взглядом — слишком живые воспоминания. Потом плюнула. Выбрала себя и своё желание лечь рядом с водой и ни о чём не думать.

Валентина появлялась с завидной регулярностью: то вода, то лимонад, то лёгкие закуски. Я наблюдала за ней между делом. Она всегда выходила сама, без горничных, хотя я точно знала, что в доме их двое. Что-то в этом было намеренным. Просто я пока не понимала — чьим.

— Дина, вам что-нибудь ещё? — Она подошла в очередной раз.

— Воды.

— Сейчас принесу.

Когда она вернулась с бутылкой:

— Руслан просил зайти в его кабинет.

Я не сразу поняла.

— Руслан что?

— Просил передать, чтобы вы зашли к нему в кабинет.

— Сейчас?

— Да.

Валентина отвечала на все мои тупые вопросы с одинаковым спокойствием человека, которому платят именно за это.

— Хорошо, спасибо. — Я взяла бутылку и сделала несколько жадных глотков. Мозг расплавился на солнце, пора было возвращаться в реальность.

Накинула накидку в пол, затянула пояс и пошла.

Дверь кабинета была открыта. Тишина стояла такая, что мои шаги в босоножках казались неприлично громкими. Что-то почудилось ещё в коридоре — не опасность, скорее её запах. Лёгкое, почти детское желание притормозить, перевести дух, прийти в себя до того, как войти.

Но я не стала этого делать. Они уже слышали меня.

Руслан сидел за столом — прямо, спокойно, как человек, у которого времени много, а торопиться незачем. Я переступила порог, и дверь за спиной сразу закрылась мягко, без хлопка. Именно эта мягкость почему-то была неприятнее, чем если бы хлопнула.