Вредная привычка - Сакру Ана - Страница 6

— Нет. Документы отдай, — даже не пытаюсь скрыть свою нервозность.

Его уголок губ ползет вверх в циничной усмешке, взгляд моментально остывает на несколько десятков градусов, становится закрытым и агрессивным.

— Тебе не идет быть такой злопамятной, Лер, — лениво выдает.

Подается вперед и тянет ко мне руку.

Я отшатываюсь, но Андрей всего лишь открывает бардачок, едва зацепив меня скользящим случайным контактом наших тел. И все равно всю нервную систему сводит микротоками. Даже когда он отстраняется, кинув мне на колени файл с Ладиными документами.

— Знаешь, мне тоже есть на что смертельно обижаться, — вкрадчиво напоминает Жаров.

— Обижайся сколько влезет, меня абсолютно устраивает, — бормочу и нажимаю на дверь, чтобы выйти из машины.

Не поддается. Когда только успел закрыть?! Психованно дергаю еще раз. Впиваюсь в него взбешенным взглядом. Что за детский сад.

— Ты так словами не разбрасывайся, Конева, — сжимает челюсти Андрей, припоминая мне мою девичью фамилию, — Тебе вкус моей "смертельной обиды" может очень не понравиться.

— Ой-й-й! Пошел ты... — беззвучно шевелю губами, на которые тут же стекает его оставляющий ожоги взгляд.

Дыхание нагревается, шумно выходя через рот. Я непроизвольно издаю всхлип, то ли жалобный, то ли возбужденный, и дико бешусь на себя за это! Снова дёргаю ручку, рискуя ее к чертям оторвать.

— Ок, пошел я...Запомню,— хрипло шепчет Андрей и снимает наконец блокировку.

Никогда я так быстро не выпрыгивала из чьей-то машины.

6. Лера

Когда возвращаюсь домой, накрывает настоящее опустошение. Будто я исчерпала весь свой эмоциональный запас за этот вечер. Пицца кажется безвкусной, виски ломит и хочется поскорее уже лечь спать.

Как назло Лада перевозбуждена после перелета и никак не может утихомириться. Доходит до того, что я, не сдержавшись, рявкаю на нее, что уже поздно и завтра в школу, и просто выключаю свет, игнорируя ее обиженное сопение по этому поводу. Внутри ворочается червячок вины, но я слишком измотана, чтобы поступать по-другому. Выдохнув, отправляюсь в душ. Долго стою под горячими струями, закрыв глаза и пытаясь смыть с себя этот день. В голове пустота и вата. А за ребрами тянет тоской, потому что мне...жаль.

Жаль себя прошлую. Жаль свою первую искалеченную любовь. Жаль, что все так произошло. И жутко жаль, что до сих пор на меня так действует один вид этого человека.

Я могу его ненавидеть, презирать, бояться, все что угодно могу. Но быть к нему равнодушной у меня никогда не получалось. И, оказывается, это не изменилось до сих пор.

Пусть он просто побыстрее уедет, а? Господи, ни о чем больше не прошу...

Когда прихожу в нашу с Егором спальню, застаю мужа уже под одеялом. Верхний свет выключен, горит только настольная лампа с его стороны кровати. В руках Егора книга — он любит бумажные, в основном фантастику, на носу очки для чтения. Муж чуть спускает их по носу, устремляя на меня взгляд поверх тонкой оправы.

— Ты какая-то притихшая, — констатирует, — Точно все в порядке?

— Да, просто голова разболелась, — избегая встречаться с ним глазами, хожу по комнате, готовясь ко сну.

Мажу кремом руки, раскрываю шкаф, скидываю халат и надеваю тонкую пижаму, стоя спиной к мужу. Чувствую его взгляд на своей обнаженной коже, пока переодеваюсь. Он не горячий, нет. Но хозяйский, покалывающий. От него низ живота тревожно напрягается и тянет тяжестью между ног. Я покусываю губу, хмурясь. Не уверена, что хочу сейчас секса. Точнее уверена, что нет. Но причина, по которой я не хочу, дико выводит меня из себя! Я не позволю чему-то влиять на мою супружескую жизнь. Или кому-то...! Судорожно выдохнув, поворачиваюсь к мужу и ласково улыбаюсь. Заставляю себя сделать это.

— Иди сюда, зай,— Егор возвращает мне улыбку, снимая очки и откладывая книгу.

Помедлив всего секунду, подчиняюсь. Прежде чем лечь, выключаю настольную лампу, погружая спальню в плотную темноту. Глаза привыкают ко мраку не сразу, и сначала меня наощупь встречают мужские руки. Обнимают, укладывают на грудь. Егор в футболке — утыкаюсь в нее носом, вдыхая запах кондиционера для белья и его тела. Он у него ненавязчивый, какой-то съедобный, как хмель или свежий хлеб. Уютный.

Прикрываю глаза, чувствуя, как пальцы мужа гладят мой позвоночник сквозь тонкую ткань шелковой пижамы. Это приятно. Тело лениво реагирует и одновременно напрягается от возможного продолжения. Но я внутренне шикаю на него. Егор мой муж! Я не буду сегодня отказывать ему, если он захочет.

Только не сегодня...!

— Насколько он приехал? — тихо спрашивает Егор куда-то мне в макушку.

— Не знаю. Не сказал...— бормочу.

— Хочешь обсудить?

— Нет.

Егору этого достаточно. Вместо дальнейших расспросов он берет меня за подбородок, заставляя приподнять голову, и целует в губы. Мягко и мокро, проникая в рот. И это уже не намек.

Вяло отвечаю, облизывая его язык. По телу прокатывается мелкая напряженная дрожь неприятия, и она бесит... Да что такое, а!

Это просто обычный секс в конце концов. С близким мужчиной и знакомым членом.

Закидываю на Егора ногу, прижимаясь промежностью к его бедру в пижамных штанах, тяну вверх по животу его футболку. Егора не надо упрашивать дважды. Он тут же отстраняется и избавляется от одежды, оставаясь в одних трусах. Снимает мою пижаму, подминая под себя. Гладит, целует, вдавливая в матрас своим жилистым твердым телом. Делает все дежурно и привычно, точно зная, как, прилагая минимальные усилия, сделать меня мокрой.

Лезу ладонью под резинку его трусов, сжимаю набухший член, надрачивая, пока он делает со мной тоже самое, влажно и настойчиво целуя в губы. Мы шумно дышим, веки мои закрыты и под веками... Под веками я начинаю видеть карие, почти черные в минуты нервного возбуждения глаза.

Глаза, в которых в самой глубине будто тлеют угли дьявольского костра...

Я жмурюсь, пытаясь прогнать их, но вместо этого будто и запах улавливаю — мускусный, резкий, раздражающе мужской.

И пальцы во мне царапают клитор словно почти так же. Бл...!

Я хнычу, выгибаясь и ощущая, что сейчас разревусь от обиды и одновременно накатывающего нездорового возбуждения, а потом сдавленно шиплю, чувствуя, как в меня протискивается член. Медленно. Слишком, твою мать, ласково.

Я вижу эти угольные тлеющие глаза за закрытыми веками и хочу, чтобы меня и оттрахали соответствующе... С капризным стоном отпихиваю мужа от себя, перекатываюсь на живот, становлюсь на колени, выгибаясь в пояснице как кошка и зарываясь лицом в подушку. Кровь закипает как кислота. Жмурюсь. Давай же...

Утробно рычу, когда наконец получаю то, что хоть примерно хочу — первый сильный толчок. Подставляюсь, сбито дыша и комкая простынь. Картинки в голове... Такие, о которых Егору лучше никогда не знать и, как только возбуждение спадёт, мне точно будет стыдно!

Но я просто не могу не представлять.

— Да.. Да... Сильнее... Да...— хрипло нашептываю, подгоняя его и пытаясь отслеживать речь, чтобы не дай бог не ляпнуть лишнее.

Например имя. Но бл... Я не могу отказаться от этого допинга сейчас! Меня так трясет,что все тело покрывается крупными мурашками. Бедра немеют, я лишь чувствую, как крепко мужчина сзади впивается в них пальцами, и как ритмично проскальзывает член между набухших мокрых складок.

— М-м-м.. Да-а-а...— горячая судорога прошивает волной.

Изображение за веками кривится в похабной усмешке, закусывая между зубами фильтр сигареты. А дальше у меня от кайфа закатываются глаза.

Ненавижу — первая мысль, когда хоть немного прихожу в себя. За этот оргазм отдельно.

Егор валится рядом на спину, тяжело и шумно дыша.

— Ты как, зай? — лениво поворачивает ко мне голову. Ласково ведет пальцами по рёбрам, — Только у тебя может так “болеть голова”, — в его голосе слышится довольная улыбка.

Ложусь рядом на живот, так и не отрывая лица от подушки. Между ног стягивает остывающей влагой, но у меня нет сил встать и пойти привести себя в порядок. Это был контрольный на сегодня. И уже потихоньку распинает набухающее внутри раскаяние за свои дурацкие фантазии...