Сильнее обстоятельств - Квин Мари - Страница 6

Возможно, потому что впервые за долгое время я говорила то, что действительно думаю. Без страха, без оправданий. Просто правда. Я больше не собиралась молчать. Не после всего, через что прошла. Каждый кастинг, где приходилось терпеть скользкие взгляды и намеки, а порой и неприкрытые домогательства. Каждая съемка, где требовали невозможного: будь идеальной, будь худой, но не слишком, будь красивой, но не вызывающей. А порой еще и в нечеловеческих условиях, после которых я тратила последние деньги на лекарства и больницы, позируя полуголой на ветру в лучшем случае. Я делала свою работу, играла по их правилам, пока поднималась по карьерной лестнице.

Сейчас я наконец-то стала кем-то в этой индустрии. Меня узнавали, уважали. Я заработала свое имя. И знала точно: молчать больше не буду, если меня что-то не устраивает.

Майкл, конечно, принял это не сразу. Он много вздыхал, ворчал, как сложно теперь будет «держать ситуацию под контролем». Но в глубине души он понимал: я права. Больше ему ничего не оставалось. Мы оба знали, что мое решение не изменить.

— Ладно, дорогуша, — произнес Майкл, прерывая мои мысли. — Я почти у твоего дома. И кстати, кофе действительно сильный. Так что готовься встретить реальность во всей красе.

Я усмехнулась, несмотря на боль в висках.

— Жду с нетерпением, — без энтузиазма сказала я и отключилась.

Пока я стояла у окна, мой взгляд упал на телефон. Уведомления сыпались одно за другим: сообщения, комментарии. Все хотели знать, кто такой Кайл, почему я разбила бокал, и что между нами происходит. Но впервые за долгое время мне было все равно. Еще предстояло сказать Майклу, что я собираюсь на выставочный бой, чем бы это ни было.

Я отошла от окна и, шатаясь, направилась в сторону ванной. Каждый шаг отзывался тупой болью в голове, но я знала, что не смогу нормально думать, пока не смою с себя остатки вчерашнего вечера. Включив холодную воду, я умылась, стирая размазанную тушь и следы тонального крема. В зеркале на меня смотрела девушка с помятым лицом, темными кругами под глазами и чуть взъерошенными волосами.

Но бывало и хуже.

Завернувшись в белый махровый халат, я почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, теперь я больше не напоминала участницу какой-то вечеринки девяностых, а выглядела как человек, который просто плохо спал. Я собрала волосы в небрежный пучок и, прихватив телефон, отправилась на кухню, чтобы хотя бы начать готовиться к приезду Майкла.

Дверной звонок прозвучал раньше, чем мне хотелось бы. Я открыла дверь, и передо мной предстал Майкл: стильный, безупречный, словно августовская жара Нью-Йорка его совершенно не трогала. Его светлый льняной костюм был идеально выглажен, а на лице застыло выражение легкой досады. В руках он держал два больших стакана с кофе.

— Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус, — констатировал он, протягивая мне один из стаканов. — Но хотя бы жива. Это уже что-то.

— Спасибо, Майкл, — ответила я с сарказмом, забирая кофе. — Твои слова всегда такие ободряющие.

Он прошел внутрь, праздно оглядывая мою квартиру, но я знала, что его интересует не интерьер, а следы гостей или вечеринок. Но сегодня я была чиста в этом плане. Майкл остановился у островной кухни и сделал глоток своего кофе.

— Знаешь, дорога сюда была настоящим испытанием, — начал он, качая головой. — Сохо в августе — это ад. Люди ведут себя как сумасшедшие на дорогах, а эти туристы… Боже, они фотографируют все подряд! Даже пробки.

— Да, Сохо — это всегда весело, — согласилась я, делая осторожный глоток кофе. О да. Он был именно таким, как я любила: крепким, почти горьким, с легким намеком на ваниль. И надеюсь, что без плевка из-за того, что я вызвала у Майкла очередной приступ головной боли.

— Ладно, давай вернемся к нашему разговору, — сказал он, ставя стакан на столешницу. — Итак, Цербер. Что ты планируешь делать с этим? Потому что журналисты явно не собираются останавливаться. Они уже пишут о том, что ты «наконец-то нашла свою любовь» и прочую чушь.

— А что я должна делать? — спросила я, чувствуя, как раздражение снова поднимается во мне. — Выпустить официальное заявление, где объясню, что мы просто болтали в парке? Или, может быть, снять видео, где я буду говорить, что это все просто глупые домыслы?

— Именно поэтому я здесь, — ответил он, слегка улыбаясь. — Чтобы помочь тебе принять правильное решение. Но, Сиена, ты должна понимать: чем больше игнорируешь ситуацию, тем сильнее она будет разрастаться.

— Как будто мы можем это остановить. У таблоидов новая игрушка, — отрезала я. — Я в принятии.

— Тебя на твоей йоге так обработали? — недоверчиво спросил Майкл. — Ты уверена, что ароматические палочки там — просто палочки?

Сарказм в его голосе зашкаливал, но у меня уже не было сил. Похмелье не проходило, таблетка еще не подействовала, и я решила перейти к более важному вопросу, чем состязание с Майклом в остротах.

— Еще я собираюсь на бой. Рекламный. Кайл пригласил меня вчера. Просто прими.

Майкл замер, его брови поползли вверх.

— Рекламный? — переспросил он, словно проверяя, правильно ли он расслышал. — Ты имеешь в виду выставочный бой в поддержку детских реабилитационных спортивных программ? Где Цербер встретится со своим давним соперником? И эти два тестостероновых лба будут мериться членами, Сиена. Ты уверена, что хочешь туда идти?

Я чуть не расхохоталась. Конечно, он уже знает все детали. И владеет информацией больше меня. Это же одна из причин, почему он мой агент.

— Почему бы и нет? — ответила я, пожимая плечами. — Думаешь, меня можно удивить тем, как два мужика меряются членами?

Ничего не говоря, Майкл достал свой телефон и несколько секунд тыкал по экрану, прежде чем повернуть его ко мне.

— Вот, посмотри, — сказал он, протягивая телефон. — Это он в клетке. После одного из боев.

На экране был Кайл: весь в крови, поту, с разбитой бровью и поясом чемпиона на плечах. На потном теле было много тату: на груди набита рана, как от когтей дикого зверя, словно его однажды попытался разорвать огромный хищник. Рукава были полностью забиты: сложные узоры, символы. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с кровью, волосы слиплись от влаги, а взгляд был таким острым и диким, что казалось, будто он готов ринуться в бой прямо сейчас, через экран.

Я невольно вздрогнула, чувствуя, как внутри что-то екнуло. Это фото было живым, с душой, как говорил один из моих знакомых фотографов. Не просто боец, а настоящий зверь. Опасный, необузданный, но при этом… притягательный. В нем было что-то первобытное, что-то, что заставляло тебя либо бежать, либо смотреть, не в силах отвести глаз. А меня еще, кажется, и течь.

— Ну и как? — спросил Майкл, забирая телефон обратно. — Ты все еще хочешь идти? И смотреть подобное.

Не только идти, Майкл. И просто хочу его теперь. Но, кажется, если я тебе скажу об этом, то ты снова будешь обвинять меня в том, что я толкаю тебя на прием антидепрессантов.

Я молча посмотрела на него, потом перевела взгляд снова на фото. Конечно, я знала, что Кайл — боец. Я сама видела, как уверенно он двигался в парке, как легко блокировал мои удары. Но это фото… оно было другим. Оно показывало не человека, а воина. И теперь я понимала, почему его называют Цербером.

— А это фото должно меня напугать? — спросила я, глядя на Майкла с вызовом. — Потому что, если честно, оно скорее притягивает, чем отталкивает.

Выдала более мягкую версию. Какая я молодец. И пусть Майкл только скажет когда-нибудь, что я его не берегу!

Майкл приподнял бровь: он явно не ожидал такого ответа, но, посмотрев на фото еще раз, быстро понял свой просчет, сделал еще один глоток кофе, будто бы запивая эту мысль, и поставил стакан на столешницу.

— Ты невыносима, — устало протянул он, делая глоток кофе.

— Это же благотворительный прием, — примирительно напомнила я. — Сам отправлял меня в Парк с нотацией, что после шумихи с парфюмом мне нужно, чтобы мое имя появилось с чем-то милым.