Его предсказанная жизнь - Архипова Елена - Страница 2

- Вот так, доча, знакомься, - Людмила перевела взгляд на дочь, - тип – мужской, вид – деспот обыкновенный, одомашненный, по совместительству твой отец.

Глава 2

Несколькими часами ранее.

Никита возвращался из глухой деревни, куда ездил к известной прорицательнице и знахарке по имени баба Сима.

Бабка славилась дурным характером. Могла выгнать, не пустив на порог своего дома, а могла и одарить щедро предсказанием на будущее. Последним, правда, мало кто хвастался. Лечила она травами да заговорами, помогала, мол, избавиться чуть ли не от всех болезней. Про неё много чего писали, но все как один отмечали, что сильна бабка необыкновенно.

Были у бабы Симы и свои чудинки: говорить ей за полученную помощь надо было не “спасибо”, а “благодарю”. Присесть тем, кого впускала в дом, не разрешала - мол, надо было стоять, пока она сама не предложит. Брала за свою помощь знахарка не деньгами, а продуктами, и привозить надо было крупы да консервы.

Никита решился съездить к странной бабке спонтанно. Тянуло его туда почему-то как магнитом. Проснулся он рано утром, забил название деревеньки в навигаторе, понял, что успеет вернуться к завтрашнему утру, если выедет сразу. Мысленно порадовался тому, что на сегодня у Людмилы и Андрея были назначены свои планы, а это значит, была надежда, что его поездка пройдет незамеченной для брата. Признаваться, даже Андрею, в том, что он поехал к знахарке, Никита не хотел.

Заскочил в магазин на выезде, накупил необходимых продуктов полную сумку и выехал на трассу в направлении деревеньки, где жила баба Сима.

А ехал он туда в надежде, что эта странная старушка поможет решить и его проблему. Современная медицина была бессильна в его случае, но оставались еще вот такие, как эта баба Сима.

Встретив Никиту на пороге дома, баба Сима оглядела его с ног до головы пронзительным взглядом, задержалась где-то в районе солнечного сплетения, проговорила удивленно, как будто только себе:

- Так, значит? Видящий… Ну что ж, и так бывает, - и добавила уже громче, - проходи в дом, мил человек, коли приехал.

Никита послушно вошел, поставил возле входа сумку с продуктами, сделал два шага на середину комнаты и замер.

- Не стой столбом, присаживайся вон за стол, чайку с тобой с пирогами попьем да поговорим по душам. Угощайся пирогами, сама нонче пекла, да слушай!

О том, чтобы кто-то пил со старушкой чай, да еще с пирогами, не писал никто. Никита послушно подсел к столу, с удовольствием отхлебнул большой глоток чая, заваренного явно на травах, и уже открыл рот, чтобы озвучить свою проблему, но был остановлен поднятой сухонькой ладошкой, призывающей его молчать:

- Не трать, мил человек, ни свое, ни мое время. Помочь я тебе с энтим, - бабка кивнула Никите в район паха, - не смогу. Да и никто не сможет. Не верь, ежели кто исцеление тебе обещать будет. Не исцелят. Лишь грехов себе и тебе добавят.

- Мне? - Никита оторопел. - А мне-то каким боком?

- Деньгами своими соблазнишь, обмануть себя принудишь, обещая исцеление. А людишки разные бывают. Соблазнятся, возьмут да обманут. А ответ тебе за это держать придется, когда предстанешь перед ЕГО судом. Скажешь, не грех это?

Никита тяжело вздохнул, признавая правоту бабы Симы.

- Вот и я про то! - поддакнула бабуля божий одуванчик и вдруг без перехода:

- А вот ежели от своего дара хочешь избавиться, так с этим я могу помочь, - и хитро так прищурилась, глядя на него поверх своей чашки с чаем. - Хочешь аль нет?

Никита отхлебнул душистого чаю и ответил уверенно:

- Нет. Не хочу.

- А вот это правильно, милок, что не отказываешься от того, что тебе свыше дано! - обрадовалась старушка, резво встала со своей скамьи и шагнула к столу в углу. Что-то бормоча себе под нос, перебрала несколько мешочков, что лежали там, выбрала один и вернулась к Никите, протянула ему со словами: - Накось вот тебе травок. Опосля того, как покажут тебе новый сон, проснешься да заваришь себе щепотку этого со своим чаем. И головушка твоя не будет болеть. С первым-то, опосля меня, сном я тебе помогу, а дальше вот чай заваривай.

- Спасибо.

- Что за поколение нонче пошло! - вспыхнула мгновенно. - Спасибкоет он мне туточки! Не учили тебя разве, как правильно-то надо благодарить?

- Благодарю, баба Сима! - тут же поправился Никита.

- То-то же! - женщина покивала одобрительно головой, легко остывая. - И вот тебе, видящий, еще от меня один подарочек. Слушай да запоминай. Скоро всё у тебя будет: и дитё, богом данное, и жена, не красавица, но умница, и любовь до старости промеж вами. И придет это к тебе только в такой последовательности.

- Хотите сказать, по залету женюсь? - Никита скептически рассмеялся. - Серьезно? Не Вы ли мне только что…

- А ты, мил человек, не спорь с бабушкой! - оборвала его бабка, грозно прикрикнув. - Спорщик тут, вишь, выискался на мою седую голову! Слушай, пока я говорю. Сам, поди, знаешь, что не всем я будущее рассказываю.

- Знаю, - признал.

Баба Сима опустилась на свою скамью:

- А раз знаешь, так и не спорь. Езжай, пока не стемнело. В ночь-полночь не гони. Дела твои подождут, а жизнь-то она одна у нас. Опять же, предназначение ты свое еще не выполнил на этом свете.

- Что? - Никита смотрел на женщину удивленно.

- Не знал, выходит, что есть оно у тебя, - проговорила задумчиво бабка. - Есть, да. Дитё ты еще не вырастил и счастье да любовь другой чистой душе не подарил. Вот как выполнишь всё, так, глядишь, и смилостивятся над тобой!

- Что?

- Глухой, что ли? - глянула остро. - Как стемнеет, говорю, остановись да отдохни. В машине вон своей огромной поспи, - бабка кивнула в сторону его джипа, возвышающегося за её забором, - не переломишься, подикось, ежели не на пуховой перине сегодня заночуешь.

- Не переломлюсь. Переночую, - согласился, осознав, что не просто так ему это только что сказали.

Расстояние до его родного города было не настолько далеким, чтоб Никита не смог его проехать без ночевки на трассе, но спорить с бабой Симой не стал.

- Всё. Ступай с богом, ступай! На вот тебе еще пирога с собой в дорогу! - баба Сима завернула большой кусок мясного пирога в льняную ткань, протянула Никите и ткнула в сторону темных сеней:

- Авоську свою вон там поставь!

Никита поблагодарил старушку за чай и пироги, взял всё, что ему дали, оставил сумку с продуктами, где сказали, и уехал в сторону города. А едва стемнело, свернул с трассы на ночевку, как было велено.

Припарковался на большой придорожной заправке, порадовавшись, что сможет потом утром выпить чаю с вкусным пирогом, опустил спинку сиденья, повозился, устраиваясь, и почти мгновенно провалился в сон.

В очередной свой вещий сон…

Глава 3

Никита шел по парку, окутанный со всех сторон очень густым туманом. То, что он шел именно в парке, можно было догадаться по смутным силуэтам деревьев, что едва проступали из тумана, да по шуршащей под ногами дорожке, посыпанной мелкой щебенкой. В парке, что был рядом с его домом, были точно такие же дорожки. Шел на голос плачущего ребенка. Ребенок плакал тихо, но так горько, что у него, взрослого мужика, разрывалось сердце.

Парковая скамейка показалась перед Никитой внезапно. Маленький мальчик, совсем младенец, сидел на ней, свесив ножки. Был он абсолютно голым и почему-то горько плакал. Такая же маленькая девочка с ярко-рыжими кудряшками сидела рядом с мальчиком, гладила его по темным волосам и что-то тихо ему говорила.

Никиту поразило не то, что дети голые. Нет. Здесь, скорее, он сам, в своем деловом костюме, смотрелся странно - в этом необычном густом тумане не было сыро и холодно. Его поразило другое - маленькие дети, считай, младенцы, не могут сидеть вот так на скамейке, свесив ножки.

- Почему ты плачешь? – обратился он к мальчику и присел на корточки рядом со скамейкой, на которой сидели дети.