Шепчущие тени (СИ) - Дивергент Татьяна - Страница 17

Кант во сне тяжело вздохнул и лизнул сухую руку Ольги Петровны.

Эпилог

Спустя год город Чернореченск перестал быть точкой на карте для любителей мрачного туризма. Провал затянуло илом за одну весну, вода вернулась, но стала пронзительно-синей, прозрачной до самого дна. Рыба в ней снова начала водиться, и местные старики шутили, что такого леща они не видели со времен своей молодости.

Гостиницу «Медвежья лапа» выкупил какой-то московский бизнесмен, превратив ее в уютный эко-отель. Говорят, бревенчатые стены там больше никогда не плачут смолой по ночам.

Ольга Петровна пережила ту ночь ровно на полгода. Ее нашли утром на скамейке в парке, возле статуи Ленина. Врачи констатировали остановку сердца. Никаких следов борьбы, одежда в полном порядке, лицо совершенно спокойное. Соседи говорили, что перед смертью старушка часто сидела на крыльце своего дома, который всё-таки приговорили к сносу, и разговаривала с кем-то невидимым, ласково называя его «собаченькой».

Михаила никто не обвинял. Полиция списала произошедшее на внезапный выброс болотного газа и последующий карстовый провал — редкое, но научно объяснимое явление. Он продал свою квартиру в большом городе, уволился с работы и остался жить в Чернореченске. Каждое утро он выходит на берег новой, светлой реки с куском черного хлеба и крошит его в воду. Утки берут еду из рук осторожно, подплывая парами. А когда солнце стоит высоко, на середине реки, там, где глубина достигает максимума, иногда появляется темное пятно. Если долго смотреть на него, не отрываясь, начинает казаться, что огромная седая тень медленно плывет вдоль дна, охраняя покой тех, кто спит внизу.

Анна открыла свое детективное агентство. Маленький офис на втором этаже сталелитейного завода в промзоне северного города. На двери висит латунная табличка: «Частный сыск. Волкова А.». Клиентов немного — неверные супруги да пропавшие кошки. Работа скучная, бумажная, безопасная.

В кабинете нет ни одной семейной фотографии. Но на стене, прямо напротив рабочего стола, висит одна-единственная рамка. Внутри нее — старый, пожелтевший от времени тетрадный листок в клетку. Буква «д» с изломанным хвостиком выведена детской, неуверенной рукой. Подпись гласит: «Ане от Юльки. Будем держаться вместе, сестренка».

Иногда, засидевшись допоздна над отчетами, Анна чувствует, как тяжелая голова ложится ей на колени, а теплое дыхание щекочет ладонь. Она опускает глаза. На мгновение пространство под столом уплотняется, обретая очертания крупного пса. Шерсть кажется совсем настоящей, влажной от речного тумана. Огромный призрак смотрит на нее преданными, всезнающими глазами старого друга, чуть заметно виляет хвостом и растворяется, оставляя после себя запах мокрого войлока и копченой колбасы.

Контракт закрыт. Равновесие восстановлено. Кровь приняла кровь, камень принял камень, а любовь осталась единственной силой, способной пережить даже самую долгую ночь тринадцатого полнолуния.