Отмороженный - Малиновская Маша - Страница 13

– Лина, – зову, чтобы не испугать, когда подхожу ближе.

Встрепенувшись, она поворачивается. Лицо бледное, губы дрожат.

– Ты что здесь делаешь?! – она распахивает глаза в ужасе.

– Я увидела, что тебя нет, потом в окно заметила тебя. Что случилось? Тебе нужна помощь? Почему ты тут одна стоишь? Ночь же!

Лина с беспокойством оглядывается, но ведь там никого нет. Это пугает меня, как и то, с каким выражением лица она вновь поворачивается ко мне. Она что-то тихо говорит, но из-за шума сильного дождя не разобрать.

– Что? – переспрашиваю я.

– Уходи, Ждана! – девушка делает шаг ко мне и хватает меня за предплечья, сжимает, впиваясь ногтями в ткань куртки. – Вали отсюда!

– Да что случилось? – меня начинает бить дрожь. Холодный ветер проникает за ворот куртки, вода стекает по капюшону, и мои пижамные штаны на коленях уже почти промокли. – Лин, я же вижу, ты не в норме. Может, я могу помочь?

– Не можешь. Просто уходи, слышишь?

Она нервно смотрит на часы на руке и снова хватает меня за куртку, а потом подталкивает к нише в изгороди.

– Ждана, вернись в комнату, прошу. Не попадайся им на глаза! Мне конец, если они узнают, что я с кем-то сейчас разговаривала!

– Да кто они?!

Это уже становится похожим на сюрреализм. Может, Лина слетела с катушек? Может, у неё шизофрения в обострении или какое-то другое заболевание?

– Тебе повезло, что ты попала сюда уже после посвящения. Поэтому просто сиди тихо и не отсвечивай.

«Не суй свой нос в то, что тебя не касается. Даже если тебе кажется, что нужно» – так сказал Стас, когда мы ехали в Черногорский, и сейчас от этих его слов мне стало совсем не по себе.

Да что это, блин, значит?!

– Что ещё за посвящение, Лина? Тебя кто-то буллит? Давай вернёмся в комнату и поговорим.

– Их добланная Игра, – она сжимает зубы. – Это не буллинг, Ждана, это нечто намного хуже. И мне не повезло попасть в эту инициацию.

Со стороны кустов слышится шум. Негромкий, но достаточный, чтобы и я, и Лина его услышали.

Лина вздрагивает, на лице появляется ужас.

– Прячься! И сиди тихо! – толкает она меня ещё глубже в нишу, а сама возвращается на то же место, где и стояла.

Глава 15

Затаив дыхание, я замираю. Сердце стучит так громко, что кажется, что его и через шум дождя и завывания ветра услышать можно.

– А вот и Оленёнок, – слышу приглушённый насмешливый голос. – Умница, что пришла. Получишь дополнительный балл за послушание. Если выполнишь основное задание.

То, что я слышу, в голове не укладывается. Чьи задания выполняет Лина? Какие ещё задания?

Вряд ли она в полночь ждёт под дождём, чтобы отдать кому-то выполненную домашку.

– Но знаешь, Бэмби, мне не понравилось, что ты путалась с той новенькой. Что ты ей сказала?

Моё сердце спотыкается, а внутренности покрываются инеем. Становится совсем жутко.

– Н-ничего, – доносится голос Лины. – Просто поприветствовала.

– Смотри, Оленёнок, ты знаешь правила. И знаешь, что я тебя накажу. И, кстати, ещё раз увижу, что ты села рядом с тем патлатым – и ему ноги переломаю, и тебя накажу. Ты поняла меня?

– Да.

– Не слышу, Лина.

– Да, хозяин.

Что?!

Хозяин?!

Я же не ослышалась?

Это что ещё, блин, такое?

Я изо всех сдерживаю себя, чтобы не выйти и не высказать в лицо этому отморозку, что вообще-то он слишком много на себя берёт. Кто бы это ни был. Останавливает меня лишь взгляд Лины, которым она посмотрела на меня, когда умоляла уйти в тень и не показываться на глаза этим ублюдками. Один из них ведь ей явно угрожает.

Приходится вдавить ногти в ладони, чтобы сдержаться.

– Умница, Бэмби. Плюс три балла за покорность. Пока свободна, я вызову тебя для следующего задания.

Меня волной горячей обдаёт внутри, когда я слышу какую-то возню и тихий, но отчётливый выдох Лины. Он тронул её? Что посмел сделать?

Я слышу негромкий мужской смех и удаляющиеся шаги. Продолжаю стоять тихо, пока Лина, дождавшись, пока эти придурочные уйдут, сама не ныряет ко мне в нишу.

– Они ушли, – тихо говорит она, а я замечаю, как её потряхивает. При свете фонарей можно различить алые пятна нездорового румянца на её бледном, как стена, лице. – Можем идти.

Она выныривает из ниши и направляется в сторону нашего входа в корпус общежития, я иду за ней. На языке вертятся десятки вопросов, но я решаю задать их уже в комнате.

Надя продолжает крепко спать, уткнувшись носом в подушку. Лина, снимая куртку, на меня не смотрит, но я замечаю, что у неё дрожат руки.

– Я принесу горячей воды для чая, – беру две кружки и тихо выхожу за дверь. В комнате чайник решаю не включать, чтобы не разбудить шумом Надю, а набрать из кулера в коридоре.

Когда возвращаюсь в комнату, Лина ещё в ванной. Я распечатываю два чайных пакетика и опускаю их в кружки.

Лина возвращается из ванной, одетая в тёплую жёлтую пижаму. Волосы собраны в косу, тонкие пальцы прячет в широких рукавах.

– Выпей чаю, Лина, – киваю на дымящуюся кружку на нашем общем столе.

Она сначала колеблется, но потом подходит, обхватывает горячий пальцами и с лёгким выдохом подносит чашку к губам. Я же продолжаю смотреть на неё внимательно, ожидая, что она сама начнёт говорить.

Но Лина молчит.

– Лин… – начинаю первой. – Что всё это значит? Что ещё за… Хозяин?

Она тут же испуганно прижимает палец к губам, требуя от меня молчать.

– Оно тебе не нужно, Ждана, – её голос звучит тихо. – Просто забудь. Забей. Я и так сболтнула лишнего, а ты слышала, что за это могу поплатиться.

– Я никому не скажу, Лин. Или же, может, наоборот нужно рассказать? Тебя же обижают? Администрация должна это пресечь!

– Ты думаешь, они не в курсе? Слабо в это верю, – горько усмехается Лина. – Иерархия тут не только официальная, но и неофициальная. Так устроено наше общество, а тут – его уменьшенная, тренировочная модель.

– Но ведь это… это незаконно. Не знаю, что именно тебя заставляют делать, но это точно что-то нехорошее.

– Слушай, Ждана, – Лина поднимается из-за столика, поджав губы. На лице появляется холодное отстранённое выражение. – Не лезь в это. Это не твоё дело. О себе лучше позаботься.

От неожиданной перемены я на секунду теряюсь и лишь смотрю на Лину, вскинув брови от удивления, а она ставит чашку на стол, разворачивается и идёт к своей кровати, а потом забирается под одеяло и отворачивается к стене.

Ладно, что ж…

Я тоже ставлю чашку и иду в постель. Времени начало второго ночи, а вставать к первой паре. Однако уснуть получается не сразу, потому что мысли буквально водят хоровод, прокручивая увиденное, услышанное, испуганное лицо Лины, а потом её реакцию в конце. Всё это создаёт напряжение, не позволяющее расслабиться. И даже когда я, наконец, выключаюсь от усталости, сон выходит тяжёлым и прерывистым.

Утром я встаю позже всех.

– Эй, Ждана, ты так опоздаешь! – будит меня Надя. – Пропустить занятия тебе можно было вчера, потому что ты только приехала. Теперь можно отсутствовать лишь с разрешения куратора или медицинского работника.

– Иду-иду, – сажусь на кровати и тру виски. Ненавижу недосып, весь день потом разбитой себя чувствую. – Спасибо, что разбудила, Надь, мой будильник, кажется, не сработал. А… Лина где?

– Она уже собралась и вышла в общую гостиную выпить кофе, – бросает Надя и зависает у зеркала с тюбиком туши. – Кстати, ярко краситься на занятия нельзя. Бред, знаю, но таковы правила. Максимум – ресницы и блеск для губ. Я ещё подвожу брови, но совсем немного. А ты, мне кажется, в этом и не нуждаешься, у тебя вон какие свои яркие! Или красишь?

Надя классная, она мне нравится, и я правда буду очень рада подружиться с ней, но сейчас от её активной болтовни у меня начинает раскалываться голова. Поэтому я достаю чистое бельё и сбегаю в душ, признавшись, что брови у меня свои, некрашеные.

Ко всему прочему, включая недосып, у меня ещё добавляется нервозность перед первым учебным днём. Мне предстоит познакомиться с остальными одногруппниками, а ещё, что не менее волнительно, с преподавателями. Первое впечатление всегда важно, и мне нужно постараться, чтобы не ударить в грязь лицом.