В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 8

— Хорошее дело, — согласился с Желобовым Бельский, — нужное. Ладно, воевода, пора мне, вон, моя златовласая телохранительница идет. Буду жив, еще поговорим, а нет…

Родим кивнул. Все и так понятно, боярин, который спас не только заставу, но и весь остров, сейчас на краю, все это знают. А еще все знают, что средств ему помочь, у Марфы нет. А он их лучший воин, не будет его, хватит и пары одержимых с небольшой свитой, чтобы добить выживших.

— Берегите себя, ваше сиятельство, — попросил он, поднимаясь, — вы — наша главная надежда.

— На себя надейтесь, — покачал головой Бельский и пошел к воротам, которые так и держал открытыми Гернк. Был он хоть и здоровым, но не воином, самострел в его руках выглядел совершенно инородно и непривычно.

Михаил обвел взглядом новые укрепления, за две недели Желобов успел многое. Появился опоясывающий крепость земляной вал, высотой метра в два, в него вбили сотни кольев, так, что с разгона не проскочить. Волчьих ям Бельский не заметил, но был уверен, что они есть, но хорошо замаскированы. Да, сейчас для Имперской заставы не было никакой опасности, одержимые и их будущее войско были остановлены на ранних рубежах, но готовить сани нужно летом, а телегу зимой, и, если они найдут дорогу на Ксанс, поздно будет горевать о несделанном.

Ирина догнала его, когда он миновал оборонительный вал. Несколько минут она молча шла рядом, потом не выдержала гнетущей тишины, коснувшись его руки, спросила:

— Ты как?

— Плохо, княгиня, — с вымученной улыбкой ответил Бельский, причем титул специально ввернул, чтобы немного позлить девушку. — И нужно торопиться, Марфа сказала, что без подвала, где Катерина поддерживающие руны начертила, и зелий мне остались сутки. Так что времени осталось совсем в обрез. Меня сейчас спасет только светлая энергия, либо золотой дух, либо серебряный, правда, последний, скорее, меня убьет, не выдержу я с ним поединка, но я сомневаюсь, что мы его встретим. Редкий это гость в нашем мире.

— У тебя хватит сил на чары, чтобы золотого выпить?

— Не знаю, милая, — честно ответил Михаил. — Если что, придется по старинке, шесть часов. Вариантов всего три — я вылечусь, я умру, ну, и третий, самый плохой, я стану зараженным, и скверна получит все, что у меня есть. Поверь, такой враг Имперской заставе и людям не нужен. Так что приглядывай за мной, и, если что, попытайся убить. И будь добра, дай клятву перед лицом богов.

— Хорошо, — нехотя произнесла девушка. — Я — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, клянусь перед лицом богов, что убью своего мужа, боярина Бельского, в случае, если скверна возьмет над ним верх, и другого выхода не останется.

— Вот и хорошо, милая, я доволен, — услышав в небесах гром, предназначавшийся только им двоим, улыбнулся Михаил. — Как там Катя? А то тебя-то я утром спящую видел, а она в мастерской окопалась, не стал ей мешать.

— Плохо ей первые дни было, все из рук валилось. Потом успокоилась. Теперь день и ночь в мастерской своей сидит, все защиту изобретает. Не знаю, выходит или нет. Она иногда выбирается наверх поесть, попить, несколько часов поспать. Надеюсь, ты ее образумишь, сгорит иначе.

— Обязательно этим займусь, как только разберемся с моей жизнью. Сегодня-завтра решится, буду ли я жить или умру, поскольку существовать оскверненным я не желаю.

Пять сотен метров от ворот до пограничного леса дались ему с трудом, даже спина вспотела, все же серьезно его скверная потрепала. Но делать нечего, надо идти. Михаил призвал своего черного двойника, и, приказав охранять, вошел под свод леса. Рядом с ним возник гигантский черный кот Ирины.

— Ты уже знаешь, что черным нипочем скверна? — спросила девушка, идя с ним бок обок.

— Да, просветил меня Родим. Это отличная новость, нужно будет поохотиться на них, тогда у нас будет хоть какое-то преимущество.

— А то, что они всякую мелочь поглощать могут, и им не нужно кормиться, как алым или фиолетовым? Главное, чтобы сущность пригодная для поглощения, оказалась в радиусе пары метров. Надо сказать, действуют они крайне быстро, на духа размером с яблоко, тратят не больше двадцати секунд. Так что его, в отличие от остальных, только направлять нужно.

— А вот это для меня новость, — стиснув зубы, произнес Бельский.

Именно в этот момент скверна внутри него решила шевельнуться, и его тело словно тысяча иголочек пронзила.

— Плохо, — ловя покачнувшегося Бельского за руку, утвердительно произнесла Воронецкая. — Как же ты дальше-то пойдешь? Мы только на опушке, а ты едва ноги волочишь.

— Как-то пойду, — ответил Михаил. — Все, Ирина Николаевна, идемте, время мое сильно ограничено.

С самокормлением черного двойника проблем не возникло, мелочи вокруг хватало, только направляй. Вообще, дома у Бельского было целых два черных охотника без формы, а ему ведь так нужен новый разведчик, взамен погибшего сокола. Горыныч был прекрасен, но слишком большой и уязвим к скверне. Эх, поднять бы его до черного. Есть у Михаила мысли, что если он сожрет достаточно сущностей, то станет таким же. Но сколько в него их нужно запихнуть, неясно.

Через шесть часов они вышли в центр руин и устроились на привал. Самым плохим было то, что ни пояс, ни шар не обнаружили так нужных ему духов.

— Миш, а ты золотого не пробовал поймать, как черного, с помощью своей плети? — поинтересовалась Ирина, протягивая ему артефактный судок, в котором была горячая каша с мясом.

— Нет, — покачал головой Бельский, вытаскивая из ранца ложку и начиная быстро есть.

Этот переход на десять километров оставил его без сил. Последние сто метров он шел на одной силе воли и на упрямстве, Ирина даже подставила ему плечо, поскольку его мотнуло так, что он едва не упал. Попробовать, конечно, можно, но не сейчас. Не время для экспериментов.

Он снял с бока маленькую флягу и сделал один единственный глоток зелья, выданного Марфой. Тут же бросило в жар, рубаха прилипла к потной спине. Бельский заглянул внутренним оком на источник и скверну, эта крохотная доза слегка взбодрила. Но скоро проклятие подавит эффект. Такую штуку надо глушить грамм по двести сразу, тогда и толк будет, а маленький глоток — это, как камешки в волну кидать, фактически бесполезно.

— Значит, сутки, — глядя в пустоту, дрогнувшим голосом произнесла Ирина.

— Уже меньше, — покачал головой Бельский. — Без комнаты, что меня поддерживала, я чувствую, как проклятие все шустрее проникает в меня. Но без разницы, там я умру или тут. Я предпочитаю тут, в борьбе, чем в темном подвале в одиночестве.

— А золотой точно поможет? — орудуя ложкой, с надеждой спросила Ирина.

— Откуда мне знать? Может, да, может, нет, может, это просто отсрочка. Я иду наугад, стараясь использовать любой шанс. Сейчас вся эта сила подавлена, мой источник слаб, нужно его зарядить, а там посмотрим.

Ирина отвернулась, ее плечи вздрогнули, плакала княжна Воронецкая молча.

Глава 4

Первого золотого нашли в сумерках. Он оказался прямо возле шпиля, правда, другого, не того, в котором Михаил ночевал, этот был даже относительно цел, и фасад порушен лишь частично.

— Бывала внутри таких? — выкладывая рунный круг и наблюдая краем глаза за целью, спросил Бельский у Ирины.

— Да, лазили мы туда с Катькой, она все руны перерисовывала, пытаясь разобраться, что это за артефакты. Только толку оказалось ноль, не смогла она заставить их работать.

— Готово, — сообщил Бельский и кинул в центр артефакт зова.

Все сработало как надо, неспешно золотой отправился в ловушку. Михаил выпил зелье для раскрытия каналов и тут же получил невероятной силы удар. Пошатнувшись, он все же устоял, накатила слабость. Взглянув внутренним оком, он увидел, как пришла в движение скверна, отвоевывая себе миллиметр за миллиметром, и, если не прекратить, через час-полтора он станет зараженным.

Ирина шагнула к нему, чтобы помочь, но Михаил поднял руку, останавливая девушку, и, пошатываясь, вошел в круг. Там он, усевшись на землю, поскольку сил стоять у него не было, призвал печать хлыста и вялым движением послал его в цель. Тот обернулся вокруг золотистого шпиля и намертво прилип. И тут Бельского тряхнуло, да так, что искры из глаз полетели. Он активировал внутреннее око и облегченно вздохнул — золотая энергия хлынула по каналам прямо в источник, попутно выжигая перешедшую в атаку скверну. Самочувствие резко улучшилось, вот только стало ясно — одного золотого, чтобы переломить ситуацию, мало. Пятно укоренившегося в его организме проклятия сопротивлялось, и довольно успешно, пятна скверны сокращались, но так медленно и неохотно, что Михаил понял, чтобы убрать их совсем, потребуется три или даже четыре золотых. Когда дух почти растворился, Бельский деактивировал плеть и, разрушив круг, выпустил на свободу то, что осталось.