В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 75

Дмитрий кивнул, только вот, судя по мрачной роже, он не верил в светлое будущее. И ведь прав был, через три дня на улицах мертвого города, прикрывая уход остальных, князь Тарковский был убит одержимым. Копье скверны, пробив щит, вошло точно в сердце, и все, что мог сделать Бельский для друга, который спас ему жизнь, это закрыть глаза.

Михаил спустился в подземелья, ведущие к порталу, последним. Три дня дорого встали для беженцев, из двадцати тысяч, вышедших из Заставного, дошло всего три с половиной. Из них вояк чуть больше восьмисот человек, остальные женщины и дети, ну и немного мужчин.

Посмотрев снизу на провал, Бельский, сопровождаемый двойником, прошел в тоннель. Пройдя метров пятьдесят, он призвал печать вспышки и начал накачивать ее силой. Взрыв был впечатляющим. Если бы не серебристый щит, его бы смело и камнями бы побило. Но задача выполнена — тридцать метров коридора обвалено. Горецкий хотел арку перехода сохранить, но Михаил отговорил, с оскверненных станется вручную разобрать завал, для одержимых не было тайной, куда ушли люди. Нет, про остров они ничего не знали, простому люду и солдатам никто ничего не говорил, только командирам, и то далеко не всем. Так что демоны знали только, что последние беженцы спустились под землю, а значит, если пробиться через завал, их можно догнать.

Михаил сделал шаг через переход, оказавшись в подземельях острова Ксанс, и был тут же атакован. Ирина кинулась ему на шею, целуя в губы.

— Живой, — не переставая, шептала она, а из ее ярких голубых глаз, прокладывая дорожку, по щекам текли слезы.

— Живой, — улыбнулся Бельский и, создав вспышку, швырнул ее в верхушку арки.

Взрыв не накачанного энергией заклятия или чары, как звал про себя умения Бельский, был не сильный, но щитом он их с Ириной на всякий случай прикрыл. Арка вздрогнула, пошла трещинами и раскололась, осыпавшись крупными камнями на пол.

— Вот и все, милая, конец этой истории, теперь пора писать новую. Пойдем домой, у нас ведь есть дом?

— Есть, — улыбнусь Ирина и, ухватив мужа за руку, потянула прочь от разрушенного портала.

Эпилог

Михаил прошел через тоннель, вырубленный в скале, и вошел в комнату с порталом, с тем самым порталом, который он когда-то закрыл, чтобы избежать вторжения одержимых на Ксанс.

— Ваше сиятельство, — вскочив с лавки, поприветствовал его дежурный, приглядывавший за переходом, — меня уже известили, что вам надо портал открыть. Уходите, значит?

— Ухожу, — кивнул Бельский, отстраненно смотря на руны на полу.

Князю Михаилу Ивановичу Бельскому стукнуло сто семьдесят семь лет. С того момента, как он вернулся на остров, прошло почти сто пятьдесят. Он не постарел ни на день, серебряный дух наделил его бессмертием, и это стало его проклятием. Он прожил со своими возлюбленными счастливую жизнь, хотя стареющие жены тяготились происходящим, их муж оставался молодым и здоровым, а они увядали. Да, родовые духи позволяли им дольше сохранять силу и молодость, но никто не живет вечно, кроме проклятого князя. Первой, чуть меньше, чем семьдесят лет назад, ушла Ирина, затем, пережив ее на год, умерла Екатерина. Потом умерли шестеро детей, четверо от Воронецкой, двое от Долгоруковой. Да и внуки, которых было за полтора десятка, тоже уже начали уходить к богам. Да что там говорить, ушли все, кого он знал и любил — Берг, Штален, Мария, а он существовал бесконечной одинокой жизнью. Михаил отдалился от семьи и многочисленных правнуков, покинул город, который в память о столице империи назвали Белоград, и вот уже тридцать лет жил отшельником среди руин мертвого города. И сейчас он уходил на зараженный скверной, опустевший континент. Он уходил, устав от своей вечной жизни. Он уходил в надежде умереть. И, если смилуются над ним боги, он соединится с теми, кого любил, и тоска по кому сжимает его сердце так, что становится тяжело дышать.

— Открывай, — скомандовал он, шагая в рунный круг.

Дежурный кивнул и повернул верхнюю часть блокирующего артефакта, который создала Екатерина еще лет восемьдесят назад. Из рун поднялся яркий голубой свет, отрезая Бельского от Ксанса. Вот он опал, и князь очутился во мраке. Печать ночного зрения, и тьма отступила. Пыль, грязь, кости на полу. Они лежат тут больше ста пятидесяти лет и совершенно неинтересны. Михаил тяжело и устало вздохнул и сделал шаг, первый шаг к своей смерти, которую желал встретить уже очень давно.

Конец

Г. Владимир январь-май 2026