В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 25

— Ох, Катька, — обреченно вздохнул Михаил, — доэксперементируешься ты у меня, задеру подол и высеку, как дворовую девку, не посмотрю, что княгиня.

— Вы все обещаете и обещаете, — раздался от плиты игривый голос Ирины.

Михаил улыбнутся.

— Ну, смотри, сама напросилась. У нас тут, чувствую, два дня вынужденного безделья, ох, и отыграюсь на твоем филее.

В этот момент порыв ветра заставил ставни заскрипеть, а стекла в окнах слегка задребезжали.

Бельский бросил взгляд на своих жен, те улыбались и смотрели на него с нежностью. Боярин прислушался к себе, снаружи бушевал шторм, ему не надо никуда идти, он здесь в окружении людей, которых он любит и которые любят его. Может, это и есть счастье? Может, к бесу эту империю, пусть горит Духов мир? Но мысль, рванувшаяся в неконтролируемый полет, была остановлена железной логикой. Если империя проиграет, то демоны доберутся и сюда, а значит, конец счастью. Отсюда некуда отступать, а значит, нужно пробиваться к своим.

— О чем задумался? — встав и подойдя к нему, поинтересовалась Екатерина.

— О счастье, — ответил Бельский и обнял жену. — О том, что за него придется бороться.

Глава 10

Широкая кровать, две женщины прижимаются к нему, снаружи завывает ветер, в доме тепло, но уже остывает, и нужно подкинуть дров. Бельский глянул на настенные часы, те показывали начало восьмого, но в щелях ставен по-прежнему темно, Духов мир и так был тусклым, а в непогоду вообще темень. Боярин выбрался из-под одеяла, и как был, голышом, протопал к камину, закинул в него тройку полешек, теперь долго гореть будет, дерево плотное, узловатое, самое то для отопления дома. Зачерпнув из ведра ковшом воды, он напился и, опершись задом на стол для готовки, улыбаясь, стал любоваться спящими женщинами.

— Ваше сиятельство, куда это вы собрались? — садясь на кровати и потягиваясь, демонстрируя при этом свою шикарную грудь, спросила княгиня Воронецкая. — Даже наша неугомонная артефакторша решила выспаться.

— Ваше сиятельство, — подала голос Екатерина, — извольте вернуться в постель, я с вами еще не закончила.

Михаил улыбнулся и снова забрался под одеяло, его тут же обняли, оплели руками и ногами, теперь захочешь сбежать, не сбежишь, но самое главное желание, несмотря на то, что тут происходило шесть часов назад, снова проснулось, с этими женщинами ему всегда было мало.

— Ого, Кать, подъем, он снова готов к бою, — заглянув под одеяло, задорно провозгласила Ирина. — Ну что, боярин, продолжим? — И, не дожидаясь разрешения, княгиня Воронецкая одним движением его оседлала.

— Ирка, — садясь рядом и поджимая правое колено к груди, положив на него подбородок, позвала ловчую Екатерина, — почему ты всегда первая?

— Потому, что ты медленная, — весело сообщила подруге Воронецкая, — а я заметила и воспользовалась. — При этом она начала активно двигать бедрами, закусив губу.

— Когда-нибудь я не сдержусь и сброшу тебя, — возмутилась Екатерина, но дальше слов дело не пошло, поскольку Бельский, ухватив артефакторшу за руку и притянув ее к себе, принялся целовать.

Потом девочки менялись, несмотря на соперничество они умели делиться, и каждая получала свою порцию любви, а Михаил сразу две.

Шторм бушевал два дня, и единственная, кто не сидел без дела, была Екатерина. Имея доступ к мастерской, она всегда находила чем заняться. А Бельский валял дурака и разрабатывал печати, используя записи артефакторши, боевыми решил не заниматься, и все время посвятил созданию защиты от ментальных атак. Тут ему сильно помогла Екатерина, оказывается, такие умения — влияния на разум — хоть и были большой редкостью, но встречались среди аристократии, причем такое умение было, как минимум, у двоих в правящей семье — государя-императора и его брата, который заведовал тайной канцелярией. Долгорукова буквально на коленке создала амулет защиты, но вот с атакой, чтобы проверить, работает ли он, она ничем помочь не могла. Бельскому удалось повторить эффект, но это все была теория, и проверить ее на практике можно только подвергшись ментальной атаке. Печать он завел себе на лоб, и, если все сделано правильно, при воздействии она должна укутать его голову золотым светом, защищающим от мозголома.

— Чем занят? — видя, что муж вернулся в реальность, поинтересовалась Ирина, устроившись у него на коленях.

— Уже ничем, — отозвался Бельский. — Есть хочу. Екатерина не выходила?

— Нет еще, — ответила Воронецкая, — но на ужин обещалась явиться. Через полчаса накрою, а пока… — Она подмигнула и выставила на стол тарелку со своим фирменным острым мясом.

— Ир, ты серьезно? — взмолился боярин. — Его без пива нельзя есть. Помню, как ты им угощала на празднике в честь моего прибытия.

— Спокойно, — рассмеялась княгиня, — это более щадящая нарезка. Ту я держу исключительно для новичков, ну, или когда пива попить хочется. Так что жуй смело. Хлеб свежий, только утром испекла.

Михаил уложил пару тонко нарезанных кусков на краюху хлеба и боязливо откусил, жена не обманула, остринка была, но едва заметная.

Именно в этот момент в дверь кто-то постучал, и, видимо для лучшей слышимости, сделал это ногой.

Бельский поднялся и пошел открывать. Распахнув дверь, он впустил внутрь насквозь промокшего Берга, которому не помог даже кожаный плащ и широкополая шляпа.

— В общем, я со всеми поговорил, — усевшись за стол и благодарно кивнув за чашку горячего травяного взвара, который перед ним поставила Ирина, начал он. — Никто больше из благородных не пойдет, прав ты оказался, все боятся. Из простолюдинов только Верд изъявил желание, но ему проще, не врос он еще в нашу жизнь, домой рвется. Змиев удивил, думал, боярин как услышит, что проход есть, первым рванет, но он только головой покачал. Просил дорогу указать, на случай, если надумает вернуться. Так что отряд у нас будет небольшой. Скажу я вам, ваше сиятельство, Аглая моя без особого желания согласилась, хотя согласилась — это не то слово, я сказал — мы уходим, она с печалью кивнула. Не хочет она этот остров покидать, но я боюсь, ему недолго осталось. Да, один проход вольцы закрыли, но остается еще один, через который сюда могут одержимые проникнуть, и без вас, ваше сиятельство, — он посмотрел на Михаила, — боюсь, сладить с ними не выйдет.

— Ну, оповещение я уже сделала, — выбираясь из подвала и услышав слова Николая Андреевича, заметила княгиня Догорукова, усаживаясь рядом с Бельским и беря его за руку. — Здравствуйте, ваше сиятельство,

— И вам доброго дня, княгиня, — отозвался Берг.

Михаил при этом заметил, как дернулась щека у Ирины, очень уж она не любила чинопочитание и титулование. Как она будет жить в свете условностей, Михаил не представлял. Ох, тяжко ей придется в высшем обществе.

— Если рядом с тем местом, куда прибывают все, кто попадает на Ксанс, появится носитель скверны, — продолжила меж тем Екатерина, — будь то одержимый или зараженный, он даст знать. Второй артефакт установите в управе. Я покажу Анастасии, как изготовлять следящие, там нет ничего сложного, и она сможет добавлять их к оповещающему артефакту, специально сделала его в виде карты острова, чтобы следить за конкретной точкой. Так те, кто останутся, смогут контролировать всю территорию Ксанса. Как вы знаете, по нашей теории порталы, через которые мы сюда попадаем, возникают и исчезают, они непостоянные, спонтанные, иначе сюда бы пришли люди, которые разыскивают пропавших, так и одержимые со свитой смогут прийти только случайно.

— Ну, это если не считать наш проход, который мы с его сиятельством обнаружили, — резонно заметила Ирина. — Благодаря Вулкану я выяснила дорогу. Не скажу, что добраться до этой арки с той стороны легко, но для одержимых не будет ничего невозможного.

Михаил кивнул, признавая правоту жены. Путь, по которому гулял зверодух между материком и островом, проходил по мифическому лесу в самом центре мертвого города. Про него Бельскому рассказывал Аким, егерь, приставленный к нему прапорщиком Свентом. И страшилок тогда боярину поведали немало: что деревья там живые, и они людей хватают, что те, кто зашел под его своды, назад не вышел. Ирина пыталась найти в воспоминаниях питомца информацию по этому месту, но ничего интересного не обнаружила, лес как лес, густой, трудно проходимый и абсолютно не обращающий внимания на гуляющего в по нему дикого зверодуха. Но вот то, что он так же лояльно будет относиться к людям, Бельский поручиться не мог.