В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 20

Одержимый, глядя на встающего с колена человека, недоуменно поднял бровь. Алый туман полыхнул с новой силой, куда ярче. Михаил покачнулся, чужие приказы снова начали проникать к нему в голову, но он ощутил, как уплотняется сама по себе броня, и чужое влияние отступило. Сейчас он был рад тому, что Ирина в отрубе, с этого ублюдка стало бы натравить жену на мужа. Он бы ее, конечно, быстро уложил, но вот причинять боль любимой очень не хотелось.

— О, еще один из народа Шиар, — изогнув бровь, с вызовом прокомментировал Бельский, — я тут Асаара прибил из третьего колена, твой племянник или дядя?

— Ничтожный червь, — лицо демона исказилось в презрительной гримасе. — Тот, кого ты назвал, пыль на моих ногах. Ты не знаешь, человек, но чем ниже колено, чем ничтожней сущность. Четвертое колено — чернь, отбросы, изгои, они даже не добавляют, что они народ Шиар. Третье колено — просто солдаты, они должны идти вперед, убивать и умирать во имя народа Шиар. Второе колено — это пастыри, они ведут и изменяют порабощенные народы. Ну, а первое колено — вожди. Так что склонись, стань сосудом. И встанешь во главе легиона.

— Асаар тоже предлагал что-то такое, — кивнул Бельский, — гордый был, потом быть перестал. Кстати, ты как сюда попал, великий?

Сидерот после этого вопроса как-то смутился и ничего не ответил.

— Да вы, ваша демоническая сущность, потерялись, — развеселился Михаил. — Как так вышло-то? — сам он при этом, скинув ранец, чтобы не мешал, смещался в сторону от лежащей на камнях, покрытых мхом, Ирины, чтобы ее случайно в бою не задело. Еще он готовил щит, причем решил сразу делать его серебристым, поскольку, когда он доведет демона до белого каления, тот саданет по нему от души, и не факт, что золотой или черный выдержат.

Оскорбленный одержимый взревел и, вскинув обе руки, ударил в Бельского потоком скверны. Щит, возникший перед ним, принял ее на себя. Та вспыхнула тысячами белых искр, Сидерот отшатнулся и рухнул со стены. Бельский успел заметить, что его руки тоже окутались серебром, вспыхнувшая скверна ударила по нему, одержимый затряс кистями, словно обжег их, схватив котелок, висящий на огне. Михаил же использовал ранение одержимого на все сто. Щит исчез, его место занял серебристый болт, в который Бельский от души качнул энергии, и когда Сидерот вскочил обратно, Михаил послал его в цель. Демон прикрылся облаком скверны, и это была фатальная ошибка, которая стоила ему победы, а, может, и жизни. Вспышка смела одержимого. Он, охваченный серебристым огнем, пролетел несколько метров и приложился спиной о довольно крепкую стену из внушительных блоков. Та качнулась, но устояла. Михаил демонстративно призвал в руку себе серебряный самострел, и, вскинув его, шагнул к поверженному одержимому. И тут противник сделал ответный ход, все вокруг в одно мгновение заволокло белесым полупрозрачным туманом. Михаил навскидку послал серебристую звездочку в место, где еще мгновение назад находился враг. Он знал, что не попал, но теперь было поздно сожалеть о своей медлительности. Бельский сорвал с пояса кубик с двойником и, нажав руну, швырнул его на землю. Черный человек возник перед ним, ожидая приказа.

— Защищай меня, — скомандовал Михаил.

Он коснулся сознанием сокола и на краткий миг взглянул на поле боя его глазами, но все, что обнаружил, это белесую мглу, туман полностью блокировал его возможности к наблюдению.

Полупрозрачный человеческий силуэт возник буквально в полуметре от боярина. Он ударил светящейся рукой, стараясь дотянуться, но не успел. Двойник был куда быстрее, черный сгусток, сорвавшийся с его руки, угодил в призрачную фигуру, и та, к удивлению Михаила, вместо того, чтобы пропустить его, вдруг обрела плоть. Бельский ждать не стал, золотистый болт сорвался с его руки и угодил в голову, рот призрака раскрылся в беззвучном крике, и через мгновение тот растаял, и у боярина появилась твердая уверенность, что он уничтожен навсегда.

И тут они полезли, десятки призраков, мужчины и женщины разных возрастов. У каждого были свои черты лица. Теперь Бельскому стало ясно, что значила приставка к имени демона. «Владеющий душами» — не просто красивое прозвище, это умение поглощать души и кидать их в бой. Черный охотник рубил их шпагой, бил молниями, за последние время он поглотил немало духов, прибавив в силе и скорости, а еще у него появилось умение, способное нанести удар по площади. Крохотный черный шарик улетел в толпу атакующих Михаила сущностей, против его золотистой брони они ничего сделать не могли, и светящиеся руки, увенчанные вполне материальными когтями, проходились по доспеху и соскальзывали с него.

Вспышка, и за спиной Бельского пусто, все души истаивают, двойник прибил сразу десяток. Это капля в море, противников куда больше, они шли плотной стеной. Вот один из них в дорогой одежде воплотил из пустоты шпагу. В отличие от когтей, она прошлась по боку боярина, оставляя на золотой броне, которая тут же слегка потускнела, длинную царапину. Черный болт угодил призраку имперского дворянина, а никем другим он быть не мог, в грудь. Тот покрылся темной пленкой, оплыл и стек на камни, покрытые густым слоем мха. Краем глаза Бельский заметил, как тот иссыхает и рассыпается прахом, оставив на этом месте проплешину.

Удар в спину он проморгал. То ли это был болт от такого же призрака, то ли шпага, но это было умение, броня не выдержала. Боярина швырнуло вперед, тело прошила острая боль под правой лопаткой. Он устоял на ногах и, скрипнув зубами, развернувшись, нашел взглядом мужчину в мундире майора. Тот кинул в него еще один болт, только не светлый и не черный, а серый, Михаил каким-то чудом уклонился, и снаряд исчез в не слишком плотном тумане. Ответка не заставила себя ждать, в отличие от противника черный попал точно в цель, уничтожая еще одного врага. Из тумана возник зверодух с серо-зелеными пятнами скверны на алой шкуре, это был здоровенный крушила, раза в полтора больше того, что пробивал им путь через завал в подземелье. Взмах лапой, и Бельский отправляется в полет. Броня истаяла, не выдержав этой атаки. Удар спиной о какой-то валун выбил из груди воздух, мир поплыл, снова полезли в голову чужие мысли. И тут перед Бельским возник его черный двойник. Удар по площади. Холодный, пахнущий смертью ветер шевельнул растрепавшиеся волосы боярина. Вспышка черноты, и зараженный скверной алый гибнет, а вместе с ним умирает обычный зараженный фиолетовый волк и еще десяток призраков, среди которых Бельский увидел знакомое лицо, это была женщина, та самая, с которой он скоротал ночь после приема в местной управе Заставного. Он так и не вспомнил имя аборигенки, он даже забыл ее, но вот сейчас судьба подарила ему встречу, и теперь она умерла еще раз, и уже навсегда.

— Спи спокойно, — шепнул Бельский, после чего ударил по шеренге наступающих призраков новой печатью — золотым веером.

Тот бил по площади чем-то, отдаленно напоминающим небольшие пятисантиметровые клинки, накрывающие угол градусов в тридцать. С полсотни лезвий разлетались не очень далеко, но сейчас показали себя с наилучшей стороны. Они разом уничтожили всех призраков перед Бельским, правда, едва не зацепили черного двойника. И тут туман дрогнул и почти мгновенно расползся, одержимый возник шагах в десяти, он стоял на коленях, уставившись на Михаила, в его груди сиял один из золотых клинков.

— Кто ты такой, — полным недоумения голосом спросил Сидерот, — человек?

— Боярин Бельский, — поднимаясь и скрипя зубами от раны под правой лопаткой, отозвался Михаил. — Но тебе это знание уже ни к чему.

Тяжелая шпага в его правой руке сменилась на самострел, заряженный серебряной звездочкой, а в левой появилась плеть. Михаил подошел к Сидероту метра на три, тот не дергался, неотрывно следил за человеком, но ничего не предпринимал, только левой рукой сжимал кончик золотистого клинка, словно, не давая ему проникнуть глубже.

Взмах плети, и та обвивает шею одержимого, и тут же в Бельского устремился поток силы. Серебряный дух? Да это ничто по сравнению с тем, что обрушилось на боярина. Он рухнул на колени перед своим врагом, взгляд поплыл, и, если бы Сидерот смог его атаковать в этот момент, все кончилось бы смертью Михаила. Но демону было не до контратаки, он обеими руками схватился за плеть, пытаясь оторвать ее от себя или разорвать, но силенок у него не хватило. Выпущенный боярином золотой клинок, словно сохранивший скорость, вошел в грудь одержимого целиком, руки Сидерота упали вниз, а Михаил поспешил развеять плеть, прежде чем поток энергии отправил его в беспамятство. Но оставлять врага в живых на грани потери сознания Бельский не стал. С трудом подняв плохо повинующуюся руку с самострелом, он прицелился и нажал на спуск. Выстрел, и во лбу одержимого вспыхивает крохотное солнышко, такое яркое, что пришлось зажмуриться.