Я приду за тобой! 4 (СИ) - "А.Морале" - Страница 6

Твари Мими действовали слаженно и умело, будто не они всего несколько часов назад опозорились и потеряли часть своих собратьев в простенькой стычке у границы доминиона. То ли помогло короткое воодушевляющее напутствие хозяйки, то ли тумаки и презрительные оскорбления от Червя, а может и то, что Иезекиль отослал из лагеря самых сильных и опытных воинов, но войско суккубы неторопливо и уверенно собирало свой кровавый урожай…

Демоны насмерть бились между собой, адские псы рвали друг другу глотки, смешавшись в скулящие, рычащие клубки. Застигнутые врасплох противники, хоть всё ещё и превосходили нападавших количеством, долго не могли сгруппироваться, растерянно озирались, не понимая, откуда ждать следующего удара и тряслись, словно девственницы перед первой брачной ночью…

Мими довольно хмыкнула, глядя на побоище с холма, взмахнула своими рваными демоническими крыльями, взвилась в багровое небо и принялась парить над полем боя, наблюдая за схваткой с высоты. Заметив сгруппировавшегося с левого края в хищный клин противника, готового пойти в контратаку, она описала круг и через миг камнем рухнула вниз.

Схватила за рога возглавлявшего отряд высокого плечистого демона, оторвала его от земли и резко взмыла в воздух. Поднялась на несколько десятков метров над землёй, выпустила барахтающегося в её руках охотника за душами, с ухмылкой на лице проследила за его коротким полётом, закончившимся хрустом хребта об острые скалы, и сделала новый виток над полем боя, выискивая очередную жертву…

Алиса осталась на холме, под чуткой охраной своего гомункула. Её сила была не в сражении с противником лицом к лицу, а немного в другом…

Ведьмочка скинула одежду, начертила на твёрдой почве огромную пентаграмму, капнула несколько капель своей крови в центр, воздела лицо к небу и забормотала древнее заклинание, выписывая в воздухе дёрганые пасы и быстро перебирая длинными изящными пальцами, словно играя на видимых лишь ей одной невидимых струнах…

В лицо ведьмы ударил поток горячего воздуха, рыжие волосы развевались на ветру, тяжёлая, упругая грудь изящно колыхалась от каждого резкого движения рук, а с кончиков пальцев потекла опасная, смертельная магия…

Ублюдочек ревниво поглядывал на свою создательницу, с завистью смотрел на сражение, поскуливал, словно щенок, обиженно урчал, жалуясь на то, что его не пустили пошалить и оторвать парочку демонических голов, но не отходил от хозяйки дальше, чем на несколько шагов.

Но даже в таком незавидном положении, гомункул нашёл, как себя развлечь. Иногда, он всё же отходил чуточку дальше, запускал свой ржавый крюк в приблизившегося на опасное расстояние и зазевавшегося демона, с азартом подтягивал его к себе, с хрустом ломал бедняге хребет, отшвыривал тушку в сторону и счастливо лыбился своей жуткой, безумной улыбкой. И тут же возвращался к хозяйке, проверяя, всё ли с ней в порядке и не угрожает ли ей опасность, смешно фыркая при этом, раздувая ноздри и наворачивая круги вокруг пентаграммы и хрупкой обнажённой женской фигуркой в самом её центре…

Новоиспечённые суккубы, вчерашние скромные монашки, вернувшиеся пять минут назад, кружили над полем боя, как стервятники над падалью, ничуть не смущаясь своей наготы. Их аура разврата и похоти расходилась волнами, накрывая врагов, заставляла бесов, псин и демонов, сражавшихся мгновение назад плечом к плечу против напавшего на лагерь противника, кидаться друг на друга в приступе неконтролируемой злобы и животной страсти, словно озабоченных кобелей при виде течной сучки.

Суккубы, глядя на это, звонко хохотали, словно одержимые, выискивали слабых или раненых в толпе и пикировали вниз, подражая своей госпоже. Накидывались на беспомощную жертву вдвоём, безжалостно разрывали на части и тут же снова взмывали в небо, щедро окропляя землю чужой кровью…

Наверняка именно в эти моменты бывшие монашки были счастливы как никогда. Здесь и сейчас от них было куда больше пользы, чем от целого монастыря в их прошлой жизни, а тварей они убивали столько, сколько не убивал иной инквизитор и за десять лет службы…

Иезекиль тем временем не находил себе места, мечась на троне. Он злился, он брызжал слюной, он видел, как его демоны проигрывают сражение, проклинал вероломного противника, хитростью вынудившего его разделить армию, и мечтал только об одном. О сладкой мести!

Архидемон ненавидяще глянул на парящую над головой Высшую суккубу, недобро усмехнулся, рывком спрыгнул с трона на землю, резво подскочил к одной из своих наложниц, острым когтем разорвал девушке горло, с удовольствием глянул на фонтан брызнувшей горячей крови и принялся торопливо чертить на земле кровавую пентаграмму…

Жирный демон двигался на удивление быстро, совсем не соответствуя своим неповоротливым габаритам. Нарисовал звезду, круг… пять рун. Стал в центр, недобро усмехнулся, царапнул когтем по своей ладони, капнул в центр пентаграммы своей чёрной крови, ещё раз глянул на лениво взмахивающую в небе огромными рваными крыльями суккубу, победно ухмыльнулся и забормотал пухлыми губами тёмное заклинание…

Пентаграмма зачадила клубами чёрного дыма. Из центра рисунка вырос маленький смерч, скрутился в тугую спираль, сжался и через мгновение лёг в лапу демона хищным и смертельно опасным обсидиановым копьём. Иезекиль криво усмехнулся, перехватил оружие поудобнее, замахнулся, готовясь пронзить насквозь наглую и слишком самоуверенную суккубу, посмевшую посягнуть на его доминион, и завыл от боли…

В плечи и в спину Архидемона вонзились когти, раздирая прочную, словно сталь, кожу, а в шею глубоко впились острые клыки. Червь, пытаясь защитить свою хозяйку, кинулся в отчаянную, самоубийственную атаку, посмев бросить вызов Высшему и пытаясь не победить, но хотя бы отсрочить неминуемое и дать госпоже время уйти от удара…

Иезекиль яростно взревел, резко извернулся всем своим грузным телом, схватил тощего демона за хребет, с силой швырнул его на землю, придавил тяжёлой, когтистой ступнёй, впечатав ногу в грудь, и громко, обречённо завыл.

— ТВА-А-А-АРЬ!..

Целостность кровавой пентаграммы была нарушена. Чёрное обсидиановое копьё в руке Архидемона дрогнуло и развеялось, словно утренний дым. Иезекиль разъярился, потеряв свой единственный шанс на победу, и принялся в исступлении кромсать виновника своего провала когтями, вымещая на тощем, тщедушном теле всю свою злость и ярость. Разодрал грудь, живьём вырвал конечности, исполосовал до неузнаваемости лицо…

За доли секунды покончил с демоном и тут же забыл о нём, отшвырнув бездыханный труп в сторону. Затравленно оглянулся по сторонам, видя, как тает его армия под натиском врага, понял, что ещё раз он просто не успеет провести ещё один ритуал, резко развернулся и кинулся наутёк, пытаясь спасти свою жалкую жизнь…

Сражение закончилось через несколько минут. Отряд суккубы быстро, без лишней суеты взял остатки врагов в кольцо, добил самых дерзких и согнал пленных к стене разрушенного замка, побросав их на колени… А по разорённому лагерю прокатился протяжный, победный вой и рык.

Иезекиль, так и не успевший сбежать, сидел на своём троне под охраной дюжины чужих гончих и пятёрки охотников за душами, и с неприкрытым отвращением косо поглядывал на своих пленителей, гордо выпячивая пухлую нижнюю губу.

Мими опустилась с небес на землю, сложила рваные крылья за спиной и с удивлением покрутила головой, пытаясь найти Червя и собираясь дать через него распоряжения своей маленькой, но уже такой грозной армии…

— А где этот… Чахоточный? — поинтересовалась она у подскочившего к ней погонщика с окровавленной псиной.

— Червь мёртв, госпожа, — покорно склонил демон голову перед своей хозяйкой. — Он преданно служил вам до последнего своего вздоха…

— Этот придурок прикрыл тебя, когда ты порхала в небе, и кинулся на Высшего с голыми руками… ну, или лапами, — подсказала подоспевшая и присоединившаяся к подруге Алиса. — Тот разорвал его в клочья и разделал, как бог черепаху… Бабуля так моя говорила, — пожала плечами ведьмочка, смахнув пот со лба.