Я приду за тобой! 4 (СИ) - "А.Морале" - Страница 15

Кот лениво зевнул, широко раскрыв свою чёрную пасть и обнажив плотоядные клыки, и спустя один удар сердца испуганно замер. Шерсть на загривке зверя встала дыбом, уши тревожно зашевелились, выискивая источник опасности, зрачки расширились до предела, затопив радужку тьмой. Крошечное кошачье сердце бешено забилось в груди в режиме «бей или беги», а в нос ударил мускусный запах опасного, матерого хищника. Запах, от которого у несчастного кота предательски затряслись все четыре лапки, а в голове забилась только одна-единственная паническая мысль:

«Беги! Беги! Беги!»

Зверь вжался в широкие каменные перила, пытаясь сделаться как можно незаметнее, а через секунду ощутил на своём затылке чью-то большую и крепкую ладонь, заставившую кота вздрогнуть всем своим гибким мускулистым телом…

«Чёрт! Как он вообще сумел подобраться настолько незаметно⁈» – пронеслась очередная паническая мысль в черепной коробочке пушистика.

— Ну что, котик? Вышел подышать свежим воздухом? — раздался над ухом животного голос герцога Алекса Квинси, а его жёсткие пальцы зарылись в густую чёрную шерсть на загривке зверя. — Тебя тоже нервируют такие приёмы? Понимаю тебя, дружище… — понимающе усмехнулся герцог. — Все эти балы, вечеринки, бесконечный шум, громкая музыка, необходимость фальшиво улыбаться и быть вежливым… Иногда просто хочется послать всё к чёрту, перегрызть глотки всем этим напыщенным индюкам в зале и вдоволь напиться их горячей крови, а не выслушивать бесконечные жалобы на тяжёлую жизнь, плохой урожай винограда и изменившую с конюхом любовницу…

Кот медленно, стараясь не делать резких движений, поднял голову, посмотрел в тёмные глаза герцога, ощущая, как предательски трясутся его поджилки, и жалобно мяукнул.

— Мяу…

— Да… Только ты меня и понимаешь, друг, — горько усмехнулся Алекс Квинси, потрепал зверя по голове, тяжело вздохнул, развернулся и неторопливым шагом направился обратно в шумный, ярко освещённый бальный зал…

Ошарашенный кот ещё несколько долгих секунд сидел на месте, тупо таращась в пустоту перед собой и всё ещё не веря в то, что остался жив после встречи с матёрым и стоящим гораздо выше по пищевой цепочке хищником, тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, поднялся на всё ещё подрагивающие лапки и двинулся с обходом по особняку. Нужно было слегка отвлечься и успокоить нервы. Да и внутри особняка всё же безопасней, чем снаружи…

Он поднялся по широкой лестнице на второй этаж, свернул за угол, стараясь избегать слуг, прошёлся длинным коридором, заметил приоткрытую дверь одной из многочисленных комнат, незаметной тенью проскользнул в дверную щель и с интересом покрутил головой, принюхиваясь и присматриваясь…

Пахло внутри… дорогими женскими духами, рисовой пудрой, цветочным мылом и… резким запахом аммиака.

Возле больших ярко освещённых зеркал суетились разнаряженные дамы и девушки, смеясь, щебеча, поправляя сложные прически и пудря носики. В раковинах тихо журчала вода, а пол из белой мраморной плитки с золотыми прожилками сиял абсолютной чистотой.

Кот ловко прошмыгнул между парой стройных женских ног, увернулся от чьего-то каблука, проскочил мимо юбок, остановился возле одной из кабинок и с интересом посмотрел на молоденькую аристократку, сидящую с задумчивым видом на одном из позолоченных унитазов и издающую забавный журчащий звук…

Девушка закончила своё дело, приподнялась, взяла с полочки мягкую салфетку, украшенную гербом хозяина поместья, тщательно промокнула промежность, ненароком продемонстрировав коту чёрную поросль кудрявых волос на лобке, натянула шёлковые трусики, одернула подол пышного платья и дернула за шнурок под потолком, спуская воду.

— Софи! Ну долго ты там ещё?

— Да иду я, иду… — проворчала девушка, выходя из кабинки. — Ой! Смотрите, девочки, котик… Какой милый!

— И правда! — подхватил звонкий девичий голосок, и не успевшего увернуться зверя тут же начали тискать десятки цепких, надушенных цветочной водой женских рук.

— Какой хорошенький!

— Пушистый!

— Ой, какие глазки!

— А можно я его поглажу?

— И я!

— Милашка…

— Проказник! Пришёл за нами подглядывать?

— Так! Что здесь происходит⁈ — раздался от дверей властный, визгливый и слегка истеричный женский голос. — Что у вас тут? Кот⁈ А ну-ка, немедленно вышвырните его отсюдава!

— Ну мадам, он же миленький… — попытались заступиться за пушистую зверюшку сразу несколько девичьих голосов.

— Это разносчик вшей, чумы и холеры! — безапелляционно заявила дородная дама и со всего размаху огрела кота по хребту невесть откуда взявшейся жёсткой метлой. — А ну! Пшёл отсюдава, плешивый! Пшёл вон, я сказала!

Кот яростно зашипел, попытался увернуться, успел схлопотать черенком метлы ещё пару раз по хребту и чуть ниже пушистого хвоста, и через секунду, издав возмущённый вой, вылетел из женской уборной, словно ядро из корабельной пушки.

Дверь громко захлопнулась за его спиной, и зверь остался один на один со своим слегка оскорблённым достоинством. Да уж… Давно его так не унижали. Метлой! По хребту и по орешкам… И самое главное — кто? Какая-то безродная прислуга!

Кот презрительно фыркнул, небрежно отряхнулся и двинулся дальше исследовать особняк барона Вайдхоллоу, внимательно прислушиваясь к наполнявшим дом многочисленным звукам и тщательно принюхиваясь к запахам…

Пройдя длинный коридор и свернув за угол, кот наткнулся на ещё одну неплотно прикрытую массивную дубовую дверь. Неторопливо приблизился, небрежно потёрся боком о дверной косяк, прислушался к приглушённым, напряжённым голосам, доносящимся изнутри комнаты, и бесшумно проскользнул в просторный кабинет, спрятавшись за тяжёлое кожаное кресло у окна…

— Ну же, дорогой… Успокойся. Не стоит так нервничать, — стоя у журнального столика и наливая в пузатый бокал дорогой коньяк, произнесла баронесса Вайдхоллоу, обращаясь к нервно расхаживающему по комнате взад-вперёд мужу.

— Не стоит⁈ Успокойся⁈ — взорвался барон, резко остановившись посреди комнаты. — Они хотят привлечь Каннингема! Эти идиоты даже не понимают, что это за человек!

— Ну что такого особенного в этом твоём Каннингеме? — баронесса пожала изящными плечиками. — Он простой человек…

— Не такой уж он и простой, — покачал барон головой. — Далеко не простой! Если он объявится в Грейфорде… то… то… то он обязательно сунет свой праведный нос в каждую щель!

— Ну сунет. И что с того? — сделав глоток коньяка, вздохнула баронесса.

— А то! Если он узнает… А он обязательно узнает!…о моих, скажем так, не очень честных доходах и связях с гильдиями — это может плохо для нас кончиться!

— Подумаешь! — фыркнула женщина. — Ты хозяин этого города. Да, ты всего лишь барон, но иногда реальная власть и золото куда важнее титулов. Каннингем здесь никто! А ты — хозяин!

— Думаешь? — Вайдхоллоу принял бокал из рук жены, словно ребенок, с надеждой посмотрел в её красивые глаза и сделал большой глоток коньяка.

— Уверена! — промурлыкала баронесса. — Каннингем обычный, тупоголовый вояка. А ты у меня умный, хитрый, изворотливый и коварный. Ты управляешь целым городом, держишь в узде знать, присутствуешь на Совете, а он даже со своим замком разобраться не может. Если будет нужно, ты обведёшь его вокруг пальца, запудришь ему мозги, умаслишь, да ещё и останешься в хорошем прибытке.

— Хм… — барон задумчиво покрутил бокал, наблюдая за игрой света в благородном напитке, и сделал ещё один глоток. — Возможно, ты и права…

Тридцатипятилетняя жена барона, которую он заполучил девятнадцать лет назад, обойдя в сражении за её руку и сердце более именитых и знатных соперников, и подарившая ему красавицу-дочку, в которой барон души не чаял, была не просто одной из признанных красавиц Империи.

И хоть на её красоту, даже спустя столько лет, до сих пор заглядывались соседние графья и виконты, помимо смазливого личика и стройной ладной фигурки, баронесса была ещё и на удивление мудрой женщиной. Она часто помогала своему мужу не только советами, но и тщательно следила за политической обстановкой в городе, устанавливала налоги и нередко вела переговоры наравне с мужем, заключая выгодные сделки.