Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 92

Ирина кивает, продолжая вслушиваться:

– Да. У них в тылу открылся спонтанный портал. Он решил рискнуть, сильверы вот‑вот должны были окружить. Прыгнул, не глядя. – Она морщится. – Он не знает, преследуют его или нет. И боится, что сильверы теперь тоже заметят портал и сунутся.

Петров, стоящий в дверях с планшетом, бледнеет:

– А наши поставки? Кристаллы? Если в их мире… нет мира.

– Петров, – обрываю я. – Не сейчас.

– Но я должен посчитать! Если контракт с Новиковыми сорвется, мы потеряем…

Гром, стоящий в дверях, хмурится:

– Значит, сейчас из этого же разлома к нам может заявиться целый отряд сильверов? Прекрасно. Прямо вечеринка с продолжением.

Как раз в наушнике раздается голос Лены, слегка запыхавшийся:

– Артем, разлом, метрах в пятистах от стены. Нестабильный, пульсирует. По приборам – из него лезут… кто‑то. Движутся в нашу сторону. Минуты через две‑три будут у стены.

Глава 17

– Всем во двор! Быстро! – командую я. – Лена, наблюдай, но в бой не вступай, если не подойдут вплотную. Отходи к нам.

Выбегаем во двор. Гром вскидывает автомат, Анна и Марк на ходу взводят затворы. Краг остается в дверях медпункта защищать Кракша.

Ждем. Тишина. Потом из темноты доносится визг – высокий, пронзительный, от которого закладывает уши.

– Контакт. – Гром вглядывается в ночь.

Визг усиливается, становится многоголосым. И тут я вижу их. Пара десятков тварей, размером с крупную кошку, с длинными зубастыми пастями, которые занимают полморды, и с лапами, которых явно больше четырех. Они перебирают ими как пауки и несутся прямо на нас, разевая пасти.

Включаю «Чтение», но сразу отключаю. Толку от него ноль – у этих тварей вообще нет нитей. Никаких. Они просто движутся и хотят нас жрать. Как биороботы.

– Красота, – комментирует Гром, вскидывая автомат. – Теперь у нас во дворе экзотические питомцы завелись. И орут как пожарная сирена. Может, будем продавать их как сигнализацию? Сколько можно заработать на поющих монстрах?

Он дает очередь. Две твари разлетаются в клочья, визг на мгновение стихает, но прибывают еще и еще, и вой возобновляется с новой силой.

Гром стреляет, не переставая комментировать:

– Это вам не медуз ловить, тут хоть постреляли! Алексей, не стой столбом, тащи патроны!

Петров, как раз только что прибежавший к нам, – правда, непонятно зачем, в данный момент это больше похоже на суетологию и имитацию бурной деятельности, – сразу же разворачивается обратно бежать за патронами. Слышу, как он бормочет:

– Сто двадцать три… сто двадцать четыре… Это же целое состояние! Гром, ты целься лучше!

– Я и так в яблочко, – рычит Гром, срезая еще двух тварей. – Патроны таскай, а не считай, экономист!

А вообще, это хорошо, что Петров у нас в тылу. Высунулся бы сейчас с калькулятором – получил бы по башке когтистой лапой. Хотя, может, это отвлекло бы тварей. Глядишь, перестал бы считать каждую копейку. Но нет, он же бухгалтер – они даже на том свете будут баланс сводить. Я таких знаю. Слышал еще в нашем мире про одного такого, на собственных похоронах, говорят, гроб по смете раскладывал. Шутили, конечно. Но похоже на правду.

Краг выходит из здания. Он поднимает руки, и несколько тварей, пытающихся проникнуть в дом, просто раздавливаются невидимой силой, впечатываясь в землю.

– Круто, – одобряет Гром. – Учись, молодежь!

Анна и Марк пытаются помочь. Марк все еще светится зеленым, и твари прут прямо на него.

– Я же свечусь! – орет он, отбиваясь прикладом. – Они меня видят!

– Так ты приманка! – кричит Гром. – Работай!

Твари, кстати, отвлеклись. Не на Петрова, нет. Одна из них застряла башкой в кастрюле, которую Вера забыла на крыльце. И теперь она мечется по двору, натыкаясь на остальных. Гром ржет, аж прицел сбивается.

Тварь начинает метаться по двору, натыкаясь на других. Гром, стреляя, комментирует:

– Вера, ты приручила монстра! Теперь у нас есть домашний питомец с кастрюлей!

– Это не питомец, это вредитель! Верни мою кастрюлю! – кричит Вера из дома.

Тварь с кастрюлей наконец сталкивается с другой тварью, и они вместе падают в лужу. Кастрюля слетает.

– Вот и покормили, – вздыхает Анна. – Теперь у них будет общий ужин.

Последнюю тварь Гром добивает прикладом уже у самых ворот. Непривычно тихо после этого концерта. Да и запахи, как будто кого‑то поджарили.

Петров, прибежавший запоздало с металлическим ящиком с боеприпасами, теперь строчит в планшете:

– Я… я все запишу. Сто пятьдесят патронов, моральный ущерб Марку за использование его как светящейся приманки… Но это катастрофа! Если такие твари будут лезть каждую ночь, мы разоримся на боеприпасах!

Н‑да, мы сейчас как в каком‑нибудь старом фильме, где монстры лезут из порталов, а герои палят из всего, что под руку попадется. Только у нас вместо бластеров – автоматы и кастрюли. И бухгалтер, который считает патроны. А ведь неплохой фильм мог бы получиться. Назвать, например, «Бухгалтер и монстры». Или «Сто двадцать три патрона». Петров бы в главной роли – с калькулятором наперевес.

– Не разоримся, – успокаиваю я. – Будем использовать Марка как живой щит. Он светится – твари на него и бегут. Экономия на всем.

Марк издает жалобный звук.

– Лена. – Нахожу ее взглядом. – Что с разломом? Закрылся?

– Сейчас проверю, – отвечает она. Через минуту: – Да, схлопнулся. Но у меня четкое подозрение касательно некоторых тварей, которые успели вылезти. Тридцать мы положили здесь. Но остальные…

– Куда делись? – напрягаюсь я.

– Просто разбежались в разные стороны. Не все пошли сюда. Часть могла уйти вдоль стены в лес, часть – в сторону трассы.

– Твою ж… – Гром сплевывает. – Значит, по окрестностям теперь бегают десяток зубастых кошек. И кто‑то из них может наткнуться на людей.

Петров поднимает голову от планшета:

– Если они покусают местных, нам придется платить компенсации. И разбирательства с городскими властями. И…

– Знаю, – обрываю я. – Гром, отправь бойцов на прочесывание. Пока не разбежались далеко. Постарайтесь брать живьем, если получится. Хотя бы пару штук.

Гром смотрит на меня с недоумением:

– Живьем? Этих тварей? Зачем?

– Помните, мы об этом говорили, – вступает Петров, не дожидаясь моего ответа. – Если сдавать иномирные тела – живые либо не очень – для науки, нам могут заплатить. За живых наверняка больше, чем за мертвых. Я тогда еще пробить обещал.

Киваю:

– Именно. Ты пробил уже?

– В процессе. – Петров поправляет очки. – Нарыл пару контактов в столице. Какое‑то Императорское научное общество, они аномалиями занимаются. Завтра позвоню, уточню детали.

– Хорошо. А сегодня – ловите хоть кого‑нибудь. – Поворачиваюсь к Грому. – Работаем.

Гром кивает и бежит выполнять. А я смотрю на кастрюлю, из которой торчат тварины лапы. Кастрюля Веры, любимая. Вера выйдет утром – убьет. Сначала тварь повторно, потом меня, на всякий случай, как руководителя всей этой движухи.

Возвращаемся в медпункт. Кракш сидит на койке, наш Краг рядом. Увидев нас, Кракш издает вопросительный гортанный звук.

– Порядок, – отвечаю я, показывая большой палец. – Твоих попутчиков мы успокоили. А те, кто не пришли, разбежались. Будем ловить.

Кракш слушает перевод Ирины, озвучиваемый затем Крагом, потом кивает и что‑то говорит.

– Он говорит: это не попутчики, – переводит Ирина. – Это просто твари. Они выползли из того же разлома, что и он, но случайно. Он их не видел, когда прыгал. Их выплюнул разлом, и они пошли искать еду. Куда попало.

Петров тяжело вздыхает:

– Значит, теперь по окрестностям рыщут голодные монстры. И это наша новая реальность.

– Похоже на то, – соглашаюсь я. – Ирина, Кракш еще что‑нибудь рассказывал?

Она качает головой:

– Он мало что знает. Только про войну. Сильверы жмут со всех сторон, краги отступают. Кракш – разведчик, его отряд попал в засаду. Он единственный выжил.