Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 73

Существо делает жест рукой. Перед нами прямо в воздухе вспыхивают голографические изображения. Объемные, плотные, практически «четыре дэ» на максимуме.

Лена ахает. Я почти слышу, как у нее в голове щелкает переключатель «оперативный режим» на «вау‑я‑хочу‑такое‑домой».

– Это… – шепчет она.

– Это очень дорого, – отвечаю шепотом. – И Петров нас убьет, если мы попросим у них прайс‑лист.

Гром делает полшага вперед, его рука тянется к оружию – автоматически, чтобы прикрыть нас от неизвестного.

На самих голограммах – какие‑то абстракции, постоянно меняющие форму: сферы, внутри которых мельтешат линии; кристаллические решетки, которые сами себя перестраивают; какие‑то фиолетово‑серебристые спирали. Все это художество парит в воздухе, издавая негромкий хрустальный перезвон.

– Шедевральная голография, – шепчет Лена, и в ее голосе тот же профессиональный азарт, что и у Петрова при виде новых цифр. – Самоподдерживающаяся… Без проектора. Это…

– Штука серьезная, – заканчиваю я вместо нее. И это реально впечатляет. Это уровень. Я, еще когда был Арателем, видел подобные демонстрации – маги высших кругов могли материализовывать мысли. Но здесь… здесь это как‑то чище что ли. Технологичнее. Или настолько продвинутая магия, что от технологии уже не отличить.

Ирина стоит с закрытыми глазами, но лицом к голограммам.

– Он делится ощущением, – говорит она напряженно. – Принципом. «Вот как мы видим мир. Вот как мы с ним взаимодействуем».

Существо наблюдает за нашими реакциями. Далее делает новый жест, и одна из голограмм – та, что со сферами и линиями, – растворяется. На ее месте возникает новое изображение: группа кристаллов.

– Это образцы того, что у них есть, – говорит Ирина, не открывая глаз. – Кристаллы‑накопители.

Хм… Арателем в прошлой жизни я видел похожие кристаллы – чрезвычайно энергоемкие штуки. Эти похожи, но что там за они на самом деле…

– Те, кого мы называем крагами и сильверами, воюют. Но война у них… не как у нас. Не фронтами и армиями. Она везде. Краги и сильверы воюют уже сотню лет, может больше. Они дерутся за эфирные узлы, за фабрики, за источники… – она запинается, – за источники воды.

– Воды?

– Да. Раньше гидротехнические комплексы питали целые регионы – очистка, опреснение, распределение. Сейчас многие разрушены, перепрофилированы под военные нужды или просто брошены. Квалифицированных операторов не хватает, запчастей нет, эфирные магистрали перерезаны. У скитальцев сохранились технологии, но запустить их заново… не из чего.

Она замолкает, потом тихо добавляет:

– Они смотрят на наш мир и видят – вода есть. Много. И люди умеют с ней работать, очищать, направлять. Это для них как чудо. Им, как ты Артем говоришь, тупо нужна вода. И те, кто умеет с ней обращаться.

Ирине надо будет выдать грамоту – за то, что научилась такой охренительной работе своего Дара по восприятию не то что наших сородичей по миру, а еще и иномирцев.

Вижу, как у нее напряглись мышцы лица, как пальцы сжались в кулаки. Дышать начала глубже обычного, со стороны – будто сосредоточилась до предела или как если бы изо всех сил пытается вспомнить что‑то очень важное.

– Как ты все это делаешь? – спрашиваю я, глядя то на нее, то на неподвижную фигуру в плаще. – Что такого о тебе я еще не знаю?

– Обкатываю свой дар… Тренировалась у нас в поместье, сделала так, чтобы мои мысли стали очень громкими, яркими. – В ее взгляде что‑то вроде изумления от того, что это вообще сработало… – Кричу в эфир. Картинками. Ощущениями. И он… он это улавливает. И ловит. Наверное.

Я уважительно киваю и продолжаю ее речь:

– Им нужна вода, и тут появляемся мы.

– И тут появляемся мы. Мир без такой продвинутой эфирной инфраструктуры, но целый. И с водой.

В голове у меня возникает цепочка. Чисто рабочая гипотеза. Этот товарищ появился сразу после нашего сигнала, всплеска, произведенного порталом Крага. Далее, он стоит и пялится на нас как на возможное спасение для них, для их мира. Ну и что же, неужели мы будем обламывать надежды этих славных товарищей? Надо ему как‑то рассказать о том, что вода – это наше все. Причем есть целый род, который шарит за эту тему в рамках их родовой магии, в совокупности с технологиями. Я, конечно же, сразу подумал о Новиковых. Я уже, черт возьми, вижу эту историю как поле для переговоров.

Она переводит дух, глядя на существо, которое все так же молча наблюдает.

– Много таких, как он. Они тут ходят везде. Наблюдают. Готовы к следующей, более предметной встрече. Ждут… в гости. И сами готовы заглянуть.

Я киваю, переваривая. А Ирина не промах! Это получается что‑то вроде… обмена закодированными пакетами данных через незнакомую среду. Но факт: контакт состоялся. Канал обнаружен. И есть условие для следующего сеанса связи.

Существо в плаще медленно, почти незаметно склоняет голову. Затем начинает терять очертания, растворяться, пока от него не остается ничего, кроме легкой вибрации воздуха.

– Итак, – говорит Лена. – Мы установили контакт с представителем иной формы разума путем… усиленной ментальной визуализации и обмена концептуальными образами. И получили задание подготовиться к новой встрече.

– Ну ты выдала! – уважительно киваю я, – Но давай проще: мы нашли дверь в чужой дом, сунули в щель записку «Давайте познакомимся», и нам кивнули из‑за двери. А теперь ждут, чтобы мы постучали так, чтобы всем сторонам стало интересно, ведь так?

Скитальцы, мысленно отмечаю я. Раз ходят везде, наблюдают. Будут скитальцами, значит.

– Возвращаемся сейчас, – говорю я команде. – Порядок: я, Лена, Гром, Ирина. Краг закрывает проход сразу после нас.

Идем обратно к ровному фиолетовому пятну разлома. Сквозь него вижу Крага, тот стоит неподвижно, его пальцы все еще дирижируют в воздухе, поддерживая портал.

По пути замечаю, как Ирина впервые за все время, что она с нами, по‑настоящему улыбается. На ее обычно серьезном, сосредоточенном лице это выглядит непривычно.

– Для первого контакта – уже победа, – подбадриваю я ребят. – Теперь главное – чтобы наш дом еще стоял, когда мы вернемся.

Краг, видя наше приближение, кивает. Его пальцы завершают очередной цикл узоров. Портал пульсирует ровно, приглашая обратно.

Делаю шаг в фиолетовое свечение. Переход обратно кажется еще короче. Один миг – и вместо лилового неба над головой потолок столовой, запах гари и паленой изоляции вместо сладковатого эфирного воздуха.

Петров стоит в трех шагах, как всегда бледный, с планшетом в дрожащих руках. За его спиной видна Вера, размахивающая полотенцем у открытой дверцы духовки, из которой валит дым.

После того, как все оказываемся здесь, Краг делает резкий, рубящий жест в воздухе. Разлом сжимается, как мыльный пузырь, и исчезает с тихим щелчком. На месте него остается только обычный угол.

– Итак, – говорю я, расстегивая первую застежку тактического жилета. – Первый контакт состоялся. Канал… взаимопонимания налажен. Тут воюют, и там тоже воюют, все как обычно, ничего нового. Теперь, Петров, доложи. Что у нас здесь сгорело, треснуло или отвалилось, пока мы ходили в гости? И во сколько это нам встанет.

Краг поворачивается к нам, его каменное лицо не выражает ничего, но желтые глаза внимательно изучают каждого. Он издает короткий, одобрительный гортанный звук и кивает.

Петров, уже пришедший в себя, лихорадочно строчит что‑то в планшете, бормоча про «амортизацию межпространственных коммуникационных мощностей» и «страхование риска потери товара в транзите между реальностями».

– Так, – бормочет он, – повреждения имущества: одна умная плита «Смайл‑Кухня», модель Х–7, предположительно перегорел блок управления… ремонт или замена… несущая балка в коридоре, трещина… потребуется оценка конструктора… временное укрепление… психологический ущерб персоналу… Вера кричала семь минут со средней громкостью восемьдесят децибел… компенсация стресса…

Я подхожу и кладу руку ему на плечо. Он вздрагивает, как от удара.